Чтение онлайн

Мощное политическое, идеологическое и экономическое давление на Иран и Сирию, организованное Вашингтоном в международном сообществе, которое стало особенно ощутимым после американского вооруженного вторжения в Ирак в 2003 году, не заставило эти два государства замкнуться «в глухой защите» только собственных интересов. Оно еще более сблизило их союз для противостояния внешней опасности. В качестве одного из примеров можно назвать ирано-сирийскую солидарность во время голосования в МАГАТЭ о передаче «ядерного» досье Ирана в Совет безопасности ООН, где Сирия выступила одной из трех стран, высказавшихся против этого решения.

Иран являлся одним из основных торговых партнеров Сирии, причем его доля в экономике этой страны неуклонно росла. Стороны тесно сотрудничали как в гражданской технологической области, так и в передаче друг другу военной информации и новинок военной технологии и вооружения. Среди экономических проектов сотрудничества, имеющих стратегическое значение, последних лет было сооружение газопровода через территории Ирана, Ирака, Сирии с выходом через Средиземное море на европейские рынки.

ИРИ оказывала поддержку шиитско-палестинским организациям «Амаль» и «Хезболла», действовавшим в Ливане. Как известно, разразившийся в 2006 году израильско-ливанский конфликт и последовавшее вторжение израильской армии в Ливан по существу закончились для Тель-Авива безрезультатно, точнее, не добавили ему международного авторитета. Война в Ливане летом 2006 г. укрепила позиции лояльных Ирану шиитских сил не только в Ливане, но и на БСВ в целом. Кроме того, успех исламского сопротивления в этой стране стимулировал дальнейшую активизацию и консолидацию движений политического ислама, а антиизраильские радикальные арабские организации поверили в успех своих операций. В международных СМИ зазвучали необычные оценки, согласно которым в Ливане впервые появились по-настоящему боеспособные арабские вооруженные силы, остановившие израильскую армию. Израильский аналитик Алек Эпштейн справедливо назвал вторую (летом 2006 года) ливанскую войну Израиля «войной, выигранной Ираном»{122}. Таким образом одновременно возрос и авторитет Ирана среди населения Ближнего и Среднего Востока. Именно Иран в течение многих лет обеспечивал «Хезболла» и «Амаль» финансами и оружием, а бойцы «Хезболла» проходили подготовку в Иране.

Постепенно деятельность «Хезболлы» вышла за пределы БСВ. Это стало вызывать нараставшее беспокойство в правящих кругах Запада. По американским сведениям, на начало XXI века «Хезболла» имела несколько тысяч сторонников в разных странах мира, включая США (по данным ФБР/FBI, ее ячейки были примерно в 10 городах США) и Западную Европу. Ее регулярные вооруженные формирования насчитывали до 600 боевиков. Эта организация открыто занималась политической деятельностью — восемь депутатов от «Хезболлы» заседали в парламенте Ливана. Впрочем, политические лидеры Ирана и Ливана считали «Хезболлу» национально-освободительной, а не террористической организацией. Многие специалисты отмечали, что «Хезболла» действовала по схеме, ранее использованной «Аль Каидой» и Бен Ладеном — она незаметно наращивала свои силы по всему миру, чтобы внезапно задействовать их в нужный момент. По данным Госдепартамента США, на протяжении многих лет Иран выступал в роли самого крупного спонсора терроризма, что, в частности, привело к тому, что президент США Джордж Буш отнес Иран к числу трех стран, образовавших «ось зла».

В последние годы первого десятилетия XXI века усилилось сотрудничество Ирана с радикальными палестинскими организациями, действовавшими в Газе и на Западном берегу Иордана. Среди них особенно выделялись радикальные движения «Исламский джихад» и «Хамас». Победа «Хамас» на выборах в начале 2006 года была восторженно воспринята руководством Ирана. Не случайно при его поддержке в 2008 году произошел острый вооруженный конфликт в Газе между бойцами «Хамаса» и израильской армией, спровоцированный ракетными обстрелами израильских приграничных населенных пунктов. Тогда погибли около 1,5 тысяч палестинцев и около 20 — израильтян. Таким образом, Иран проводил линию на радикализацию политических установок в тех группировках, которым он оказывал действенную поддержку. Эта последовательная политика была апробирована ранее в Ливане, Сирии, Ираке.{123}

ИРИ пользовалась популярностью не только среди исламских организаций «антиимпериалистического и антиизраильского настроя», но и у целого ряда политических режимов и движений вне исламского ареала. Иран развернул на международной арене информационную пропаганду «иранского мирного атома», и она давала свои положительные результаты. Многие государства высказывались в пользу естественного права ИРИ на развитие мирной атомной промышленности, особенно это касалось тех из них, которые также начинали или планировали создание собственной атомной энергетики.

