Чтение онлайн

Никогда первейшему рабу не забыть тот день, с которого начался отсчёт жизни первой женщины. День, когда от неё отпрянула зелёная жижа, стекло пустило на кожу свежий воздух, когда Джаину выпала честь обтереть её, и помочь одеться. Прочие люди переносили это стойко, как монументы, смотрели прямо, молчали и не шевелились, пока их не двигали. Но Марина была другой… она активно помогала себя одевать, в очах её с самого начала пылал огонь, и только она заговорила первой, прежде, чем услышала что-то сама. «Я так рада знакомству» – вот, что она сказала, хотя не знала ни своего имени, ни Джаиного.

–Чан тогда был занят, и не мог присутствовать при этом, но без него всё равно ничего бы не было,– эти слова невольно навлекли на революционера тоску, из-за отсутствия преподавателя, и собственной ничтожности в замке императора.– Без него не обошлось и в продолжении. Именно он организовал для тебя укрытие, недоступное другим нэогарам. Ты наверняка помнишь, что было дальше… следующие полгода к тебе приближался только я,– эта мысль стала приятной для них обоих; под этими словами явно таилось больше воспоминаний, чем они были готовы озвучить.– И вот подоспел тот изумительный день, когда твоё чрево наполнилось жизнью,– по старой привычке ладонь Джаина легла Марине на живот, уже давно ставший плоским. Умилению его лица от памяти того момента, когда оттуда его что-то толкнуло, не было конца, а Марина лишь хмыкнула, своими руками сжав персты бунтаря.

–Жаль, что ты не видел, как она его покинула. И жаль, что это случилось лишь раз…

–Ты уж прости, пришлось приврать про ещё двух детей,– осёкся Джаин, понимая, что этот поступок порочил его, но был необходим.– Твой статус это помогло взрастить, и эффект на люд произвело желаемый. Надеюсь, ты не обижаешься?– трепет в голосе принудил понять, что предводителя это тревожило.

–Если и ты не злишься, что я прервала тебя. Продолжай,– попросила девушка.

Джаин на секунду задумался, но затем отодвинулся и промолвил:

–Чан помог мне даже после успеха, когда знал, что ты беременна. Он выкупил десяток рабов, подкупил всех, кто мог стать угрозой, и незаметно для общественности, тебя выслали в Евразию,– с этими словами кадры всплыли отягощающие, но тогда оба человека радовались. Марине надоели прятки, а Джаину больше не приходилось за неё бояться, и пусть тогда они надолго расстались – это было светлым вечером, и дело не в яркости луны или звёзд.– Успех опьянил меня; стыдно признаваться, но я приступил к дальнейшему процессу взращивания женщин даже прежде, чем ты добралась до Евразии. Чану переживать успех было проще; он нэогар, и подобное с ним уже случалось. Если бы не его участие, я бы точно прокололся и был казнён… Я хотел в неделю выводить по десятку новых людей, но Чан заставил довольствоваться тремя, и спасибо ему за это. Тем же путём их переправляли в Евразию, и так же, как ты, они здесь по сей день.

–И у каждой уже по два, а то и три малыша,– в шутку насупилась Марина,– а у меня всего один, зато самый старший,– эта мысль растянула уста Марины в улыбку.– Ты хоть помнишь, сколько Артуру лет?– мать первого дитя планеты смотрела так хитро, что очевидно не сомневалась в знаниях бунтаря.

–Три года и три месяца,– без раздумий ответил Джаин.– надо будет завтра же навестить его, а то так и останусь для сына чужим дядей,– с этими словами сердце Джаина что-то кольнуло, хотя он пошутил, и прежде в душе его страха за это не было.– Я очень дорожу нашей семьёй, но это ведь не похоже на семью?– взгляд карих глаз хотел поддержки, но в зеркале души Марины обнаружил лишь согласие.– Ничего, мы обязательно вернём укрытых детей матерям. Когда всё, наконец, уладится, образумится, когда мы убедимся в невмешательстве Империи и создадим в Евразии достойные условия, семьи воссоединятся, но пока, это слишком опасно. К тому же, нам на возделывании целины нужна любая помощь, важна каждая рука, и вклад свой вносят даже женщины,– Джаин сжал руки матери своего ребёнка, то ли согревая её, то ли греясь самому.– Ради возведения свободы.

