Чтение онлайн

Утром уже все в цирке господина Онфима поняли, что уйти от Ливня не удастся. Стена иссиня-чёрных туч поднялась до зенита, закрыв полнеба. Солнце так и не выглянуло – дневное светило в ужасе спряталось в серой облачной пелене. Моросил мелкий дождь, капли негромко барабанили по тенту – однако все сжимались в страхе, слишком уж живо представляя, что произойдёт, когда фургонного полога коснутся первые струи Ливня.

– Ничего не понимаю, – бормотал Кицум. Вместе с Агатой они сидели на козлах; измученные лошади, несмотря на все использованные заклятья, упрямо не прибавляли шаг. – Ничего не понимаю. Никогда ещё они так не мчались. Никогда. Кто же их подгоняет, хотел бы я знать?..

Агата молча ждала. Теперь она уже почти не сомневалась, что Онфим задумал какую-то хитрость. Слишком спокоен оставался хозяин цирка. Нет, он тоже высовывался из фургона, тоже бросал озабоченные взгляды назад, но Агата чувствовала фальшь. Онфим играл, и притом не слишком искусно.

До Хвалина оставалось уже совсем немного – однако, если тучи не замедлят свой бег – цирку не успеть. Это понимали все, кроме, наверное, Троши.

Однако пока ещё взгляд господина Онфима сохранил былую власть. Ни Еремей – заклинатель змей, ни братцы-акробатцы, ни даже Смерть-Дева не рискнули завести речь о настигающей их гибели.

«Почему ты ничего не делаешь? – думала Агата. –Ведь можно же облегчить фургон. Можно выкинуть меня, Кицума, Трошу, половину сундуков и припасов. Коням станет легче. Почему же ты не делаешь этого, Онфим? Ты не столь глуп, чтобы не понимать, что происходит. Значит, ты что-то задумал, Онфим. Неужто Кицум прав, и ты знаешь, как избегнуть смерти, прихватив с собой Immelstorunn?»

От одной этой мысли Дану бросило в дрожь.

– Чего это с тобой, Кицум, данку захотелось повалять перед тем, как мы здесь все сдохнем? – рядом угловатой тенью внезапно возник Нодлик. – О чём это вы тут шепчетесь – позы оговариваете?

За спиной жонглёра маячила Эвелин; руки её пахли железом – женщина прятала под плащом оружие.

Не отпуская вожжи, Кицум неторопливо обернулся.

– Ты что, завидуешь, Нодлик? Или Эвелин поразила внезапная холодность?

Морщинистые руки клоуна аккуратно направляли лошадей вокруг ям и рытвин, в изобилии усеивавших Тракт. Кицум не сделал попытки встать, повернуться, хоть как-то прикрыть незащищённую спину...

– Я слышал, ты что-то сказал ей, – в голосе Нодлика зазвучали холодная решимость и сила. Никогда ещё Агата – а точнее, Selmni Oectacann – не слышала, чтобы жалкий, глупый, жадный и похотливый Нодлик говорил таким голосом. Глаза жонглёра внезапно сузились.

– Ну и что? – пожал плечами Кицум.

– На её бесовском языке! – подала голос Эвелин.

– Ну и что? – равнодушно повторил клоун.

– А то! – внезапно взвизгнул Нодлик. – Нас нагоняет Ливень! А всем известно – Нелюди-Дану его не боятся!

– Что за чушь, Нодлик, – поморщился Кицум, однако глаза его при этом как-то виновато потупились.

– Не чушь! – бесновался жонглёр, размахивая руками. – Не чушь! Один спастись решил?! А потом... потом забратьэто?

Ничего не понимая, Агата широко раскрытыми глазами смотрела на изрыгающего проклятия Нодлика. Эвелин медленно вытянула руки из-под плаща – они по-прежнему пахли железом и смертью, но самого оружия в них уже не было.

Зато было кое-что иное. Длинная волосяная удавка бесшумно и точно легла на шею клоуна – тот дёрнулся было, но опоздал.

– Умно... – с ненавистью прохрипел Кицум, соизволив наконец обернуться и глядя прямо в торжествующие глаза Эвелин. – Пока Нодлик ломал тут эту комедию...

– Я сделала всё, что нужно, – холодно оборвала его женщина. – А теперь слушай меня... Кицум, позволь пока называть тебя так. У нас нет выбора. Онфим подстроил всё это нарочно. Он что-то заподозрил... или кого-то, не знаю. Но, так или иначе, от цирка он решил отделаться. От всех нас скопом...

– И подстегнул Ливень? – бледно усмехнулся Кицум.

– Егоподстегнули! – зашипела Эвелин. – Как только Онфим с данкой вынеслинечтоиз Друнга! Как тольковещьоказалась у него в руках... не удивлюсь, узнав, что сам Арк и погнал тучу! А теперь нам всем остаётся только умереть... От такого Ливня не уйти и верхами...

– Едва ли ты можешь рассчитывать, что Агата будет милосердна к тебе, – Кицум не сдавался. – По-моему, в былые дни ты вела себя...

– Идиот!.. – казалось, Эвелин сейчас вцепится ногтями в лицо старику. – Ей достаточно взять в руки вынесенное из Друнга... и тучи сами шарахнутся от нас!

– Cuurii! – внезапно зарычал Кицум. Лицо его побагровело от напряжения, невидимая нить удавки врезалась в горло. – Suu'te tenar Dhaanu! Те Imrnelstorunn!

Эвелин побледнела. В отличие от Агаты, она явно знала это наречие.

– Immelstorunn? – она немного ослабила удавку.

– Ya, – мрачно прохрипел Кицум. – Evelynn at demmorr.ifr te Dhaanu jut prokk immeistorunn!

– Demmorr? – усомнилась Эвелин.

– Ya, – Кицум криво усмехнулся.

– Хм... Но иного выбора у нас нет, – обронил ставший вдруг донельзя спокойным и сосредоточенным Нодлик. – Кицум! Предлагаю... предлагаю тебе заключить перемирие. Раз уж мы всё друг о друге знаем...

– То нет смысла враждовать перед лицом смерти, – подхватила Эвелин.

– Очень благородно с вашей стороны предлагать перемирие человеку с петлёй на шее, – саркастически заметил клоун.

– Мы с Эвелин слишком хорошо помним ту ночь, – Нодлик потёр несомненно пострадавшую тогда челюсть. – Правда, тебе тоже не стоило тогда демонстрировать всё, на что способен. Мы проверяли тебя, и проверка удалась вполне...

– Ты и вправду так думаешь? – вежливо осведомился Кицум. – Что я тогда продемонстрировал именновсё, на что способен?.. – он ещё раз загадочно усмехнулся и с видом полного равнодушия к происходящему отвернулся, с неожиданным вниманием оглядывая придорожные кусты.

Сердце Агаты билось стремительными острыми толчками.«Они все не те, за кого себя выдавали. Кицум – не клоун, и Нодлик с Эвелин – не просто бродячие жонглёры. Неужели их всех собрал сюда Immelstorunn?Не может быть!.. Этого просто не может быть! Почему же они так спокойно дали Онфиму уйти со мной в лес, если знали о нашем сокровище?.. И откуда они взяли, что Дану способны выжить под Смертным Ливнем? Это не так, уж я-то знаю... Но неужели Эвелин верит, что с Immelstorunn в руках я стану спасать их жалкие жизни?.. Но, может, прикинуться?..»