Чтение онлайн

ваш Чиано".

...Риббентроп вышел из-за стола и гневно взглянул на своего заместителя Вейцзекера.

– Каково, а?! Этот макаронник, войска которого лупили албанцы, греки и абиссинцы, смеет писать об "основополагающем фундаменте"! Только ранимая доброта фюрера заставляет меня придерживаться рамок приличия, когда я говорю с этим красавчиком! Наверняка это итальяшки, разузнав о Веезенмайере, распустили языки о нашей работе в Хорватии, и Мачек вместо того, чтобы сидеть и ждать, в испуге ринулся в Белград! Не хватает еще, если Симович заставит его выдворить наших из Загреба и освободить из тюрем красных! Боже, спаси меня от друзей и союзников, а от врагов я уж как-нибудь сам избавлюсь!

Стоя у окна, Риббентроп прижался выпуклым лбом к стеклу ("Интересно, какой у меня нос, когда я прижимаюсь им к твердой поверхности?
– подумал вдруг он.
– Мечта американских фоторепортеров получить такой снимок"), потом повернулся к столу и уже спокойно сказал:

– Приготовьте ответ, пожалуйста. По возможности вежливый. Я подпишу вечером.

Когда Вейцзекер ушел, Риббентроп неожиданно понял, что, как это ни странно, письмо Чиано может оказаться козырем в его руках против Розенберга, который предлагал главную ставку на Мачека. Пусть человек Розенберга ("Как его зовут? Какая-то странная фамилия со славянским или, скорее, судетским привкусом... Малетке? Да, Малетке") попрыгает в Загребе, а вместе с ним и Розенберг, когда фюрер будет отчитывать его за неуклюжие действия, которые могут помешать "искренней и традиционной германо-итальянской дружбе".

"Веезенмайеру.

Прекратите всяческие контакты с Мачеком - он тряпка, а не

политик. Прекратите контакты и с усташами. Сосредоточьте внимание на

контактах с теми членами партии Мачека, которые связаны с усташами и

в будущем, если предположить примат Павелича, окажутся истинными

союзниками, способными проводить на практике нашу линию, даже если

эта линия будет входить в частичное противоречие с линией дуче. Не

мешайте другим экспертам, присланным из рейха, проводить контакты с

теми, кто их интересует. Ваша группа должна следовать новой

установке: подбор кадров для "вживания" в руководящее ядро новой

Хорватии.

Хайль Гитлер!

Риббентроп".

За несколько часов до получения этой шифровки Веезенмайер изучил донесение группы Янка Зеппа и его помощников из Герцеговины и Боснии. Фохт передал Веезенмайеру все то, что его люди успели обобщить в Загребе. Рапорты Дица и Зонненброка проясняли картину еще больше, если сопоставить все эти данные с тем, что ежечасно поступало в генеральное консульство Фрейндта.

Веезенмайер еще до телеграммы Риббентропа понял, что Мачек будет оттягивать время, ожидая момента, когда ситуация до конца определится. Следовательно, ставка на Мачека, о которой говорил Розенберг, и миссия Малетке, направленного для контактов с хорватским лидером непосредственно внешнеполитическим отделом НСДАП, оказалась битой картой. Веезенмайер понял это, когда узнал о поездке Мачека в Белград, через час после беседы с Малетке.

Будь Малетке человеком Гейдриха, а он, Веезенмайер, представлял бы только МИД, штандартенфюрер долго бы еще размышлял, как ему поступить в создавшейся ситуации. Однако, поскольку Розенберг, приглашая его на беседу, ставку на усташей не отвергал категорически, решение пришло к Веезенмайеру сразу же. Шифровка Риббентропа развязала ему руки для активных действий. С Мачеком его постигла неудача. Пусть эта неудача будет виной Малетке. Надо вовремя умыть руки. Важно, чтобы ему, Веезенмайеру, потом, по прошествии недель, месяцев, лет, не припомнили Мачека: факта встречи с хорватским лидером не скроешь, как не скроешь и его отъезда в Белград.

