Альтернативное видение
Шрифт:
– Пожалуйста, – сказала она, – вы не из робких, сэр! Ради женщины – такое.
– Что ж, эта женщина – редкая реликвия, мэм. Для нее и Вселенной наверняка мало.
Фелиция вздрогнула. Теперь она поняла, что это был человек-индиго – сомнений быть не могло. Откуда-то донеслись звуки неоклассической музыки.
Весь этот антураж: маленькая старушонка, пачка билетов, завывающий гулкий ветер отдавали чем-то магическим, как из волшебной сказки.
Казалось, того и гляди: появятся другие загадочные персонажи.
Они зашли внутрь в довольно обветшалое, но отчего-то очень уютное помещение со стульями, обтянутыми грубой кожей, похожей на кобуру. На каждом из них виднелся номерок.
– Что выбираете? – спросил Роб.
– Давайте, пожалуйста, по вашему вкусу.
Он выбрал два стула в левой части зала – 19-й и 20-й. Экран в помещении все равно был полусферический, посему рассадка не столь влияла на просмотр.
– Вы знали, что все режиссеры наблюдают картину сидя слева?
– Да, слышала о таком, – промолвила Фелиция.
В зале стояли старенькие проекторы с диафильмами, пахло книгами и немного лимонным антисептиком, которым, вероятно, протирали поверхности. С мороза находиться здесь было невероятно уютно и как-то согревающе. Они опустились на кожаные сиденья, взглянули друг на друга, а затем на потолок, ощутив странное смятение. У Фелиции даже закружилась голова, было действительно тяжело сфокусироваться на чем-то.
На выбор им предложили два фильма: «Черные дыры. Таинственные и чудовищные» и «Мы сами – звездная пыль». Оба решили выбрать второе – все-таки они здесь за звездами. Хотя пришлось, конечно, немного поразмышлять, уж очень нестандартной была сама обстановка, которая почему-то действовала замедляюще и оттого тормозила и процессы принятия решений.
Наконец, ледяная рыба в животе Фел окончательно утихла, окоченевшие ладони наполнялись теплом. Они сидели совсем рядом – так, что она улавливала его запах – аромат герани с едва различимым оттенком гвоздики и кедра. Ее вдруг снова бросило в дрожь. Фелиция зажмурилась и прислонила голову к его плечу – так ей было хорошо.
Вступительной заставкой в планетарии был ролик о падении звезд. На экране виднелись два небесных тела, которые находились в танце падения.
– Роб, а как выдумаете: у падающей звезды есть хоть сколько-нибудь ничтожный шанс обратно попасть на небо?
– Вознестись? Было бы, конечно, романтично, – Роб улыбнулся, – но боюсь, небесные тела – не птицы и не самолеты, которым под силу выйти даже из самого крутого пике. Или даже из свободного падения. Падение звезды практически мгновенно. И может потому и прекрасно, что мгновенно. Хорошо было бы управлять этой россыпью звезд, чтобы возвращать самые яркие из них вновь сиять на темном полотне и вызывать тихий восторг у смотрящего. Но нам дано наблюдать этот полет лишь долю секунды.
Фелиция тяжело вздохнула:
– Прекрасное слишком часто быстротечно.
Она слышала музыку и закадровый голос, рассказывающий о небесных телах. Лекция была ненавязчивой, даже убаюкивающей. Было поистине трудно поверить, что это происходило в реальности, а не в ее фантазиях.
Вдруг раздался тихий голос:
– Фелиция, открывайте глаза. Мы приближаемся к звездам.
– Он это сказал полушепотом и так деликатно, но, казалось, самое ядро внутри нее обнажилось и оголилась самая сущность. Такое попадание.
Она приоткрыла глаза, слегка запрокинула голову и увидела под потолком необыкновенное свечение, сопровождавшееся голосом диктора. На темном небе стали обозначаться созвездия – необыкновенные по структуре и такие неизведанные. В темноте зала их свет был еще более заметным.
Вдруг подумалось, что рефракция – именно то физическое явление, которым можно было объяснить происходящее между ними. Дефиниция ее такова: преломление светового луча.
На небе появлялись созвездия Райской Птицы, Тукана, Северной Короны, Кассиопеи. Фелиция вдруг как будто вновь почувствовала касание Бога, ощутила внутри теплые и рассеивающиеся лучи. Это было необъяснимое ощущение.
Голова слегка кружилась, все казалось таким чудным и неправдоподобным. Она ощущала себя подобно скитающемуся спутнику, высадившемуся, наконец, на верной орбите. Что-то незримое как будто указывало ей путь, подтверждая: «вот он, твой мир, и ты – наконец здесь, где нужно».
Слезы застыли в глазах, губы были слегка приоткрыты:
– Спасибо вам, Роб… Спасибо. Я…
Он прервал ее, прикоснувшись теплыми губами к ее щеке.
– Тише. Вам же хорошо. Надо в такие моменты молчать.
Беззвучные слезы очищения невозможно было сдержать. Началась будто бы тихая панихида по ее прошлой жизни. Фелицию переполняли чувства истинной благодарности и восторга. Что-то в ней зародилось. Она испытала настоящее потрясение от этого зародыша. В голове сразу заиграла акустическая версия New born – Muse.
Кажется, именно так ее настигла любовь, болезненная и чудовищно огромная. Почти как бездна. Огромная, несколько устрашающая, но все же прекрасная.
– Мы с вами. Как элементарные частицы одного фотона, – сказал Роб, – иными словами, две частицы могут быть прочно связаны, не только находясь сколь угодно друг от друга, хоть на противоположных концах Вселенной. Но даже не существуя одновременно.
Фелиция широко улыбнулась. Все ее тело вдруг пронзило легкое покалывание.
– Да, мне знакомо это явление, при котором состояния частиц оказываются взаимосвязанными вне зависимости от расстояния, разделяющего эти частицы. А помните закон Ома для замкнутой цепи? – отозвалась она, – ток, проходящий через лампочку, проходит также и через источник тока.
– И это справедливо, – ответил он.
– В школе я очень любила физику, но все же выбрала гуманитарные науки, не прислушиваясь к учителю. А может стоило все-таки согласиться с ее видением.
Затем они метафорически и витиевато рассуждали о различных состояниях, квантовых явлениях, сопоставляя или же вовсе отождествляя их с собственным внутренним ощущением. Фелиция заметила, что в рамках квантовой электродинамики два фотона могут столкнуться друг с другом и рассеяться. Она все же привыкла придерживаться скорее пессимистичных, ну или же в крайнем случае реалистичных сценариев. Роб постарался успокоить ее, сказав, что такой процесс очень маловероятен для квантов видимого света, даже ничтожно вероятен.
Фелиция была спокойна, на своем месте, на верной орбите. Она крепко сжала его руку своей крошечной ладонью, чтобы заземлиться и все-таки чувствовать, что она не вращается вместе со звездами на сферическом экране. Было увлекательно наблюдать за сосредоточенностью Роба, было интересно как никогда. Время замедлилось и ускорилось одновременно. Законы физики переставали действовать в их классическом ключе.
Финальная заставка фильма сопровождалась фортепианной музыкой, мягкой и рассеивающейся, напоминавшей теплую колыбельную. Роб приблизил к себе ее ладонь, взглянул на серебряное кольцо с птицей на безымянном пальце правой руки, сверкнувшее в лучах планетария.