Чтение онлайн

Самые интересные и подробные сведения об американских сиренах сообщил Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес. Поэтому имеет смысл привести довольно пространный фрагмент из его хроники. Свой рассказ Овьедо начинает с многочисленных отсылок на Плиния Старшего и на самого крупного испанского «специалиста» по сиренам — упомянутого Мадригаля. Вообще-то читателя той эпохи вовсе не нужно было убеждать в существовании морских людей, но оглядка на авторитеты придает особую весомость свидетельству. Далее хронист пишет: «Вспоминаю, как слышал от моряков, часто бывавших в плаванье, что им не раз встречались подобные люди или похожие на людей рыбы; в особенности же доводилось мне много слышать об этом от двух, достойных всяческого доверия людей… Оба говорили, что на острове Кубагуа подобный морской человек вышел подремать на берегу, и туда отправились несколько испанцев, ведя с собой двух-трех собак, а как житель моря их почуял, то поднялся и побежал со всех ног в воду, и бросился в море, и укрылся там, а собаки следовали за ним до самой воды, что видели многие христиане и о чем я с их слов здесь рассказываю. И верю услышанному, поскольку, как уже упоминал, оба очевидца в своих рассказах совпадают и свидетельствуют одинаково, хоть и рассказывали мне о том в разное время и на расстоянии трехсот лиг друг от друга…

Я слышал, кроме того, что у одного из мысов Тьерра Фирме [36] в бухточке возле Кумана, откуда волны катятся к Жемчужному острову, еще именуемому Кубагуа, им встретился один из таких морских людей: он дремал на песчаной кромке, когда несколько испанцев и прирученных индейцев поднимались по берегу, следуя за баркой, и наткнулись на него и забили насмерть ударами весел. А размеров он был по пояс обычному человеку среднего сложения, так что ростом, по свидетельству очевидцев, в половину человеческого или около того, а цветом — нечто между бурым и рыжим; на лице не видно ни чешуи, ни кожи, но только грязь и редкая длинная шерсть, а на голове — жидкие черные волосы; ноздри раздутые и широкие, как у гвинейцев, называемых чернокожими, рот большой, а уши маленькие, — и все в нем, если брать черту за чертою, в точности такое, как и у земного человека, кроме пальцев ног и рук, которые срослись, но все же отделяются друг от друга и, даже склеенные, имеют явственные суставы и, конечно, когти. Когда его били, он скулил, как стонут или повизгивают спящие свиньи либо поросята, сосущие матку, а иногда и издавал такой звук, как большие обезьяны или древесные коты, когда хотят укусить, — что-то вроде мяуканья или рычанья» [37] . В 1608 г. Генри Гудзон, первооткрыватель залива, названного его именем, записал в судовом дневнике: «Сегодня один из членов нашей экспедиции заметил с борта сирену и позвал товарищей, чтобы они посмотрели на нее. Все время, пока сирена проплывала близко от борта корабля, она строго смотрела на людей. Потом поплыла в открытое море и перекувырнулась несколько раз. Когда сирена нырнула, матросы рассмотрели ее хвост. Он напоминал хвост дельфина и был крапчатый, как у макрели».

Сирен наблюдали и в более поздние времена. В 1726 г. вышла в свет книга немецкого священника об Индонезии «Естественная история Амбойны». Первую часть главы о рыбах автор, долго живший в Индонезии, посвятил описанию морских людей. На одном из рисунков изображена девушка с рыбьим хвостом, и подпись к нему гласит: «Сия морская дева — существо, напоминающее сирену, была поймана на берегу Борнео в административном округе Амбойны. Длина ее — пятьдесят девять дюймов. Она прожила в бочке, наполненной водой, четыре дня и семь часов. Время от времени тихо пищала, как мышь. В бочку бросали моллюсков, крабов, разную рыбу, но она ничего не ела» [38] . Петр I, находясь в Голландии, разыскал автора книги и спросил его об амбойнской русалке. Священник ответил ему: «Ни одно сообщение в мире не заслуживает большего доверия, чем это!» Впрочем, русскому царю вовсе не нужно было плыть на край света, чтобы посмотреть сирену. В книге «Чудеса Голландии» начала XVIII в. рассказывается о том, как однажды после бури прибрежные жители нашли на берегу сирену наполовину затянутую илом. Ее отвезли в близлежащий городок, выходили, одели и со временем даже научили прясть, хотя человеческой речью она так и не овладела. Она прожила у людей несколько лет, пока не умерла, тоскуя о море.

