Чтение онлайн

И вдруг на старости лет взыграло ретивое. «Хватит, засиделся! — сказал себе Кесада. — Пора и честь знать. Пора отправляться на поиски Эльдорадо». Он написал королю соответствующее прошение и в 1568 г. получил долгожданное позволение организовать экспедицию в Эльдорадо (разумеется, за свой счет) вместе с титулом губернатора еще не открытой страны. Кесада энергично взялся за подготовку похода. Хоть он и был одним из богатейших людей Новой Гранады, его собственных средств не хватало, и пришлось ему занять огромные суммы денег. От желающих участвовать в походе отбоя не было: люди верили в счастливую звезду первооткрывателя и покорителя земли муисков. С Кесадой отправилось пятьсот конкистадоров и полторы тысячи индейцев, которые гнали табун из четырехсот лошадей, стадо в триста коров и тысячу свиней.

Куда же направит Кесада стопы свои? На восток, в венесуэльские льянос, уже изрядно истоптанные немецкими конкистадорами, которые ничего стоящего там не нашли. Но это для искателя Эльдорадо ровным счетом ничего не значит. Не нашли, потому что плохо искали. А ведь известно, что там расположена богатейшая провинция Мета — о ней поведал миру Диего де Ордас еще в 1532 г. Между прочим, истоки реки Мета находятся как раз в землях муисков, и, вне всякого сомнения, именно об этом народе рассказывали индейцы Ордасу. Так что Кесада парадоксальным образом стремился туда, откуда уходил. Итак, в 1569 г. экспедиция перевалила через горы и углубилась в бескрайние равнины. А здесь повторилось то, что случалось уже не раз: жара, дожди, болезни и лишения косили людей сотнями. Ветераны первого похода Кесады говорили: «То, что мы испытали тогда, — ничто по сравнению с нынешними страданиями». Когда в живых из христиан осталось сорок пять человек, конкистадоры подняли бунт. Двадцать человек командир отпустил восвояси, а с остальными, несмотря на свой почтенный шестидесятилетний возраст, продолжил поиски. Истинный конкистадор! Он добрался до впадения реки Гуавьяре в Ориноко и здесь, наконец, сдался и повернул назад. Он понял, что второго Эльдорадо ему уже не сыскать.

Печальными были последние годы Рыцаря Эльдорадо. С долгами он так и не смог рассчитаться и жил в нищете, непрерывно осаждаемый кредиторами. Семьи Кесада не создал и дни свои проводил в одиночестве, всеми брошенный и забытый. В довершение всех бед его поразила страшная болезнь — проказа; она-то и свела беднягу в могилу в 1579 г. Почти все рукописи Кесады после его смерти были утеряны.

Образ Золотого короля Гуатавиты произвел потрясающее впечатление на европейцев и на американских конкистадоров и колонистов. Много всякого писалось и говорилось о богатствах трех Индий, Катая и Сипанго, но даже страны Востока не ведали такой безудержной роскоши, чтобы человек обсыпал себя золотом перед купанием, чтобы золотые изделия запросто сбрасывались в воды озера! Конечно же христиане, люди иной культуры, ровным счетом ничего не поняли в сути священного обряда муисков — да и не хотели ничего понимать, как не желали они замечать и того, что церемония та проходила всего один раз в жизни правителя. Они восприняли обряд по-своему — именно так, как хотели воспринять.

Яркое свидетельство тому — фрагмент из «Всеобщей и естественной истории Индий…» Фернандеса де Овьедо-и-Вальдеса. В сороковые годы XVI в., вскоре после завоевания страны муисков, хронист, сообщив о Золотом короле, так прокомментировал его обычай обсыпаться золотым порошком: «…ибо ему мнится, что облачать себя в какое-либо иное одеяние будет не столь красиво; что украшать себя золотым оружием либо золотыми вещами, кои выковываются при помощи молотка, либо чеканятся, либо изготовляются каким иным способом, — грубо и обыденно, ибо другие сеньоры и государи носят оные, когда им вздумается, но вот обсыпаться золотом — дело редкое, необычное, новое и куда более дорогое, ибо все, что каждодневно поутру надевается, вечером скидывается и смывается… и проделывается сие каждый божий день» [72] . После того как это написал ученый человек, уже мало кто сомневался, что так оно и есть на самом деле. Отныне образ Золотого короля именно в таком восприятии становится неотъемлемой частью мифа об Эльдорадо. Этот образ, в свою очередь, подразумевает такое фантастическое обилие золота, что его не жаль и выбрасывать. А коли так, то земля муисков с ее Золотым королем Гуатавитой никак не может претендовать на подлинное Эльдорадо: и дома там неправильные — из бревен и кирпича-сырца, а не из золотых кирпичей, как положено; и улицы не те — камень или утрамбованная земля вместо серебряных булыжников; ну и Золотой король не тот — больно скаредный. Зато страна муисков воспринималась как явное подтверждение мифа и обещание близкого Эльдорадо. Миф подобен горизонту: отчетливо различим, но удаляется по мере приближения.

