Чтение онлайн

Деян зашел в дом.

– ...Я только один раз, издали видел... Мне могло показаться!.. Простите, господин...
– Когда-то Кенек говорил звучным басом, но сейчас его бормотание с каждым словом делалось все визгливей. Он больше не лежал придавленным к полу, а сидел у остывшей печи на корточках, прижимая к груди обмотанную полотенцем кисть, и оттого выглядел еще более жалким, чем прежде.

Деян тихо прикрыл за собой дверь и сел на стул, отодвинув его подальше от мертвецов. Борода Барула от запекшейся крови стала черной. Хемриз лежал лицом вверх, и неровный ряд из трех дыр в его покатом лбу служил хорошим напоминанием, что за человек с усталым лицом сидит на табурете напротив Кенека.

– Так видел или показалось?!
– судя по раздраженному тону, Голем мямленье Кенека слышал уже не первый раз и не второй. Сейчас Голем его не трогал, но Кенек от одного голоса чародея дрожал, как осиновый лист.
– Вернемся к началу. Ты сказал, что знаменный чародей вашего короля Вимила - Венжар ен'Гарбдад. Ты видел его один раз, и с виду он тебе в деды годится. Так?

– Так, господин... Но я только издали, господин. Вдруг...

– Хватит!
– перебил Голем.
– При Императоре Яране солдатам, которые не верили собственным глазам, выжигали их каленым железом. Проделать это с тобой?

– Нет, господин... Я видел... Видел.

– Тут где-то была кочерга. Ты пришел растопить печь?

Деян вздрогнул, когда понял, что Голем обращается к нему. Кенек заскулил: похоже, он не думал, что чародей пошутил...

По правде говоря, Деян тоже не был в этом уверен.

Взгляд, которым Кенек его наградил, был полон подобострастной мольбы и ужаса. Деян отвернулся.

"Ну и мразь же ты, Кен", - хорошо бы прозвучало, если б было сказано часом раньше, а не сейчас, когда тот сжался в ком от страха, обезоруженный и покалеченный. Еще лучше было б одновременно с этими словами загнать ему костыль промеж зубов; но часом раньше о таком не приходилось и мечтать, а теперь уж поздно было сводить счеты...

И все равно искушение было велико. Про печь и железо чародей, возможно, сказал не всерьез, однако вряд ли он стал бы мешать, пожелай Деян немного отвести душу. Рот наполнился горечью от омерзения к бывшему другу и к самому себе: желание поквитаться с беспомощным Кенеком, собственное чистоплюйство, не допускающее подобного, - все было одно другого отвратительнее.

– Этого подонка когда-то я звал другом, - сказал Деян, подавив желание сплюнуть на пол: разгромленный и оскверненный убийством дом все же оставался домом.
– Охота над ним измываться - измывайся без меня.

И тот самый звук в голове наконец-то утих.

– Дело твое, - пожал плечами чародей.
– Зачем тогда явился?

– Я пришел с тобой поговорить. О тех руинах в лесу, что ты называешь замком, - сказал Деян. Запоздало он понял, что нечаянно заговорил в той же грубой и фамильярной манере, что и Эльма. Это было большой глупостью...

"Но если бы он не вырубил Беона, не обезоружил и не опозорил Киана, не запугал бы всех, - жертв сегодня могло бы и не быть".

Деян зло посмотрел на Голема, а тот уставился на него, как будто собирался проделать взглядом дырку. Наподобие тех, что уже украшали лоб Хемриза.

– Не нужно тревожить хозяйку этого дома и детей, колдун, - сказал Деян.
– Сказку, о которой ты услышал от них, им рассказал я.

Голем встал и размашистым шагом подошел к нему:

– Ты?

– Я.
– Деян поднялся ему навстречу.
– Я же ее и выдумал. Но только наполовину. Взял за основу преданье, которое рассказала мне старая знахарка. Сама она давно умерла.

Чародей был ниже его, и теперь, чтобы смотреть в глаза, тому приходилось задирать голову: смешное преимущество, но придающее хоть какой-то уверенности...

Смешное и, как оказалось, недолговечное: в следующее мгновение Голем без замаха, коротким движением ткнул его ладонью в грудь. Это был даже не удар - легкий толчок, но Деян, задохнувшись от боли, рухнул обратно на стул.

– Чтобы долго разгуливать с переломанными ребрами, нужно большое терпение.
– Голем второй рукой придержал стул за спинку, не дав ему свалиться на пол.
– Помноженное на большую глупость.

"Мерзавец, - Деян прикусил губу, сдерживая стон, - что ж ты за мерзавец..."

– Но ты не смахиваешь на круглого дурака. Почему же тогда притащился обратно сюда, а не остался у местной коновалки? Переговорил бы там сперва с моим, - Голем на миг запнулся, - другом.

Этого вопроса Деян не ожидал и предпочел бы до поры его избежать, но с прошедшего утра ничего не шло так, как бы ему хотелось; чародей, очевидно, приглядывал за происходящим во дворе Иллы глазами великана, и отнекиваться было бесполезно.

– Я знаю, что из вас двоих только ты человек, колдун. А он - твое создание, кукла. Он...

– Заткнись!
– рявкнул вдруг Голем со страшной яростью.

Деян вжался в спинку стула, ожидая удара; но чародей, шумно выдохнув через стиснутые зубы, отошел в сторону.

– Похоже, тебе действительно есть что мне сказать. Но почему сейчас?
– Голем привалился спиной к стене. Со своего места он мог видеть и оба входа в дом, и Деяна, и притихшего Кенека.
– Я помню, ты был днем среди тех, кто собрался во дворе.

– Я боялся, что ты впадешь в безумие от того, что услышишь, и перебьешь нас всех, - честно ответил Деян.

– А теперь, значит, не боишься?

– Теперь мне ясно, что ты все равно дознаешься, - ответил Деян.
– Нет нужды проводить... душевные беседы со всеми подряд. Я знаю мало, но больше других. Только я тебе и нужен.

– Думаешь, я собираюсь замучить мальцов, их мать и тетку с бабкой?

Голем усмехнулся, будто его позабавило подобное предположение. Или же он представил себе картину будущего допроса - и теперь мысленно наслаждался ей?

Разговор явно затягивался и шел совсем не так, как Деян предполагал. Заготовленные фразы теперь звучали глупо - и все другое, что приходило в голову, было не лучше. Его расчет строился на том, что чародей растратил изрядную часть своей ярости на Кенека и остальных, потому именно сейчас он в здравом уме, насколько это возможно.

– Думаю, сегодня - нет, не собираешься, - сказал Деян.
– Но завтра ты можешь передумать. А мне бы этого не хотелось. Обещай больше никого ни в Орыжи, ни в Волковке не трогать, - и я расскажу тебе все сам. Все, что знаю. Для надежности можешь сделать со мной все то же, что и с ним, - Деян указал на Кенека.
– Да что угодно! Убедись, что я не лгу, ничего не утаиваю. Но не трогай никого больше.