Вера в сирен не иссякла даже в XIX в. Именно тогда нашлись умельцы, которые научились изготовлять чучела русалок, выставлять их на всеобщее обозрение и сдирать с простаков за просмотр немалые деньги. Одна из таких выставок состоялась в Египетском зале Британского музея, причем все экспонаты были куплены двумя богатыми итальянцами за огромную сумму.

Происходило это уже в то время, когда среди ученых прочно утвердилось мнение, что моряки предшествующих веков принимали за русалок так называемых морских коров, млекопитающих, которых зоологи выделили в отряд сирен. Сладкозвучно петь они не умеют, хотя могут фыркать и попискивать; их морды можно принять за миловидные женские личики лишь после бутылки рома; тела у них голые, как у тюленя; хвосты рыбьи, но вот у самок молочные железы расположены на груди, а гибкие и подвижные ласты издалека напоминают человеческие руки. Притом, выкармливая детеныша, самки обычно плывут на спине, прижимая его к груди — ни дать ни взять женщина с младенцем. Известно четыре вида сирен. Дюгонь обитает в Красном море, в прибрежных водах Индийского океана, на Филиппинских островах и у северного побережья Австралии (к этому виду, значит, относилась амбойнская русалка); ламантин живет в реках и морских заливах Западной Африки (его-то, выходит, и видел Колумб в Гвинее); ну а те морские люди, о которых рассказывал Овьедо, называются обычный манат (восточное побережье Америки от Северной Каролины до Бразилии) и амазонский манат (реки бассейна Ориноко и Амазонки).

Тем не менее даже в конце XX в. нашелся ученый, поверивший в реальное существование сирен. Известный американский зоолог Карл Банзе выдвинул гипотезу о том, что эти существа действительно обитали на нашей планете, поскольку за три тысячелетия о них накопилось такое огромное количество убедительных сообщений, что от этого нельзя просто так отмахнуться. Банзе утверждает, что сирены являлись одним из видов человекообразных животных, исчезнувших, как и многие тысячи других видов. По мнению ученого, они вымерли совсем недавно — в конце XVIII — начале XIX в. из-за активного рыболовства и загрязнения морей. Что ж, всякая гипотеза имеет право на существование. Остается ждать доказательств.

Название людей с песьими головами — кинокефалы — составлено из двух греческих слов: «кинос», что значит «собака» и «кефале» — «голова». Истоки мифа о кинокефалах восходят к верованиям различных народов. Так, например, айны, населявшие когда-то Японские острова, или яванцы, или киргизы считали волков либо собак своими предками и поклонялись им. А древние египтяне почитали бога Анубиса — покровителя умерших, которого нередко изображали в виде человека с головой собаки.

Очевидно, первым, кто подробно описал кинокефалов, был Ктесий Книдский. В книге «Индика» Ктесий, в частности, говорит о псоглавцах, обитающих в горах на севере Индии; по его заверениям, это племя занималось преимущественно охотой, вело дикий образ жизни и было весьма кровожадным. Эти сведения подтвердили Мегасфен, а затем Плиний Старший. Последний поселил кинокефалов на западе Эфиопии, где, по его сведениям, также обитает племя птоэмфанов: «у них вместо правителя собака, по характеру движения которой они угадывают ее повеления». Римский писатель Элиан [39] , чьи сочинения были очень популярны в средние века, рассказывал о кинокефалах в убедительных подробностях: «В тех же землях Индии, где выращивают скарабеев, живут кинокефалы, название коим дано по обличью и натуре их голов, поскольку остальные части их тела человечьи. Они ходят укрытые в звериные шкуры, отличаются добрым нравом и не причиняют вреда человеку. Они не говорят, а издают гортанные звуки, хотя и понимают язык индийцев. Питаются они мясом диких зверей, коих добывают без труда, поскольку бегают с необыкновенной быстротой и легко настигают оных. Они готовят мясо не на огне, а жарят его на солнце, раздирая на куски. Они выращивают коз и овец и пьют их молоко. Я упомянул о них среди существ, лишенных разума, и не без причины, поскольку они не обладают ясной и членораздельной человеческой речью». Миф о кинокефалах существовал и в культурах Востока. Так, в китайских «Анналах Пяти Династий» (907–960) подробно описана страна людей с песьими головами, которым лай служит языком.