Наибольшие симпатии Тегеран вызывал у ряда политических режимов, занимавших ведущие позиции в Движении неприсоединения, были установлены тесные политические и экономические связи с такими странами, проводившими независимую внешнюю политику, как Венесуэла, Куба, Боливия, Белоруссия и другие. Особенно тесные контакты наблюдались в ирано-венесуэльских отношениях. Между этими государствами был заключен политический и военно-стратегический союз, президент Венесуэлы Уго Чавес совершил многократные официальные визиты в Иран. В результате переговоров между сторонами были подписаны соглашения об инвестициях в народное хозяйство Венесуэлы на сумму более 10 млрд. долл. Благодаря активности Ирана и Венесуэлы было реанимировано Движение неприсоединения, XIV Конференция которого состоялась в Гаване (11-16 сентября 2006 г.). Данный факт получил беспрецедентное для последних лет освещение в мировой прессе. В ходе конференции Иран был избран председателем «Группы-15» (наиболее развитых стран Движения) — как признанный лидер борьбы с американским империализмом. Кроме того, позиция Ирана по «мирному атому» была однозначно поддержана участниками Движения неприсоединения, принявшими на XIV конференции декларацию по ядерной программе Ирана. Позицию ИРИ, таким образом, одобрили 2/3 членов ООН, на территории которых находилось 86% мировых запасов нефти.{124}

Народное хозяйство ИРИ (в силу своей большей диверсифицированности, сравнительно с таковым большинства государств БСВ) являлось сильным подспорьем для проведения этой страной активной и независимой внешней политики. Следует отметить, что углеводородный фактор и весьма благоприятная конъюнктура мирового нефтегазового рынка играли важнейшую роль в поступательном увеличении национального бюджета Ирана и развитии его промышленного потенциала. Особенно это касалось первого десятилетия XXI века, когда действие этих факторов возросло политически, особенно в противоборстве с западным давлением.

Значение углеводородного фактора. Как известно, в течение последних десятилетий в мировой торговле наблюдалось обострявшееся противостояние между Западом, который, как правило, выступал в качестве потребителя сырьевых ресурсов, и экспортерами углеводородов. Их представляла в основном группа развивающихся стран, среди которых большое место занимали государства Персидского залива. Дело в том, что через Ормузский пролив проходила четверть всех поставок нефти на международный рынок{125}. Целесообразно отметить, что распределение газовых месторождений на земном шаре также было неравномерным. Так, по данным экспертов, более 57% мировых запасов природного газа было сосредоточено в России, Иране и Катаре{126}. Поэтому и за поступления природного газа на международный рынок обострялась межгосударственная борьба, как известно, это особенно проявилось в Европе.{127}

Немалую роль в борьбе за углеводороды играл контроль над международными ценами. Борьба велась весьма напряженно и с переменным успехом. Так, если остановиться на нефтяной сфере, то в первом пятилетии текущего века цены поступательно возрастали, что увеличивало возможности бюджетов нефтеэкспортеров, и соответственно ослабляло таковые потребителей нефти и нефтепродуктов. Однако, пользуясь сравнительно мягкой зимой 2006/2007 года (но только до февраля месяца) в северном полушарии, Запад, сократив по возможности свое потребление топливных ресурсов, предпринял шаги, чтобы снизить мировые цены на нефть. Это ему в определенной степени удалось — в начале января 2007 года падение цен достигло уровня 56-58 долл./барр., хотя уже в феврале, в связи с наступлением морозов в северном полушарии Земли, цены снова повысились до уровня 59-60, а в марте — до 62-63 долл./барр.{128}

До этого, в декабре 2006 г., в Пекине состоялся международный форум импортеров нефти. Его участники (КНР, США, Япония, Индия и Южная Корея) отметили, что «союз пяти стран позволит в значительной степени сдерживать ОПЕК». «Дело в том, — аргументировал Ма Кай, глава Госкомитета КНР по развитию и реформе, отстаивая позицию главных государств — потребителей углеводородов, — что цена на нефть на мировом рынке в то время превышала ее себестоимость в пять раз»{129}. А министр энергетики США Самюэль Бодмэн заявил, что «энергобезопасность в мире обеспечит не столько владение месторождениями, сколько обеспечение для всех свободного доступа на рынки. Аналогичным образом цены должны формироваться глобальными рынками, а не устанавливаться правительствами, прибегающими к их скрытому субсидированию»{130}. Таким образом, можно констатировать, что Вашингтон постоянно рассматривал нефтяную сферу как одну из важнейших областей, где должны быть задействованы принципы мирового глобализма. Этим же принципом американская администрация обосновывала свое вооруженное вторжение в регионе Персидского залива в 2001-2003 гг., приведшее к долговременной оккупации Ирака и Афганистана, а также право наводить свои порядки в любом регионе мира, если это вызывалось необходимостью «защитить национальную безопасность США».

В свою очередь, государства ОПЕК, будучи неудовлетворенными понижательной конъюнктурой в ценах на нефть, на заседании в Дохе (Катар) еще в конце октября 2006 г. приняли решение о сокращении общего нефтяного экспорта членов организации на 1,2 млн. барр./день (а в марте 2007 г. члены ОПЕК подтвердили этот шаг организации) — таким образом, производство нефти в ОПЕК весной 2007 года составило 30 млн. б.д.{131} В результате, уже с конца декабря 2006 года нефтяные цены на мировом рынке снова «заколебались»{132}. Учитывая то, что цены в морозном феврале 2007 года держались на уровне 60-61 долл./барр., можно констатировать, что на мировом нефтяном рынке установилась новая ценовая вилка в пределах 55-63 дол./барр., которая и стала ориентиром для дальнейших действий противостоявших сторон — экспортеров и потребителей углеводородов.