Показательный факт: уже через три года после покорения муисков брат губернатора Эрнан Перес де Кесада в отсутствие своего старшего брата организует экспедицию, как сказано в документах, «для открытия и завоевания Эльдорадо». В одном из своих писем он сообщает: «До меня дошли сведения, и не из одного источника, а из разных мест, что за нашими горами на востоке есть страна, столь изобильная золотом, серебром и изумрудами, что и представить трудно. Об этом знали в Перу, во владениях Белалькасара, в Венесуэле, на острове Кубагуа, и все спешили совершить сие открытие». Его слова очень ясно передают ту атмосферу ажиотажа, какая царила в колониях Южной Америки. В сентябре 1541 г. Эрнан Перес де Кесада выступил на восток во главе двухсот шестидесяти пехотинцев и всадников, перевалил через Восточную Кордильеру и углубился в венесуэльские льянос. Если раньше немецкие конкистадоры рвались из Венесуэлы на территорию губернаторства Санта-Марта, то теперь, после открытия страны муисков, испанские конкистадоры упорно вторгаются на территорию Вельзеров. За полтора года скитаний по горам и равнинам Перес де Кесада загубил восемьдесят испанцев, всех индейцев-носильщиков и возвратился восвояси с пустыми руками. Но этот печальный опыт ничему не научил его старшего брата, который в преклонном возрасте снова отправится искать Эльдорадо в том же направлении и загубит уже несравнимо больше людей.

А теперь вернемся в немецкую Америку, в Венесуэлу, где нам предстоит познакомиться еще с одним Рыцарем Эльдорадо — более рыцарственным, но менее удачливым, чем Кесада. Филипп фон Гуттен, двоюродный брат видного немецкого писателя-гуманиста Ульриха фон Гуттена, принадлежал к древнему роду германской знати. Он родился в 1511 г. в родовом замке Биркенфельд, а детские годы провел при дворе принца Фердинанда. Судьба свела его с главой банкирского дома Вельзеров. Что толкнуло Филиппа отправиться в далекую Венесуэлу? Нет, вовсе не жажда наживы — ведь он был весьма состоятельным человеком. Об этом он сам говорит в письме брату Морицу: «Господь свидетель, что в это путешествие я отправляюсь движимый отнюдь не стремлением обогатиться, а странным желанием, коим давно уже был охвачен. Мне кажется, я не смогу умереть спокойно, ежели не увижу Индий». Притом, в отличие от многих испанцев и англичан, Гуттен вовсе не воспринимал Новый Свет как землю обетованную, равно как и не жаждал он обрести здесь новую родину. Нет, он всегда говорил, что хотел бы окончить свои дни в Германии. Так чем же тогда его притягивал Новый Свет? Об этом он прямо заявляет в другом письме: «Я хочу вернуть славу нашему имени, нашему роду, себе лично, дыбы никто не смог насмехаться надо мною». Гуттен, словно сошедший со страниц рыцарских романов, и себя мнил под стать средневековому странствующему рыцарю, а Новый Свет воспринимал как поприще доблести и славы. Европа, погрязшая в обыденности и меркантилизме, казалось, уже не могла реализовать те возможности для героического деяния, какие предоставляла Америка.

Между тем Гуттена всячески отговаривал от путешествия в Венесуэлу мудрец и чернокнижник доктор Фауст. Да-да, тот самый Фауст, который века спустя стал героем великого творения Гете. Он вовсе не был выдуманным, легендарным персонажем, как считалось долгое время. Так вот, в 1534 г доктор Иоганн Фауст составил гороскоп Филиппу фон Гуттену и предрек ему не только величайшие тяготы и бедствия в Венесуэле, но и гибель в ночь полнолуния. Известный астролог Иоахим Камерариус выступил с опровержением мрачных пророчеств и в своей книге «Комментарии» предсказал небывалый успех всем начинаниям Гуттена в Новом Свете. Спор двух астрологов, не утихавший несколько лет, вызвал широкий интерес во всей Германии. Доктору Фаусту не довелось удостовериться в собственной правоте — он умер в 1540 г. в шестидесятилетнем возрасте. Когда же мрачные пророчества сбылись, к Фаусту пришла великая посмертная слава, имя его стало обрастать легендами.

