Чтение онлайн

Казалось бы, бесплодная экспедиция должна была заставить Гуттена внять пророчествам доктора Фауста. Однако он и не думает возвращаться в Германию. Перенесенные испытания Гуттен воспринимает вполне в рыцарском духе — как проверку на прочность, о чем говорит в письме брату: «Эта земля всякого подвергает испытанию, и кто его выдержит, тот останется цел, хотя многие и не выдерживают». Сам же Гуттен, по его словам, чувствует себя «здоровым, сильным и счастливым».

Не думал сдаваться и Шпайер. В реляции, отправленной колониальным властям в Санто-Доминго, он утверждал, что «не дошел всего двадцать пять лиг до цели, которая стоила стольких трудов и смертей христиан за три года поисков». Он готов был хоть сразу отправиться в новую экспедицию — да вот беда: Коро настолько обезлюдел, что пришлось ему плыть в Санто-Доминго и там набирать волонтеров. В силу различного рода препятствий и неурядиц подготовка новой экспедиции в Эльдорадо растянулась на три года. «Философ Фауст оказался прав, — писал Гуттен брату, — наши дела идут из рук вон плохо». Наконец, когда новое войско конкистадоров уже было готово тронуться в путь, случилось неожиданное: в июне 1540 г. фон Шпайер умер.

Губернатором Венесуэлы и генерал-капитаном экспедиции в Эльдорадо был назначен Филипп фон Гуттен. Узнав об этом, полторы сотни испанцев дезертировали в соседнюю Санта-Марту. Одни были напуганы пророчествами доктора Фауста, которые стали известны и здесь, в Америке; другие же яро ненавидели немцев и больше не желали быть под их началом. У Гуттена оставалось всего около полутора сотен воинов — и все же он дерзнул идти покорять Эльдорадо. Вместе с ним в экспедицию отправился и недавно прибывший в Венесуэлу Варфоломей Вельзер, старший сын главы банкирского дома. Он сообщил, что его отец всецело доверяет предсказаниям Камерариуса и не сомневается, что Гуттен разыщет и завоюет Эльдорадо.

В июле 1541 г. экспедиция тронулась в путь. Тысячу километров Гуттен шел на юг по стопам Шпайера, пока через два года не добрел до индейского селения, которому во время предыдущей экспедиции Шпайер дал звучное имя Санта-Мария-де-лос-Льянос. Здесь Гуттен узнал от индейцев, что сравнительно недавно отсюда на восток прошло войско христиан. То была злосчастная экспедиция Эрнана Переса де Кесады. Одновременно нашелся индеец, который не советовал идти на восток, а указывал на юг. Там, по его словам, на реке Гуавьяре находится селение Макатоа, откуда открывался путь в страну могущественных и богатых омагуа, данников амазонок. Гуттен пребывал в глубокой задумчивости. Как разрешатся его сомнения? Какой путь он изберет? Зная особенности мышления конкистадоров (вспомним начальный маршрут экспедиции Сото), можно с уверенностью предположить, что он кинется вдогонку Пересу де Кесаде. Так оно и случилось. Гуттен не мог допустить, что Кесада идет наобум, — видимо, он напал на верный след, а хитрый индеец нарочно сбивает с толку. И Гуттен двинулся на восток по следам христиан. Следов же оказалось предостаточно: кресты, кресты, кресты над могилами… Целый год экспедиция проплутала среди проток и озер, чтобы вновь возвратиться в исходную точку — селение Санта-Мария-де-лос-Льянос.

Вчувствуйтесь, читатель, в эти временные промежутки — и вы ощутите, как бежит холодок по спине. Восемь месяцев Шпайер искал переправу через реку. Год блужданий из-за ошибочного решения Гуттена. Пять лет длилась его экспедиция. На девственных землях Нового Света конкистадор утрачивал европейское чувство времени, европейскую ценность времени. Американское пространство словно возвращало конкистадоров в первобытное мифологическое время, которое измерялось не часами и днями, а большими природными циклами: сезон засухи, сезон дождей. Грандиозная протяженность неосвоенного пространства предполагала и необходимую для его покорения соответствующую протяженность времени, и потому с его затратами никто не считался.

И все равно для соратников Гуттена возвращение в исходную точку стало тягчайшим ударом. Обескураженные конкистадоры потребовали повернуть назад. Но Гуттен не пал духом. «Зато теперь мы знаем верный путь в Эльдорадо!» — возгласил он и сказал, что пойдет даже один. Амадис, истинный Амадис! К нему присоединилось еще сорок отчаянных голов, и небольшой отряд двинулся на юг. К концу 1544 г. Гуттен вышел на Амазонскую низменность и достиг экватора.

Касик селения Макатоа сообщил, что возле гор, различимых вдалеке в ясную погоду, находятся огромнейшие поселения людей, обладающих несметными богатствами. Вместе с тем он всячески отговаривал конкистадоров от безрассудного вторжения с страну омагуа столь малыми силами. Куда там! Гуттен готов был хоть в одиночку сразиться с целым войском.

