Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 1
Шрифт:
– Ну и что? – Тави нетерпеливо наморщила нос. – Ты рассказал нам забавную сказку. Почему мы должны тебе верить? Да, деревья ты двигать умеешь. Не спорю. Ловко. Но у нас своё дело. И нам вовсе не интересно, почему какой-то выживший из ума колдун...
– Он не из Радуги, – покачал головой священник. – Они сами сказали нам.
– Ну, им и соврать недолго, – бросил Кан-Торог.
– Не спорю. Частенько оскверняет уста их недостойная ложь...
– А тогда какой смысл говорить? И почему этот маг, колдун или кто он там, почему он так важен для истинно верующих в Спасителя?
– Ха-а-рошие разговорчики ведём, – пробурчал Сидри. – Сейчас маги явятся нам локти вязать, а мы тут про веру да про спасителей... Я вот так скажу – топор мой главный спаситель! И всего моего рода!
– Оружие не спасло ваши царства, достойный гном, – покачал головой священник.
– А об этом мог бы и не вспоминать! – обиделся Сидри.
– Я буду молить Спасителя простить мне эту невольно нанесённую тебе обиду, достойный, – священник покаянно наклонил голову.
– Ну так и что? В десятый раз уже спрашиваю – что он вам, этот старик? – Тави теряла терпение.
Священник глубоко вздохнул.
– Почему, как вы думаете, в Хвалине такой роскошный собор?
– Только нам про это и думать, – не слишком вежливо проворчал Кан-Торог, однако священник пропустил насмешку мимо ушей.
– Потому что многие в нашей Церкви верят, – голос его упал до неожиданно задрожавшего шёпота, – многие, и я в том числе – верят, что этот старик и есть... Спаситель!
Сидри фыркнул. Кан-Торог усмехнулся. Тави ограничилась тем, что скорчила гримаску.
– Почему же тогда вы не это... ну, хороводы свои вокруг него не водите?
– Если Его желание – пребывать в одиночестве, как могут смиренные Его служители навязывать Ему что-то иное? И как может Церковь пройти мимо тех, на кого пал Его взгляд? Мы все ощутили толчок. Он шёл из подземелий храма Хладного Пламени. И как можем мы мешать тем, на кого Он взглянул, делать своё дело? Мы лишь просим позволения...
– Шпионить за нами! Ну уж нет! – Тави вскинулась разъярённой кошкой.
Из сгустившейся за их спинами тьмы, из лежащего над болотами непроглядного покрывала донёсся долгий переливающийся не то стон, не то плач, перемежающийся короткими сдавленными всхлипами.
– У-у-у-у... – тянуло существо в ночи. И снова: – У-у-у-у...
Кан-Торог немедля вскочил на ноги. Оба меча наготове. Священник и Тави остались сидеть, только оцепенели на мгновение; Сидри же с неожиданной ловкостью подхватил чудовищного вида боевой топор с длинным серповидным лезвием; вытянутым его концом можно было колоть. Обух и пяту украшали внушительного вида шипы.
– Начинается, – спокойно сказал гном. Куда только подевался весь его страх! – Ты, парень, зови давай своего Спасителя... нам он всем сейчас пригодится.
Глава седьмая
Остаток ночи после покушения Император уже не спал. Все семь Орденов стояли на ушах, как сказал бы уличный мальчишка. Имперские дознаватели уже трясли схваченного хозяина трактира, были доставлены служанки, поварихи и подавальщицы, иные прямо из постелей, от мужей и дружков. Трясясь от ужаса, они пытались вспомнить вышедшего среди ночи запоздалого гуляку. Сежес и Реваз отправились к Патриархам Серой Лиги; вернулись быстро, нахмуренные и разочарованные. – Я, признаться, подумал – не их ли кто купил? – покачал головой маг Красного Арка. – Но – нет.
– Можем ручаться, – холодно подтвердила Сежес, и Император невольно представил, как они с Ревазом безжалостно вламывались в сознание заправил Лиги, потрошили, выворачивали наизнанку их души, тщетно пытаясь отыскать следы лжи. – В головах у них немало любопытного, но, поскольку Серая Лига пользуется известной независимостью, думаю, нет смысла обсуждать то, что мы узнали, – изысканно выразилась Сежес. – Мы продолжим поиски... а повелителю советовали бы предаться сну. Очень желательно – не в одиночестве.
«О нет, нет!» – заглушая, мягко говоря, не слишком вежливое «с тобой, что ли, Сежес?!», успел подумать Император.
– Женская ласка необходима в таких случаях, – настаивала волшебница.
– Лучше я пойду помашу мечом, – отказался Император.
Воинские упражнения считались священными. Уже давным-давно правители Империи не выходили перед строем войска, чтобы поединком начать сражение, но обряд соблюдался. Сежес ничего не могла возразить.
Холодное осеннее утро могло располагать разве что к неге под тёплым одеялом, никак не к забавам ристалища. Император сбросил плащ. С бронёй он расставаться и не думал.
При дворце испокон веку существовала Гильдия Воинов – лучших мастеров меча (и не только меча), каких только могли отыскать имперские вербовщики.
Сейчас ещё очень рано. Но ждать Император не мог. После бурной ночи ещё кипела кровь, сила требовала выхода. Схватиться с оборотнем так, как д?лжно, ему не удалось. Подземный червь был опасен, но не слишком поворотлив. Сейчас же хотелось другого – предельной усталости, чтобы заглушить мысли.
Император не сомневался, что покушение подстроила Радуга. Дать с самого начала понять, чего ты стоишь, ты, наша кукла, пусть даже и разряженная, что ты бессилен без нашей магии – откуда, вспомни-ка взялось спасшее тебя колечко с чёрным камнем?
Он весь закаменел от ненависти.
«Клянусь Огнём и Ветром. Вы заплатите. Я сотру вас с лица земли, я избуду саму память о семи Орденах! Мне плевать, кто вы для мира – добро или зло, вы – зло для меня! А следовательно, и для моей Империи. Государство не может стоять, если на троне – марионетка магов в дурацких разноцветных плащиках».
Арена прибиралась и выравнивалась каждую ночь. Песок для неё привозили с морского берега; пропитавшись за день кровью, он выбрасывался. А сейчас... сейчас он ещё чистый, ровный и мягкий, сейчас он ещё не вобрал в себя даже осеннюю хмарь.
Над овалом арены высоким амфитеатром поднимались ступени. Зрителей всегда хватало. Обитатели Мельина, вне зависимости от голубизны крови, любили воинские потехи.
У Императорских Ворот, откуда только и должен выходить на песок ристалища сам повелитель, в стенной нише висел шнурок. Точно червь-камнеточец, он нырял в крошечное отверстие; шнур вёл к колоколу в покоях Мастеров.
Император дёрнул дважды. На бой вызывались двое противников. Неважно каких. В этом крылась одна из прелестей игры.