...Веезенмайер встретился с Малетке, пригласив его на обед.

– Я хочу проинформировать вас о новостях, - сказал он.
– Со мной здесь работает несколько человек, а вы один, и только поэтому, мне кажется, данные, которыми я располагаю, в чем-то объемнее ваших.

– Дорогой Веезенмайер, это очень любезно с вашей стороны.

– Те данные, которые пришли ко мне, позволяют предположить, что только резкий нажим на Мачека может дать результаты.

– Боюсь, что вы ошибаетесь. Особенно теперь, когда он решился ехать в Белград. Мне кажется, он войдет в правительство Симовича де-факто. Он едет не для переговоров, а для сделки.

– Не убежден.

– Моя информация достаточно надежна - в этом вопросе, по крайней мере.

– Не убежден, - повторил Веезенмайер.
– Думаю, он еще до конца не потерян. Проявите настойчивость. Ударьте кулаком по столу.

– А он укажет мне рукой на дверь. Нет, по-моему, надо, пока не поздно, переориентироваться на усташей.

"Клюнул, - понял Веезенмайер.
– Он клюнул на Павелича. Теперь надо поточнее и подороже продать идею. Только тогда он поверит. А поверив, попрет на рожон. Давай, Малетке, загоняй меня в угол. Я буду финтить, а ты не плошай..."

– Дорогой Малетке, усташей нам не отдаст Муссолини. Я не думою, чтобы фюрер пошел на конфликт с дуче из-за сферы влияния в Хорватии. Я имел в свое время кое-какие контакты с усташами. Павелич во все глаза смотрит на Рим. Какую помощь я или мои сотрудники можем оказать вам?

– Не знаю, как мне благодарить вас, Веезенмайер.

– Может, кто-нибудь из наших - оберштурмбанфюрер Диц, например подготовит для вас компрометирующий материал на Мачека?

– Вряд ли это разумно, - задумчиво произнес Малетке, - Может взвиться. Все-таки он здесь пока хозяин.

– Надолго ли?

– Не важно. Во всяком случае, сейчас он может поднять шум.

– У меня есть возможности локализовать любой шум. "Бей в барабан и не бойся" - хорошо, если бы эти слова написал не Гейне, а Шиллер, но историю не исправишь. Рассчитывайте на меня во всем и приходите ко мне в любое время дня и ночи.

"Пусть продолжает биться лбом в ворота мачековского дома, - думал Веезенмайер, наблюдая за тем, как официант ставит перед Малетке вазу с мороженым "ассорти". Здесь имели привычку забывать фруктовый сорт, считая, что самое главное - это шоколадный и ванильный.
– Если он провалится по всем направлениям, у меня максимальный выигрыш. Штирлиц прав, надо внедрять как можно больше наших людей с тем, чтобы при формальном господстве любого здешнего политика реальными хозяевами положения были мы".

– Мои сотрудники также в вашем распоряжении, - добавил Веезенмайер.

– Наверное, только национал-социализм отличается таким искренним товариществом, - сказал Малетке, доедая мороженое.

– Вы правы. Только поэтому мы идем от победы к победе. Еще мороженого?

– Нет, благодарю.

– Рейхслейтер ориентировал вас на борьбу за Мачека до конца? спросил Веезенмайер.

– Да.

– Вы решили начать работу с усташами, исходя из той ситуации, которая здесь сложилась сейчас?

– Да, - ответил Малетке.
– Это моя инициатива.

– Рискованно. Я опасаюсь за вас. Это могут неверно понять в Берлине.

– В конце концов любая работа лучше бездействия. Но теперь, когда вы будете помогать мне, я конечно же продолжу атаку на Мачека. А ваша задача здесь?

– Общий комплекс. МИД интересует ситуация в целом.

– Их не интересуют усташи?
– рассеянно спросил Малетке.

"Клюнул, - снова отметил Веезенмайер.
– У него есть свои информаторы, он знал о моих связях с Грацем. Он клюнул на усташей".