Дальше эта рыцарская история превращается в загадку, которая долгое время не давала покоя искателям Эльдорадо и до сих пор вызывает недоумение историков. Ибо, по заверениям Гуттена и участников похода, а также по многочисленным свидетельствам хронистов, конкистадоры действительно вторглись во владения омагуа и приблизились к их столице, пышному городу Куарика. Вот как его описывает фрай Педро де Агуадо: «С той возвышенности сам генерал-капитан и все, кто его сопровождал, увидели неподалеку город огромных размеров, таких, что даже вблизи невозможно было разглядеть, где он кончается; в том городе дома стояли кучно, но по порядку а в середине находилось здание, размерами и высотою намного превосходящее все прочие дома; и когда спросили индейца-проводника, что это за строение, столь отличное по своей пышности от прочих, тот ответил, что это дворец правителя сего города Куарика и что во дворце том, помимо золотых идолов размером с подростка и золотого изваяния женщины, которую почитают богиней, есть и иные сокровища…» В том же духе Куарику описывают два других венесуэльских хрониста, Овьедо-и-Баньос и Педро Симон. Между тем впоследствии никто так никогда и не смог отыскать в тех глухих краях этого города. Трудно предположить, будто участники похода сговорились между собой и намеренно вводили людей в заблуждение. Тогда что же? Опять мифологическая галлюцинация?

Невдалеке, у кромки возделанного поля, испанцы увидели двух индейцев. Желая раздобыть пленного, Гуттен вскочил на коня и помчался за длинноволосым туземцем с копьем в руках; он догнал его, протянул было руку, чтобы ухватить индейца за волосы, но тот внезапно увернулся и вонзил копье в подмышку всаднику, Гуттен с криком вылетел из седла.

Врачевать генерал-капитана взялся пехотинец Диего де Монтес, мало смысливший в медицине. Главное для него было понять, насколько глубока рана; и это сомнение он разрешил столь же оригинальным, сколь и жестоким способом. Выбрал старика-индейца, облачил в доспехи Гуттена, посадил на коня и копьем нанес ему удар в подмышку; после чего умертвил индейца, вскрыл тело и осмотрел рану. Сердце оказалось незадетым, и Диего де Монтес смело принялся промывать и прижигать рану Гуттена.

На следующее утро тишину разорвал грохот барабанов. Из города через долину двигалось войско, разделенное на пятнадцать колонн по тысяче человек в каждой. Пятнадцать тысяч против сорока воинов, один из которых ранен! Такого соотношения сил еще не знала военная история. Отступать уже было поздно. Конкистадоры высмотрели вождя: его несли впереди войска в паланкине, изукрашенном перьями попугаев.

Стремительная кавалерийская атака. Ошеломленные внезапным нападением, индейцы не смогли защитить вождя. Его голова слетела с плеч, охрана была мигом перебита. И сразу вслед за тем грянул гром аркебуз. С воплями ужаса омагуа бросились к городу.

Окрыленный победой, Гуттен намеревался взять город приступом, но соратники осадили безумца: они хорошо понимали, что силы слишком неравны, а на эффект внезапности рассчитывать больше не приходится. Гуттен возвращался в Коро с твердой надеждой набрать новое войско и завоевать Куарику. Теперь-то он знал, где находится Эльдорадо, он видел Дом Солнца собственными глазами.

Полтора года занял обратный путь. По возвращении Гуттена ждал неприятный сюрприз. Пять лет длилась экспедиция, колонисты давно уж отчаялись увидеть Гуттена живым, вот и выбрали нового губернатора, чтобы без начальства не пропадать.

Хуан де Карвахаль был человеком властолюбивым, деспотичным, коварным, но при этом достаточно разумным, чтобы прекратить поиски неуловимого Эльдорадо и заняться обустройством благодатной земли, которая жаждала не меча, но плуга. Большую часть колонистов он переселил из Коро в долину Эль-Токуйо, плодородную и с более здоровым климатом. Здесь-то и состоялась встреча соперников поневоле.

Новый губернатор предлагал прежнему полюбовно уступить ему власть. Гуттен — ни в какую. Он был движим не только честолюбием и гордостью: губернаторский титул давал ему возможность снарядить новую экспедицию к Эльдорадо. Во все времена встречи двух больших начальников на одном посту кончались, как правило, кровью. Так случилось и на этот раз. Из Эль-Токуйо Гуттен с несколькими верными соратниками отправился в Коро: там он сядет на корабль и отплывет в Санто-Доминго, где получит официальные подтверждения своих губернаторских полномочий. Карвахаль понимал: если соперник доберется до Коро — прощай губернаторский пост. Ночью он и его люди нагнали отряд и казнили Гуттена и Варфоломея Вельзера. Последнее, что видел Гуттен перед тем, как ему отрубили голову, — полную луну. Могила его неизвестна.

Напрасно Карвахаль надеялся спрятать концы в воду. Через несколько месяцев в Венесуэлу прибыл королевский алькальд для судебного разбирательства. Карвахаль яростно защищался, но в конце концов признал свою вину. Приговор был суров: «Мы облечены властью приговорить означенного преступника Хуана де Карвахаля к тому, чтобы его выволокли из тюрьмы привязанным за лошадиный хвост, протащили через площадь сего селения к позорному столбу и виселице, а засим веревкою из пеньки либо дрока подвесили за шею таким образом, дабы он умер естественной смертью».