Итак, не вняв предостережениям мудреца, в 1535 г. Гуттен отплыл в Новый Свет в составе экспедиции Георга Хоэрмута фон Шпайера (в испанской огласовке — Хорхе Спира), которого Вельзеры назначили губернатором Венесуэлы на место Федермана. Новый губернатор оказался под стать предыдущим — столь же алчен и жесток, к тому же он был инквизитором, немало ведьм пожег в Европе и ревностно искоренял ересь в Новом Свете. Впрочем, в Америку его послали не бороться за чистоту веры, а искать Эльдорадо, и сразу по прибытии в Коро он взялся за подготовку экспедиции. В мае 1535 г. Шпайер выступил на юг во главе четырехсот пехотинцев и девяноста всадников; среди них был и Гуттен, к которому Шпайер относился с симпатией и почти отеческой заботой.

Нет нужды подробно описывать перипетии трехлетних странствий по венесуэльским льянос. Все это уже сколько раз было и повторялось вновь. Травля и грабеж индейцев и ответное сопротивление; иссушающая жара и ливни; болезни и опасности на каждом шагу; нескончаемая череда смертей и голод. А голод мучил людей месяцами и доводил до умопомрачения. Впоследствии в письме своему брату Гуттен вспоминал: «Только Господь и люди, прошедшие через это, знают, какие лишения, несчастия, голод, жажду и болезни испытали христиане за три года. Достойно восхищения то, что тело человеческое способно вынести столько тягот и в течение такого длительного срока. Поистине ужас берет, когда вспоминаешь, чего только не ели христиане во время похода, а ели они всяких непотребных тварей — ужей, гадюк, жаб, ящериц, червей! и еще травы, корни и прочее, что непригодно для пищи; притом находились и такие, кто вопреки людскому естеству пожирал человеческое мясо. Трупы лошадей, убитых индейцами либо умерших от болезней, христиане продавали своим же сотоварищам за триста золотых песо, а труп собаки за сто песо, и продавали бы еще дороже, если бы могли. Многие ели шкуры оленей, которыми индейцы обтягивают щиты». Такой вот реальностью обернулись рыцарские мечты Филиппа фон Гуттена.

Экспедиция двигалась на юг вдоль Восточной Кордильеры. Неоднократно Шпайер получал от индейцев сведения, что за горами на западе живет богатый народ — речь шла о муисках. Цэижды испанцы штурмовали горы и трижды откатывались назад. В поисках прохода в горах Шпайер упрямо продвигался на юг. Больных становилось все больше, многие были не в состоянии идти и даже сидеть в седле. И тогда Шпайер, чтобы не замедлять ход экспедиции, оставил полтораста человек в индейском селении, повелев им нагонять его, когда выздоровеют. Как же, выздоровели! За год здесь умерло сто человек, а остальные, так и не дождавшись Шпайера, ушли в Коро.

С сотней людей Шпайер все же устремился вперед. На пути экспедиции встала река Мета — столь бурная, что нечего было и думать о переправе. Восемь месяцев Шпайер шел вдоль реки, отыскивая брод, и только когда кончился сезон дождей, смог переправиться на другой берег. И снова на юг. В верхнем течении реки Гуавьяре, в тысяче километров от Коро, касик индейского племени подарил губернатору горсть золотых побрякушек и рассказал, что эти вещицы происходят из богатейшего края, где живут одни женщины, но чтобы добраться дотуда, надо пройти через земли людоедов чоке и золотоносную страну отважных омагуа. Шпайер отправил на разведку сорок человек во главе с переводчиком Эстебаном Мартином (участником экспедиций Альфингера). Через три недели конь донес до лагеря израненного, еле живого Мартина. Он с трудом выговорил: «Всех убили… Туда не ходите… Назад, назад…» — после чего впал в беспамятство и через три дня умер. Шпайер и Гуттен, невзирая ни на что, намеревались двигаться дальше, но тут испанцы взбунтовались и решительно потребовали возвращаться в Коро. Немцы с досадою были вынуждены подчиниться. Они считали, что стоят на пороге Дома Солнца. Из пятисот человек, отправившихся в экспедицию, в Коро вернулось лишь сто пятьдесят, и, по словам Гуттена, «одежды на них было не больше, чем на индейцах, которые ходят нагишом». Географические результаты экспедиции оказались весьма внушительными: Шпайер проследил склоны Восточной Кордильеры на пятьсот километров, открыл верховья крупных притоков Ориноко — Апуре, Араука, Мета и Гуавьяре. Но для конкистадоров эти достижения мало чего стоили без золота.