Чтение онлайн

– Знать не знаю, - соврал Деян.

Наверняка он не знал - но догадывался.

Облокотившись на стол, Деян упер голову в ладони и, должно быть, задремал ненадолго, потому как следующим, что он услышал, был хрипловатый голос лекаря:

– Вольно, Хансек. Возвращайся в охранение. Я позову, если будешь нужен.

– Как прикажете, Ивэр-абан, - отозвался Хансек.

Хлопнул полог палатки.

Деян открыл глаза и посмотрел на Марагара. Без окровавленного фартука и колпака хавбагский лекарь выглядел уже не так устрашающе; не более устрашающе, чем любой головорез. Уродливый шрам на лбу притягивал взгляд.

Лекарь заметил интерес:

– Тебя оскорбляет ваш амблигон на лице еретика-иноверца?
– спросил он, тронув пальцем шрам.

Деян растерялся от такого предположения:

– Нет, конечно, - выпалил он.
– Просто... Я знаю, что это. Встречал того, кто сделал это с вами. Он...

– Не надо!
– Лекарь предостерегающе поднял руку.
– Что бы ты ни хотел сказать - не надо. Присутствие Берама Шантруна в моей жизни и так достаточно заметно.
– Он закрыл ладонью шрам.
– Поэтому больше я ничего не желаю знать о Бераме Шантруне

– Но разве не за этим вы здесь?
– растерянно спросил Деян.

– Когда-то был за этим. А потом понял, что в моей жизни и без того слишком много Берама Шантрума.
– Хавбагский лекарь усмехнулся, но как-то криво, на одну сторону лица. В этот миг он стал неуловимо похож на Голема, хотя невозможно было представить двух более различных внешне людей.
– Ты понимаешь, почему я велел тебя привести?

– Из-за моей "раны"?

– И поэтому тоже; но не только. Меня здесь называют Марагаром: по-вашему это значит "Меченный судьбой". Тебе - если не будешь осмотрителен - в будущем тоже не избежать подобного прозвища.
– Лекарь подался вперед и прежде, чем Деян отпрянул, ухватил его за предплечье: из-под задравшегося рукава рубахи стал виден на запястье ясный след пятерни.
– Ослу - и то было понятно, что это не обычный ожог. Если не думать, конечно, что какой-нибудь ваш "бес" выбрался из преисподней и осалил тебя раскаленной латной рукавицей... Как это случилось?

Деян выдернул руку.

– Нечаянно, - коротко ответил он, разглядывая лекаря. Ему хотелось понять, что тому известно и чего тот добивается, но догадаться об этом было не проще, чем станцевать на одной ноге.
– Так что вы хотите? Боюсь, я не тот, за кого вы меня принимаете.

– А за кого я тебя принимаю?
– с любопытством спросил Марагар.

– Вам лучше знать.

Марагар, чуть заметно усмехнувшись, сунул руку куда-то под стол и вытащил небольшой серебристый предмет.

– Перво-наперво я хотел бы вернуть тебе кое-что.
– Он выложил предмет на стол и подтолкнул к Деяну.
– И услышать, что это значит. Ни один род, отпрыски которого состоят в Малом Круге Алракьера, не имеет такого герба.

Деян взял фляжку, о которой успел совершенно забыть; на ощупь она была холодной и тяжелой - внутри плескались остатки браги капитана Альбута.

– Это шутка, - сказал Деян.
– Подарок на память.

– Как твое имя?

– Вам оно ничего не скажет.

Марагар неодобрительно покачал головой:

