Чтение онлайн

Третьего дня Трубницкий даже стал свидетелем обморока чувствительной дамы, пришедшей в пассаж без провожатого, да еще и в суконных шальварах – последнем заграничном писке сезона. Николенька сразу подумал, что дама допустила тактическую ошибку и непременно поплатится за нее. Так оно и вышло. Точно стая ворон, хулиганы окружили беспечную особу, забегали вперед, отпускали остроты. А один выскочил, как черт из табакерки, и предложил поехать куда-нибудь развлечься вдвоем. От неожиданности дама слабо вскрикнула и готова была лишиться чувств, но упасть ей не дал некий хлюст – не мешкая, подхватил даму и, потребовав у приказчика кресло, усадил бедняжку. Но самое странное случилось потом: сей хлюст зыркнул исподлобья на хулиганов, и те враз смешались с толпой. Впрочем, странным это могло показаться только лицу несведущему. Трубницкий же без труда узнал в хлюсте легендарного московского вора – Исидора Лангфельда.

Рождество накатывало на Москву тусклое, совсем не чувствовалось праздника, хотя обыватели и ждали появления на Чистых прудах обещанной в рекламе партии лаек и оленей, запряженных в салазки для катаний. Манеж, открытый к рождественским гуляниям, поражал голыми стенами и общим убожеством убранства. Последние печальные события в Порт-Артуре настолько повлияли на москвичей, что во многих гостиных московских домов виднелись записки, в которых большими буквами выражалось желание хозяев, чтобы гости не омрачали рождественских праздников разговорами о войне. Даже обычные места народного скопления – Толкучка, Сухаревский торг, Хитров рынок, Сенная площадь, Труба, Конная – представляли картину необычного малолюдства.

Рубрика газеты «Московский листок», обозначенная как МОСКОВСКАЯ ЖИЗНЬ, сплошь состояла из криминальной хроники, будто все другое было случайным и для Москвы нехарактерным.

«В доме Кунина 1-го участка Пречистенской части громилы, забравшись в пустой сарай, совершили подкоп стены и проникли в гастрономический магазин турецкого подданного Павлюши и магазин обокрали.

…В Русском для внешней торговли банке в Китай-городе произошел переполох. Артельщик Варваринской биржевой артели кр. Ипатов, сдавая кассиру крупную сумму денег, обнаружил кражу 1000 рублей. Деньги были похищены так быстро, что исчезновения их никто не заметил.

…В колбасный магазин Ерасова при доме церкви Св. Троицы, что в Листах на Сретенке, задержали мошенника, который по подложной записке от рыбного магазина Суворова получил на значительную сумму гастрономического товара и намеревался скрыться. Мошенника отправили в участок».

Тем удивительней выглядели поступки горожан, которых одаривала, казалось, сама судьба:

«25 декабря мещ. Федор Иванов Головкин, возвращаясь из гостей домой, на углу Алексеевской и Огородной улиц, вблизи дома Миронова, поскользнулся и упал в сугроб снега, причем под руку ему попал какой-то маленький предмет. Оказалось, что это были дамские золотые часы с такою же цепочкой и медальон. Чьи это часы, пока не известно.

…2 января мещ. Владимир Антипов Прохоров, проходя у церкви Св. Харитония в Харитоньевском переулке, нашел на тротуаре сверток, в котором были расписки и квитанции московской конторы Государственного банка на имя А. А. Гарднера на сумму 23 000 рублей. Свою находку Прохоров представил в полицию».

Так что не следует думать плохо о москвичах, господа! Да и громилы, ищущие, чем бы поживиться, наверняка были не московского происхождения, а заезжие.

Первого января 1905 года Москва внепланово и скоропостижно лишилась своего градоначальника: покинул пост генерал-губернатора великий князь Сергей Александрович. Никакой замены ему государь не прислал. Один временщик сменял другого, и до самой середины апреля Общество нетрадиционных потребителей «Взаимная польза» им. Мосоха исподволь руководило Первопрестольной, просто смазывая колесики и винтики обезглавленной чиновной машины. Громоздкий агрегат скрипел, но ехал в заданном Обществом направлении.