–Да, я понимаю, и не могу дождаться того дня, когда Артур вернётся к нам,– блеснув мечтательной улыбкой, согласилась Марина.– Но неужели угроза настолько велика?

–Император не умеет проигрывать, я отлично это осознал. Я никогда не прощу себя, если хотя бы один малыш пострадает…– махнув головой, выдавил Джаин, сильней стиснув пальцы в бездумном гневе.

–Я хотела бы помогать в том укрытии, где содержат детей,– скованно буркнула Марина, решив, что настал подходящий момент. В глазах её, что пытались спрятаться, был намёк на смущение, ведь она просила лёгкой работы над любимым делом, но вовсе не по лени своей, а из любви.

–Народ знает, что мы с тобой вместе. Знает, что у нас общие дети, но не знает, что ребёнок всего один. Пока, тебе лучше держаться здесь, рядом со мной, и быть примером для других девушек, которым не смогу стать я,– быть вождём гораздо труднее, чем грузчиком. Чужие жизни и судьбы не давят на спину, зато сжимают душу. А её вылечить гораздо сложней…

Марина не смогла скрыть огорчение, но поправив волосы, и отчистив от них лицо в форме сердечка, она обольстительно улыбнулась, и придвинулась ещё ближе, хотя это казалось невозможным.

–Может, мне стоит догнать других рожениц, ведь такой пример будет наглядным,– ответ на это мог быть лишь один – поцелуй.

В завязавшемся споре за право прилечь поверх своей любви, выиграл Джаин.Он избавил Марину от пут ткани на бархатистой коже, не препятствовал её тёплым рукам в том же деле с собой, и не позволял их устам разомкнуться на дольше, чем пара мгновений…

На глазах этой бледной, одинокой луны, свершилось многое. Убийство, предательство, страсть, любовь, но белёсое око ночей вторгло свой тусклый свет, а значит и взор, в место последнего происшествия ночи. В лабораторию замка Вэнтэра, где свой пост держал последний, самый стойкий из умных нэогар.

Свет снопами таранил окна, и только его лужи сгоняли с Чана тени, только свет экрана, работавшего перед ним – противостоял красноте его маленьких глаз.

–Так и не закончил Джаин расчёты, а с ними было бы куда проще довести это устройство до ума,– прогундосил профессор, не отрываясь от монитора.– Хотя, оно же к лучшему. И он, наконец, свободен, и я снова буду рассчитывать только на себя. Только так, не придётся испытывать разочарование…– с наигранной бодростью проговорил Чан, пряча тоску и грусть где-то в глубине себя.

Только его голос утоп в тишине, как свойственный открытию двери звук прошёлся по пустому цеху. За ним раздались шаги самураев, один из которых был цел, а другой без руки. Позади зацокали кентавры, один с поломанной ногой, а второй с разломанным жезлом. В «квадрате» солдат стоял император, чьи людские шаги не были слышны на плитах лаборатории. Властитель успокоился, хотя лёгкое недовольство, стало чертой его внешности такой же обыденной, как краска на лице Чана.

–Рад, что ты всё ещё здесь. Я думал, сбежишь,– без особых эмоций, сказал мальчик, и позади него закрылись двери. Точный как стрела взгляд сапфировых глаз вцепился в учёного.

–Вы очень зря продолжаете во мне сомневаться. Я не покину свой дом,– заверил Чан. Окинув взглядом недавние творения, он спросил, исказившись волнением:– У вас, я вижу, что-то случилось?

–Да как сказать… моя новая охрана сдавала тест на пригодность. Свою тройку эти создания заработали…– с непонятным настроем, поведал Вэнтэр.

–И вы, в столь поздний час, решили мне об этом сообщить?– учтиво продолжил опрос учёный.

–Не совсем. В принципе, мне было ясно как белый день, что в Империи останутся людишки, желающие отомстить. Один из них только что проявил себя, само с собой неудачно. Вообще-то, именно таких глупцов я и планировал использовать как испытание твоих солдат. Теперь мне ясно, что только этих пешек, для моей безопасности не хватит,– отведя руку в сторону, заявил владыка.