Чтение онлайн

"Зачем ты его злишь, выслушиваешь помои, Эл? Может, думаешь - это я дам деру, пока никто в мою сторону не смотрит?" - Деян невольно улыбнулся. Будь хоть малейший шанс спастись, такое предположение наверняка рассердило бы его, но не теперь, когда все было кончено. Сейчас он чувствовал лишь гордость за упрямую и храбрую подругу...

Даже если б он не замешкался и раскроил Кенеку череп - Эльма все равно не бросилась бы бежать, оставив его. Он охотно отдал бы жизнь, чтобы еще раз дать ей шанс спастись, - и попытался бы, представься ему такая возможность, пусть даже она и посчитала бы это глупым... Но что случилось, то случилось. Нельзя было думать о том, что уже случилось.

Деян тихо передвинулся на полшага ближе к костылю.

"Если успеть ударить сзади под колени, навалиться на спину, - может, удастся дотянуться до их ножей... Тогда хоть один да получит по заслугам!"

– Да, я вернулся за тобой! Повесят?! Ну уж нет. Чего не будет, того не будет!
– Кенек надсадно рассмеялся.
– Это они... Они все! Шваль благородная... Они заслужили, чтобы их повесили на собственных кишках. Я не оставлю тебя им.
– Кенек шагнул к Эльме и грубо схватил ее за руку.
– Видела, как умирает человек со вспоротым брюхом?! Как он скулит и воет, как из него течет дерьмо?! Всю ночь, пока не умер, мой брат молил перерезать ему глотку... Его бросили в кучу вместе с другими, со всеми, кто помер в ночь: пришел приказ, некогда было рыть новую яму. А ямы нужны глубокие, много сил нужно их копать... Многие в ту ночь померли. Вороны нынче жирнее кур. Везде так. И здесь будет так! Я не оставлю тебя здесь, Эльма. Я люблю тебя, ты знаешь, я не подведу... Мы отобьем лодку, за рекой нас не найдут! Поторопись - нужно еще собрать, что получится...

– Ты сошел с ума, Кен, - Эльма безуспешно попыталась высвободить руку.
– Ты понимаешь, что натворил? Скольких вы убили, над сколькими надругались - после того, как они сами открыли тебе дверь, как другу?

– Если ты не пойдешь сама - я потащу тебя силой. Выбирай, - с угрозой сказал Кенек.
– Шутки кончились, Эльма. Брани, проклинай меня, - потом ты все поймешь. Ты останешься жива... останешься со мной!

– Что-то ты заболтался, Кен, - рыжебородый вырвал у Кенека лампу.
– Где вторая?

– Эй, уговор...
– зашипел Кенек, но рыжебородый уже хозяйским шагом двинулся вглубь дома:

– Уговорам время вышло! Ну, ты где, милая?

"Кен собирался сначала увести Эльму, а потом отдать дружкам Малуху... Но, раз он уже провел их до Орыжи, им нет причины его слушать. Вдруг повезет и сцепятся между собой?".

Деян передвинулся еще на шаг. Еще несколько таких движений - и можно будет незаметно дотянуться до костыля, и тогда...

"Мрак небесный! Нет!"

Его словно ледяной водой окатило, когда он понял, что в следующее мгновение случится.

– А может, тут?
– Рыжебородый подошел к печи.
– О, нашел!

– Там бабушка спит! Не трогай!- отчаянно выкрикнула Эльма.

– Бабушка, говоришь?
– Рыжебородый, сорвав одеяло, осветил лампой лицо старухи.
– Хе, и впрямь...

– У-у, боров пьяный!
– загудела Шалфана Догжон и ткнула ему в нос иссушенным кулачком.

Рыжебородый отшатнулся, схватившись за лицо: cилу старуха растеряла с возрастом, но косточки у нее были острые.

– Ишь, чего устроили, свиньи! Моего Вадьма напоили допьяна, а сами шастают, дом громят, по шкафам шарятся!!! У-ух я вам задам!

Не проснись она, рыжебородый наверняка оставил бы ее в покое: что ему толку со старухи? Но она проснулась, и совсем не в том благодушном настроении, что прежде. Приняла погромщиков за приятелей умершего много лет назад мужа и вознамерилась "задать".

– А ты, дура, пока муж лыка не вяжет, с другими гулять удумала?!
– слезая с печи, заорала старуха на Эльму.

– Бабуль, нельзя! Успокойся!
– Эльма тщетно пыталась высвободиться из хватки растерявшегося Кенека. Тот стоял столбом, бешено вращая глазами по сторонам.

– Я не пьян, мать. Ложись, не стращай гостей!
– выкрикнул Деян, надеясь хоть так отвлечь старуху. Но она и покойного сына раньше не больно-то слушала, а его сейчас вовсе не замечала.

– Вон отсюда, поганые!
– Старуха, неся перед собой котел с остатками каши, наступала на рыжебородого.

– Чего?!

– Кому сказано? Пшел вон!!!

Она швырнула котел в него

Рыжебородый отскочил, поскользнулся на разлетевшейся каше и налетел на стол.

– Ах ты, мразь старая!..
– Он замахнулся на старуху ружьем, целя ей прикладом в лицо.

Деян, перекатившись по полу, дотянулся до костыля, уже понимая, что ничего не успеет сделать.

Но обошлось.

– Охолонись, Барул! Не видишь - бабка давно из ума выжила.
– Мужик с перевязанной головой, обхватив рыжебородого со спины, оттащил его от Шалфаны.
– Совсем стыд потерял - старухам шеи крутить?

Он, по счастью, оказался сильнее, и рыжебородый Барул вынужден был отступить.

– Тебе какое дело, Хемриз?! Да она, того и гляди, сама песком рассыплется, - проворчал он, потирая ушибленное бедро.

– Эй, красотка!
– Мужчина в повязке, которого называли звали Хемризом, обернулся к наконец-то сумевший высвободиться Эльме.
– Сейчас же уйми старую, не то я сам ей всыплю.

Унимать Шалфану уже не было нужды: бросок забрал у нее все силы. Старуха, привалившись сгорбленной спиной к стене, хныкала и бормотала о неблагодарных поганцах. Эльма, приговаривая что-то утешающее, уложила ее обратно на печь, перед тем заставив разжевать шарик засонной травы.

Тем временем Хемриз успел зажечь другую лампу, заглянуть в малую комнату, в погреб и вернуться.

– Кроме этих и старухи здесь больше никого нет.
– Он перевел взгляд с Кенека и Барула на Эльму.
– Где твоя ятровка?

– Под вечер в лес ушла, силки проверить, обещалась вернуться - да вот нет ее... Верно, заблудилась, или вас увидев, спряталась, - соврала Эльма, пытаясь вернуть себе прежний, преисполненный достоинства, вид, в то время как рыжебородый обходил ее кругом, пристально разглядывая.

– Кушать захочет - вернется.
– Рыжебородый Барул остановился и облизнул шелушащиеся губы.
– А пока и сестрички хватит.

– Эй!
– Кенек зло уставился на него.

Деян, надеясь, что на него по-прежнему никто не смотрит, переложил костыль под правую руку. Но Хемриз, подойдя, пинком отбросил его на другой конец комнаты:

– Хочешь жить - не дури.

От его вкрадчивого голоса по коже побежали мурашки.

– Уж больно хороша.
– Рыжебородый, ухмыляясь, надвинулся на Эльму. Та попятилась.