Чтение онлайн

— Почему у тебя не было пистолета? — напустилась я на него. — У другого мужчины был!

— У него было даже два, — ответил Гидеон.

— Почему же он их не использовал?

— Использовал. Он застрелил бедного Вильбура, а второй выстрел чуть не попал в меня.

— А почему он больше не стрелял?

— Потому что в каждом пистолете ровно одна пуля. Практичные маленькие револьверы, которые ты знаешь из фильмов про Джеймса Бонда, ещё не были изобретены.

— Но сейчас они изобретены! Почему ты берёшь в прошлое какую-то дурацкую шпагу, а не нормальный пистолет?

— Я же не профессиональный убийца, — ответил Гидеон.

— Но это же… Я имею ввиду, какое тогда преимущество у того, кто прибыл из будущего? О! Вот мы где! — Мы добежали точно до Эпсли Хауза на углу Гайд-парка. Вечерние прохожие, бегуны и собачники с любопытством глядели на нас.

— Мы возьмём такси до Темпла, — сказал Гидеон.

— У тебя есть деньги?

— Естественно, нет!

— А у меня есть мобильник, — сказала я, выуживая телефон из корсета.

— Ах, серебряный ларчик! Я что-то такое и подозревал! Ты глу… Давай сюда!

— Эй! Это моё!

— Ну и что? Разве ты знаешь номер? — Гидеон уже набирал.

— Извините, моя дорогая. — Пожилая женщина тронула меня за рукав. — Я просто должна спросить. Вы из театра?

— Э-э-э… да, — ответила я.

— Ах, я так и думала. — Дама с трудом удерживала на поводке свою таксу. Такса рвалась в сторону другой собаки в паре метров от нас. — Ваше платье выглядит чудесно настоящим, только модельеры могут сделать такое. Знаете, я в молодости тоже много шила… Полли! Не тяни так!

— Они нас сейчас подберут, — сказал Гидеон, возвращая мне телефон. — Мы пройдём вперёд до угла Пикадилли.

— А где можно полюбоваться вашей постановкой?

— Кхм, ну, сегодня, к сожалению, было последнее представление, — сказала я.

— О, как жаль.

— Да, мне тоже.

Гидеон тянул меня дальше.

— До свидания.

— Я не понимаю, как эти мужчины могли нас найти. И какой приказ мог заставить Вильбура отвезти нас в Гайд-парк. Ведь времени на подготовку засады не было. — Гидеон на ходу бормотал себе под нос. Здесь, на улице, на нас глазели ещё больше, чем в парке.

— Ты со мной разговариваешь?

— Кто-то знал, что мы там будем. Но откуда? И как это вообще возможно?

— Вильбур… один его глаз был… — внезапно я ощутила настоятельный позыв ко рвоте.

— Что ты делаешь?

Я давилась, но ничего не выходило.

— Гвендолин, нам надо вон туда! Глубоко вдохни, и всё пройдёт!

Я выпрямилась. С меня хватит.

— Всё пройдёт? — Хотя мне хотелось визжать, я заставила себя говорить очень медленно и отчётливо. — Пройдёт, что я только что убила человека? Пройдёт, что вся моя жизнь сегодня ни с того ни с сего поставлена с ног на голову? Пройдёт, что одному заносчивому, длинноволосому, в шёлковых чулках и со скрипкой отвратительному типу больше нечего делать, как постоянно командовать мной, хотя я только что спасла его дерьмовую жизнь? Если ты спросишь, у меня есть все основания для тошноты! И на случай, если тебя интересует — от тебя меня тоже! Тошнит!

Окей, последнюю фразу я, возможно, действительно чуть-чуть провизжала, но не слишком. Зато я внезапно ощутила, как это здорово — всё выплеснуть. Впервые за сегодняшний день я почувствовала себя действительно свободной, и тошнить мне уже не хотелось.

Гидеон так растерянно уставился на меня, что я бы захихикала, не будь я в таком отчаянии. Ха! Наконец и он потерял дар речи!

— Я хочу домой. — Я собиралась с гордым достоинством закрепить свой триумф. К сожалению, мне это не совсем удалось, потому что при мысли о семье мои губы вдруг задрожали, и я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Всё хорошо, — сказал Гидеон.

Его поразительно мягкий тон оказался слишком мягким для моего самообладания. Слёзы градом покатились у меня из глаз, и я не могла с этим ничего поделать.

— Эй, Гвендолин. Мне очень жаль. — Гидеон внезапно подошёл ко мне, взял меня за плечи и притянул к себе. — Я, идиот, забыл, каково тебе сейчас, — бормотал он где-то за моим ухом. — При том, что я ещё помню, как по-дурацки я себя чувствовал, когда перемещался в первые разы. Несмотря на уроки фехтования. Не говоря уж об уроках скрипки…

Его рука гладила мои волосы.

Я всхлипывала всё громче.

— Ну не плачь, — сказал он беспомощно. — Всё хорошо.

Но ничего не было хорошо. Всё было ужасно. Дикое преследование сегодня ночью, когда меня сочли воровкой, жуткие глаза Ракоци, граф со своим ледяным голосом и железной рукой на моём горле, и в конце концов бедный Вильбур и тот человек в чёрном, которому я воткнула в спину шпагу. И прежде всего то, что я была не в состоянии высказать Гидеону своё мнение, не разрыдавшись и не напросившись на утешения!

Я вырвалась из его рук.

Боже, где моё самоуважение? Я смущённо вытёрла рукой лицо.

— Носовой платок? — улыбаясь, спросил он и вытянул из кармана платочек лимонного цвета с кружевами. — В рококо, к сожалению, бумажных не было. Но я тебе его дарю.

Я как раз собиралась взять платок, когда рядом затормозил чёрный лимузин.

В автомобиле нас ожидал мистер Джордж, лысина которого была покрыта испариной, и при виде него непрерывный круговорот моих мыслей немного утих. Осталась только смертельная усталость.

— Мы чуть с ума не сошли от беспокойства, — взволнованно сказал мистер Джордж. — О Боже, Гидеон, что с твоей рукой? Это же кровь! А Гвендолин сама не своя! Она ранена?

— Только утомлена, — коротко ответил Гидеон. — Мы отвезём её домой.

— Но так не пойдёт! Мы должны вас обоих обследовать, и нам нужно побыстрее обработать твою рану!

— Кровь давно перестала идти, это всего лишь царапина, в самом деле. Гвендолин хочет домой.

— Она, наверное, недостаточно элапсировала. Она же должна идти утром в школу и…

Голос Гидеона приобрёл знакомый надменный тон, но на сей раз он относился не ко мне.

— Мистер Джордж. Она отсутствовала три часа, и этого хватит на ближайшие восемнадцать часов.

— Возможно, хватит, — ответил мистер Джордж. — Но это противоречит правилам, и, кроме того, мы должны знать…

— Мистер Джордж!

Тот сдался, повернулся к водителю и постучал в окно кабины. Разделительное стекло с гудением поползло вниз.

— Поверните направо на Беркли стрит, — сказал он. — Мы сделаем небольшой крюк. Бурдонская площадь, 81.