– Так мы с тобой ни к чему не придем... Хорошо.
– Он навалился на стол, упершись в него локтями и опустив подбородок на сцепленные ладони - Раз ты не настроен говорить - начну я: хочется надеяться, это прояснит ситуацию... Два дня назад неизвестный чародей применил на поле боя необычные и поразительно мощные чары: таким образом он силой вынудил барона Бергича прекратить преследование отступавшей королевской армии. Затем этот неизвестный использовал именную печать Старожского Голема, три столетия как считавшегося умершим, - Марагар пристально взглянул на Деяна, - и потребовал перемирия до - представь себе!
– первого за полтора века созыва Большого Круга чародеев Алракьера для наведения порядка. Как член Малого Круга князь Старожский когда-то имел такое право, и чародеи в войсках подчинились выдвинутому от его имени требованию прекратить бой. Не могу сказать, что послужило тому главной причиной - громкое имя, впечатляющее могущество или то, что всем хотелось передышки... На моей родине имя Старожского Голема - имя Хранителя: все отряды хавбагов опустили штыки и отступили от переправы. Трое членов Малого Круга, присутствовавшие поблизости - и среди них гроссмейстер ен'Гарбдад, - вынуждены были поддержать его требования, чтобы не потерять лицо. Поэтому теперь Бергича и ен'Гарбдада разделяет река: идут переговоры о переговорах. А в войсках множатся слухи о том, что же на самом деле произошло на берегу... Со дня сражения неизвестного никто не видел: кое-кто считает даже, что он умер. Другие - что его не было вовсе, а все случившееся - хитрый трюк гроссмейстера ен'Гарбдада; третьи дрожат от страха, а четвертые - и среди них некоторые мои единоверцы - ежечасно возносят ему хвалу: ведь он, Абсхар Дамар, воплотил в реальность их молитвы.
– Взгляд Марагара сделался еще более суровым, чем прежде.
– В спешке форсируя реку и преследуя дарвенцев на другом берегу - без поддержки орудий, без достаточного количества припасов, - погибли бы тысячи наших людей, и втрое большее число умерло бы от ран и болезней. Притом, что безжалостное уничтожение разбитой и готовой капитулировать дарвенской армии ни один порядочный хроникер не назвал бы подвигом... Скоропалительное решение Бергича продолжить наступление с самого начала было ошибочным. Кем бы ни был неизвестный чародей - самозванцем или князем, простым смертным или Хранителем, - он не допустил бессмысленной бойни, и я благодарен ему за это. Если он самозванец, то вряд ли перемирие продлится долго, но и короткая передышка здесь нам на руку: сейчас у нас на исходе даже нити - нечем штопать раны; а через день-другой, обещали, подойдет обоз.

Суровость во взгляде Марагара сменилась снисходительной задумчивостью: так смотрел, случалось, старик Киан, разъясняя молодым правильные ухватки.

– Нам платят щедро: но дело не в золоте. Пока одни убивают - другие лечат: так уж заведено, - сказал он после короткого молчания.
– Мы здесь хотим делать наше дело хорошо, даже если усилия часто напрасны; все же, несмотря ни на что, мы здесь хотим сохранять жизни, насколько это в наших силах... Тебе кажется это странным?

Хавбагский лекарь источал вокруг себя странное спокойствие; оно совсем не вязалось с его изрезанным лбом и угрожающим видом.

Деян пожал плечами:

– Вся жизнь состоит из нелепиц.

– Когда взбесилась река и загорелись знаки в небе, я был уверен - старик-гроссмейстер сумел-таки извернуться и подготовить Бергичу сюрприз, - сказал Марагар.
– Но затем меня позвали взглянуть на дарвенского солдата с необычной раной: это оказался ты... И мне пришлось переменить мнение насчет случившегося у реки. А теперь я хочу узнать все, что известно тебе. Каков из себя Абсхар Даммар; что движет им, почему он вернулся? Почему сейчас? Намерен ли он обратиться к армиям? К моему народу? Многие ждут его слов.

– Напрасно, - сказал Деян. Он не чувствовал страха, как когда-то в Орыжи: ему было все равно, что сделает лекарь, узнав правду.
– Твой народ заблуждается: Голем - никакой не Хранитель и не бог. Он не воскресал - потому как и не умирал по-настоящему, а вроде как крепко спал - и теперь проснулся. Но этот "сон" отнял у него много здоровья и сил. И чтобы остановить реку, ему пришлось использовать зелье, которое вы называете "вдовьими слезами"... Он был обычным человеком. А теперь стал обычным мертвецом.

– Ты знаешь точно?
– Марагар подался вперед, но больше ничего не выдало его волнения.
– Ему в самом деле пришлось выпить "слезы"?

– Меня не было рядом, - признал Деян.
– Мы разошлись еще накануне. Но женщина-лекарь - одна из вас - говорила, что его тело не пробудилось от смертного сна до конца, и если он будет расходовать силы даже на пустяковые чары - это убьет его. Однажды я видел, как он едва не лишился чувств, выворотив ком земли для могилы. Куда уж ему остановить реку? Он не бог: это глупая сказка.

– За свою жизнь я обращался ко многим богам, но все они были глухи, - задумчиво сказал Марагар.
– Тогда как Абсхар Дамар снизошел до моей просьбы и сумел ее исполнить. Что, как не это, лучше всего доказывает, что он есть истинный Хранитель?

Деян снова пожал плечами.

– Называй как хочешь: ему уже все равно.

Марагар медленно кивнул.

– Если ты сказал правду, это так... Ты упомянул женщину, "одну из нас".

– Ее зовут Харрана, Марагар.
– Деян взглянул лекарю в глаза.
– У нее такой же шрам на лбу, как у вас. Но вас она презирает больше, чем тех, кто изуродовал ваши с ней лица.