Чтение онлайн

– Насчет оплаты не беспокойся, – заверил его Быков.

– Кто еще позаботится, как не я.

Шовкун согласился строить чайку не сразу, сперва допытавшись про намерения незнакомой компании. Особенно его смутило то обстоятельство, что казацкий корабль понадобился американцам для того, чтобы плыть в Америку.

– Про ту историю с отбившейся чайкой я что-то такое слыхал, – молвил он, задумчиво скребя затылок. – Интересно проверить. Но почему американцы? Мы сами, что ли, пальцем деланные?

– Деньги, – сказал Быков.

– По-твоему, все за деньги продается, парень?

Шовкун спросил это таким тоном и с таким видом, что стало ясно: сейчас упрется, и потом его уже с занятой позиции не сдвинешь. Ни долларами не соблазнишь, ни уговорами не переубедишь. Есть люди, которые, если заупрямятся, то потом ни за что на попятный не пойдут, даже себе во вред. Шовкун принадлежал именно к этой категории.

– Дело не в деньгах, – сказал Быков. – Вернее, не только в них. В Америку с бухты-барахты не попадешь. У них границы действительно на замке, не то, что у нас. Майкл берется все уладить. У него какие-то связи в нужном департаменте. Внесем нужные фамилии в реестр – и вперед.

– Мою тоже вносите, – сказал Шовкун тогда.

– Погоди, – напрягся Быков. – Насколько я понял, ты будешь отвечать только за строительство, а поплывем мы сами…

– Если вы такие самостоятельные, то и стройтесь тоже сами.

– Пойми, дядька Петр, я не начальник экспедиции. Такие вопросы Майкл решает.

– Вот пусть и решает, – отрезал Шовкун. – Как надумает, так скажешь.

Больше он эту тему не поднимал, не желая проявлять излишней заинтересованности, но было видно, что он ждет ответа и сгорает от нетерпения. Просто склад характера не позволял Шовкуну суетиться. Он свое слово сказал, теперь дело было за другими.

– Помнишь, мы обсуждали возможность твоего участия в плавании? – спросил Быков, когда они осмотрели место будущей верфи и сели под ивой заморить червячка.

– Маразмами не страдаю, – гордо ответствовал Шовкун, похоже, подразумевая что-то вроде миазмов.

– Ты плывешь. Если не передумал. Все-таки дело опасное.

– Я опасностей не боюсь, сынок. Я скуки боюсь. Той тоски смертной, от которой или в гроб ложись, или водкой заливайся. Мужику занятие нужно. У баб хозяйство и дети, а нам дело подавай. Я для себя Сечь нашел. Она меня захватила всего без остатка. Хочешь, парень, правду тебе скажу?

– Давай, дядька Петро, – подзадорил Быков.

Шовкун заговорил не раньше, чем дожевал ломоть хлеба, накрытый салом, и допил молоко из полуторалитровой пластиковой бутылки.

– Если бы вы мне отказали, я бы все равно чайку взялся строить. И даже даром. Сам не потяну, поскольку такое дело немалых затрат требует. А мечта во мне давно живет. – Он приложил ладонь к сердцу. – Очень хочется чайку на воду спустить и самому прочувствовать, каково это. Казаки через моря, почитай, каждое лето ходили, а я все на лодчонке по плавням кружу. – Шовкун вытер усы и губы пучком травы. – Даже парус ставил, но тут особо развернуться негде. Все рвусь по Днепру спуститься, да жинка не пускает. «Перевернешься и утонешь, дурень старый», – говорит. А я плаваю, что твоя щука.

– В море штормы бывают, – обронил Быков. – Не говоря уже об океане.

– Но ты ж не погиб?

– Как видишь.

– Вот и я не погибну, – решительно заявил Шовкун. – Чем мы хуже наших предков? Они смогли, значит, и мы тоже сможем.

– В этом я с тобой согласен, – улыбнулся Быков. – Целиком и полностью.