Минули столетия, но люди с песьими головами стали встречаться не только в Индии, но и в Европе — в Хорватии (но одной из версий «Романа об Александре») и в Скандинавии (где они указаны на Херефордской карте), а также в Предуралье, в Центральной Азии, в Индонезии. Приведем любопытный фрагмент из «Истории монголов» Джованни Плано Кариини — францисканца, которого римский папа, обеспокоенный монгольским нашествием, отправил в 1245 г. с миссией к великому хану. В пятой главе своей книги Плано Карпини рассказывает о том, как Чингизхан послал сына с войском против государства пресвитера Иоанна. Монголы тогда потерпели полное поражение от христиан.

«Когда они возвращались через пустыни, то пришли в некую землю, в которой… татары нашли каких-то чудовищ, имевших женский облик. И когда через многих толмачей они спросили их, где обитают женщины той страны, чудовища-женщины ответили, что в той земле все женщины, которые только рождаются, имеют человеческий облик, мужчины же имеют облик собачий. И пока они затягивали пребывание в вышеназванной земле, на другой стороне реки собрались воедино собаки, и так как была лютейшая зима, то все собаки-мужчины бросились в воду, а после этого на твердой земле стали кататься в пыли, и таким образом пыль, смешанная с водой, замерзла на них. И после частого повторения этого на них образовался густой лед; затем они кинулись в бой с татарами. А те часто метали в них стрелы, но стрелы отскакивали назад, как если бы они метали их в камни; также и другое оружие татар никоим образом не могло повредить им. Собаки же ранили укусами многих и убили и таким образом выгнали их из своих пределов. И с тех пор у них бытует пословица: „Твой отец или брат был убит собаками“; женщин же их, которых они взяли в плен, татары отвели в свою страну, и были они там, пока не умерли» [40] .

Чуть позже о псоглавцах упомянул Марко Поло, а уж к его книге ученые мужи того времени относились с исключительным пиететом. Приведем сто семьдесят вторую главу «Путешествия» Марко Поло, где описывается остров Ангаман (очевидно, один из Андаманских островов в Индийском океане): «Ангаман — довольно большой остров. Короля тут нет, а живут идолопоклонники, и они словно дикие звери. Следует упомянуть в нашей книге об этих людях: знайте по истинной правде, у всех здешних жителей и голова, и зубы, и глаза собачьи; у всех у них голова совсем как у большой меделянской собаки. Много здесь пряностей. Злые тут люди: иноземцев, коль изловят, поедают. Едят они молоко и всякое мясо» [41] .

Сообщение Марко Поло подтвердил Журден де Северак: «И есть много островов, на которых обитают люди с песьими головами; говорят, однако, что женщины на тех островах очень красивы». Если Марко Шло и брат Журден рассказывают об островах кинокефалов с чужих слов, то их современник Одорико Порденоне сам посетил такой остров. В своих путевых заметках он свидетельствовал: «Побывал я на одном из островов, который называется Никоверан. Это очень большой остров — в окружности он добрых две тысячи миль, и у мужчин и у женщин здесь собачьи морды. А поклоняются они быку, считая его своим богом, и постоянно носят на лбу изображение быка, золотое или серебряное, в знак того, что бык и есть их бог. Все в этой стране, как мужчины, так и женщины, ходят нагишом, только и есть у них, что единственный лоскуток, которым прикрывают срамное место. Телом они сильны, в бою хитры, а сражаются голые, но заслоняются от врага щитом, который защищает их с головы до ног. И когда берут пленников, за которых не могут получить выкупа, то тут же съедают их, но коль скоро за них получают деньги, отпускают на волю». Это сообщение, явно заимствованное у Одорико Порденоне, почти слово в слово повторяет Джон Мандевил. То есть это в нашем восприятии — заимствует и повторяет, а в восприятии человека средневековья — убедительно подтверждает.