На фоне московских беспорядков и уголовщины всякого бы поразила титаническая деятельность Общества нетрадиционных потребителей. Да не всякому она была явлена, а только тем неординарным потребителям, кои в то Общество имели честь быть вхожими. В одном из особняков Чертолья, придерживая золотое пенсне на узкой переносице, ответственный секретарь Общества – бывший боярин Никита Романович Захарьин зачитывал вслух свежий «Московский листок». Благодаря браку Иоанна Грозного с Анастасией Романовной Захарьиной род Захарьиных-Юрьевых стал в шестнадцатом веке близким к царскому двору, но примерить шапку Мономаха боярину так и не довелось, и закончил он свою прежнюю жизнь, приняв монашество под именем Нифонт. Но будучи приобщенным доподлинно самим основателем Москвы Мосохом, с энтузиазмом занялся благоустройством Первопрестольной.

Немногочисленные слушатели, разместившиеся у изразцовой печи в жарко натопленной приемной частной московской лечебницы, внимали Захарьину с интересом.

«Вечно юный, неугасимо-пылкий и неистощимо-фантастичный А. А. Пороховщиков выступил с новым грандиозным проектом, имеющим задачей перекроить Москву заново, расширить ее «дистанцию» на 100 кв. верст и дать населению все блага культуры. А. А. Пороховщиков был когда-то самым популярным человеком в России: ему принадлежит идея Добровольного флота, он «учредил» наш «Славянский базар» – эту вторую биржу Москвы, в недавнее время его же инициативе обязана постройка новых торговых рядов – единственного в Европе по грандиозности храма торговли; он устроил первый в России цементный завод, тридцать лет назад подал мысль о постройке Московской окружной дороги и еще не далее как год тому назад обжегся на устройстве своего пресловутого огнестойкого поселка.

Новый проект А. А. Пороховщикова не менее грандиозен и, пожалуй, более осуществим, но разве лишь через сто лет. Как бывший когда-то председатель думской комиссии о пользах и нуждах общественных, г. Пороховщиков решил на этот раз посвятить свои думы и фантазии бедному населению Москвы, замыслив удешевить его жизнь самым простым способом: застройкой новых местностей комфортабельными и дешевыми жилищами.

– Я рисую себе будущую Москву величайшим и красивейшим городом мира, – говорил нашему сотруднику А. А. Пороховщиков. – Мой проект сводится к тому, чтобы заселить прежде всего окраины Москвы. Вот – громадная местность Петровского парка, чудные, но пустынные Воробьевы горы, Сокольники, Бутырки. Представьте себе, что все эти места будут застроены пятиэтажными корпусами, длиной от 50 до 100 саж. В подвальном этаже я располагаю все принадлежности для рынка: здесь помещаются погреба, ледники, кладовые. Из центрального пункта этого благоустроенного рынка я провожу в каждую квартиру дома и в другие дома того же района телефон. Телефон – это главный фактор моего проекта. При посредстве телефона я достигну небывалых удобств и удешевления жизни.

Каждому телефонному абоненту будет дана книжка с обозначением цен товаров. Квартирант сообщает по телефону требование, чтобы к такому-то часу было доставлено ему нужное количество провизии и иного товара, имеющегося на складе рынка. Заказ немедленно же исполняется особой артелью, которая и получает плату за товар по прейскуранту. Благодаря устранению посредничества в торговле все товары отпускаются почти по заготовительной цене. Двухрублевый чай вы получает со скидкой до тридцати процентов; муку, овощи и питьевые продукты – по самым дешевым расценкам, а молоко не иначе как с собственной фермы.

В одном из этажей поместятся гимнастический зал, читальня, зал для собраний и детских игр; кроме того, имеется в виду устроить общую образцовую прачечную, амбулаторию для больных и проч.

– Но ведь нужно много денег для осуществления всех этих грандиозных затей?

– У меня есть капиталисты! – с загадочной улыбкой отвечает на это А. А. Пороховщиков.

– Вот счастливец, у которого всегда в запасе и капиталисты и… фантазии.