– Оставайся сегодня ночевать, парень. Костерок от комарья разведем. У меня про казаков историй – вагон и маленькая тележка. И литр первача припрятан. Посидим, поговорим. Знаешь, что такое казак? От слова «казать», то есть рассказывать. У меня все деды и прадеды из этих мест. Вот гляди. – Шовкун достал из кармана небольшую, причудливо изогнутую трубку с серебряным мундштуком и крышечкой. – Это люлька самого атамана Сирко. Я вообще-то не курю, но под первач иногда табачком балуюсь. Дам и тебе подымить.

Быков почувствовал почти непреодолимое желание принять предложение. Но он опасался, что, поддавшись искушению, проснется с больной головой, а то и закурит по-настоящему, как несколько лет назад. Пришлось срочно подыскивать повод для отказа.

– Не могу, – вздохнул Быков. – Меня партнеры ждут. Я должен им сообщить, что ты согласился. Потом будем доски искать, инструменты и все необходимое. Отплыть нужно не позже сентября, чтобы по теплу по морям пройти. Осенью заштормит так, что мало не покажется.

– У тебя мобильник есть, – напомнил Шовкун, проницательно глянув из-под чуба.

Можно было сказать, что батарея разрядилась, но это было бы явной ложью, которая обидела бы Шовкуна.

– Твоя взяла, – махнул рукой Быков. – Остаюсь. Позвоню своим, пусть без меня шевелиться начинают.

– Это дело. Тогда будем, парень, рыбу ловить. Без ухи вечерять – себя не уважать.

– А удочки?

– Удочки кругом растут, выбирай любую. А снасти всегда со мной.

Проплыли они до какой-то особой заводи, сели в лодке спинами друг к другу и принялись рыбачить. Черви в банке с землей были у Шовкуна заранее припасены. Он хотел блеснуть перед приезжим удалью и поразить его уловом, однако клевало почему-то больше у Быкова, так что победа осталась за ним.

– Везучий ты, парень, – буркнул Шовкун. – Меня еще никто в рыбалке не обставлял.

– У тебя, небось, место прикормлено, дядя Петро. Тут у любого дурака клевать будет.

Благородный жест Быкова успокоил Шовкуна.

– Место и впрямь знатное, – самодовольно хмыкнул он и повез Быкова по водяному лабиринту.

Выбравшись на сушу, они нарвали диких яблок и ягод для утреннего «чаю», как называл Шовкун компот. Набрали валежника, развели костер на черном пепелище возле уютного шалаша, подвесили котелок с варевом, а сами сели и приняли по первой.

Закусив яблочком, Шовкун тут же налил по второй, а сам разговорился. Рассказывал о водяных и русалках, о несметных сокровищах, спрятанных казаками в этих местах, о предках и волшебных травах, о наживках для рыбалки и службе в армии. Там и уха подоспела, обжигавшая глотку не хуже самогонки. В свою очередь Быков поведал Шовкуну о странах, где побывал, о встрече с морским змеем и блужданиях в Бермудском треугольнике, о поисках затонувшей Атлантиды и непроходимых амазонских джунглях.

– Говорю же, везунчик ты, Дима, – произнес Шовкун с нескрываемой завистью. Мало того что любимым делом занимаешься, так тебе еще и платят за это.

– Теперь и тебе повезло, Петро, – напомнил Быков, отбросив несколько заискивающую приставку «дядька».

– И то верно. Как думаешь, не обманет этот твой Майкл?

– Не должен.

– Хочется верить. А то если я полгода неизвестно где проболтаюсь, а потом с пустыми карманами вернусь, моя Оксана мне чуприну выскубет. Ты женат?

– Нет, – ответил Быков. И вспомнил про Джейн.

Ему вдруг страстно захотелось вернуться в Никополь и хотя бы мельком повидать американку. Он представил себе, как вваливается в квартиру, пропотевший, пропахший дымом и сивухой, и велел себе не рыпаться. К тому же он не имел права мечтать о Джейн. Она принадлежала другому.