Чтение онлайн

Где вы были тогда, милорд, хотелось мне спросить, но я как будто онемела под его взглядом. Онемела и проросла к полу.

В библиотеке зажглось слабое автоматическое освещение, но ему не под силу было разогнать мрак минувших столетий.

— Leanbh 'eir'i Аmach. — Коротко произнёс Владыка Тёмных.

Прим. авт.: Дитя Бунта, ирл.

Кому Бунт, а кому — Вторая Война Достоинства.

— Мне жаль, Пантисилея Мун. Если ты хочешь знать, приложил ли я сам руку к подавлению Бунта, то узнай. Нет. Я был тогда в Канаде, и там тоже хватало забот.

Почему — то слово «нет» принесло мне некоторое облегчение. Впрочем, какое это имеет значение, ведь без его непосредственного согласия никакие ответные меры Тёмных были бы невозможны…

— Там тоже был бунт против рабства?.. — Я постаралась сдержать едкие нотки в голосе, насколько могла, но не слишком удачно.

— Позволь мне напомнить, что задолго до эпохи Сопряжения ваша англосаксонская ветвь человечества внедряла рабство всюду, куда успевала только сунуть нос. Считай, что эльфы продолжили традицию, — единственно для того, чтобы удержать людей в повиновении и избежать, куда больших жертв — и с нашей стороны, и с вашей тоже.

На это мне нечего было возразить. История хранила много того, что человечество пыталось усиленно забыть три века подряд, маскируя недовольство предками возмущением против нынешнего господства эльфов. Тем не менее, я должна была спросить о судьбе Айли Барнетт, раз уж представился такой случай. В учебниках об этом нет ни слова…

— Могу я узнать, милорд… Айли Барнетт была казнена?

— Для чего это тебе, Leanbh 'eir'i Аmach? Чтобы еще выше вздёрнуть свой маленький носик и продолжать задавать мне дерзкие вопросы таким требовательным тоном? — Гасла ярость в лавандовых глазах, заменяясь каким — то новым, вовсе непонятным мне выражением. — Ваэрон свидетель, нет. Я распорядился подарить её в числе прочих дамочек, лезущих в политику и возомнивших о себе, невесть что.

— Подарить?! Как… вещь? — У меня даже голос пропал от возмущения, так что я забыла прибавить «милорд». — Кому?!

— Тому, кто счёл её достаточно привлекательной, чтобы заняться воспитанием и выбить дурь. — Пожал плечами Эльдендааль и добавил то, что меня просто добило. — Ты думаешь, можно испортить столько нервов и крови моим людям, а потом отделаться короткой агонией в петле?.. Это слишком лёгкий способ уйти от ответственности, Пэнти Мун.

Я вдруг представила его таким, каким он мог быть в самом начале Эпохи Сопряжения. Воин — без жалости, без компромисса, без сожаления, без малейшей приязни к роду человеческому. Представила и пришла в ужас.

Будь у меня что — нибудь в руках в этот момент, я бы точно швырнула в эльфа.

— Вы говорите так, как будто это… само собой разумеющееся. Ужасно!!! Так поступают… чудовища!

— Ты забываешь, с кем говоришь.

Одного взгляда в глаза милорда Эрика оказалось достаточно, чтобы показать мне, насколько я близка к очень серьёзным неприятностям. С кем я спорю — с Владыкой Тёмных эльфов?! Я только что наговорила своему хозяину действительно неподобающих вещей, как будто меня тянули за язык невидимые клещи! О чём я думала вообще?..

— Я прошу прощения, милорд. Я не должна была себя так вести.

Мой запал «исторической справедливости» угас, закончившись чувством мучительной неловкости. Что на меня нашло?!

— Ты не задумывалась, Пэнти, почему Тёмные эльфийки носят дома только платья или юбки, а под ними — чулки, а не какие — то там колготки? Никаких брюк, а именно платья? — Баритон эльфа приобрёл странные, пробирающие меня до дрожи хриплые нотки.

О чём он?

— Нет, милорд, не задумывалась…

— … чтобы в любое время тот, кто владеет эльфийкой, — её муж или любовник, — мог задрать подол. С целью наказания или любви — смотря по обстоятельствам.

Штаны Святого Патрика. Вот, значит, куда мы клоним! Ну, нет, милорд, этого вы точно от меня не дождётесь.

— Но я не Тёмная эльфийка, милорд, а вы — не… любовник мне и ни кто — либо ещё. — Медленно проговорила я, найдя в себе силы смотреть ему прямо в глаза. — Заведите себе Тёмную эльфийку и… делайте с ней, что угодно и сколько угодно.

Милорд Эрик фыркнул, на долю секунды сделавшись похожим на любого из своих котов, с ехидством наблюдающих, как неосторожная полёвка напрасно пытается скрыться в траве от острых когтей.

— Почему ты думаешь, что правило о платьях не распространялось на других особ женского пола? Ты сейчас одета вполне подобающим вавигег образом.

Теперь разговор вёл на очень скользкую почву, и принимал опаснейший оборот — гораздо более опасный в моём понимании, нежели намёк милорда на моё восприятие диапазона звуковых частот. Ой — ой — ой… Я сделала маленький шажок в сторону, примериваясь, удастся ли мне беспрепятственно добежать до двери.

— Я не вижу причины, по которой вам следовало бы задирать мне подол, милорд.

— В настоящее время я твой работодатель, Пэнти… Напомню, в договоре есть пункт о нарушении трудовой дисциплины. — Эта новоявленная хрипотца в голосе Эльдендааля сводила меня с ума, ноги просто отказывались слушаться. — Пререкания с хозяином, дерзость, — а причисление к «эльфийским мордам», по — моему, можно расценить как неподобающую дерзость! — требует дисциплинарного взыскания. К тому же, у тебя плохая наследственность, явно подстёгивающая к неповиновению.

— Я не причисляла вашу… ваше лицо… конкретно вас… к… эльфийским… не будем уточнять, кому, милорд. Я говорила… в общем смысле, и не надо выворачивать мои слова наизнанку. Раз уж речь пошла о взыскании, я не такая дурочка, чтобы снова попасть под плётку! На этот раз я предпочту штраф — даже если вам хочется меня выпороть.

— Я близок к этому, Пантисилея Мун. И поверь мне, я сам решу насчёт формы взыскания. До твоего появления здесь, в доме, был всего один возмутитель спокойствия — коты. Заскоки Лоури, право же, не в счёт, я к ним привык. А теперь у меня ощущение, что поблизости находится дерзкий ребёнок, у которого начисто отсутствует почтение и уважение к старшим, и которого давно пора отшлёпать. Вот для удобства этого, Пэнти, тоже существуют платья и чулки.

Что?! Не знаю, как так вышло, но Эльдендааль оказался от меня в опасной близости, буквально в шаге, а из помещения всего один выход. Я представила себе, что лежу с оголённой попой у милорда Эрика поперёк колен, и моё сердце подпрыгнуло прямо к горлу. Ни за что!

— Я… неправда, милорд, я очень уважаю пожилых, в том числе эльфов… — мой голос непроизвольно превратился в лепет.

Ой…

— Пожилых?! — А вот теперь лицо милорда стало гораздо суровее, чем в ночь моего падения с дуба почти перед бампером его «Валькирии». — Я действительно отшлёпаю тебя, Пантисилея Мун, как непослушного ребёнка. Прямо сейчас. Видимо, твои родители в детстве скупились на подобную меру воспитания — и зря.

Я попыталась спрятаться от него за письменным столом.