Чтение онлайн

Во-вторых, на территории Саудовской Аравии находится город Мекка, где располагается Кааба — главная святыня ислама. Таким образом, Саудовская Аравия выступает священным центром мусульманского мира, что выступает дополнительным фактором повышения авторитетности в мусульманском сообществе.

Во внешней политике Эр-Рияд придерживался умеренного курса. Несмотря на происходившие на БСВ различные межгосударственные коллизии, в том числе войны, Саудовская Аравия предпочитала ориентироваться на развитые мировые державы. Несмотря на то, что многие арабские и мусульманские страны испытывали крупные трудности и трагические обстоятельства, в связи с экспансивной политикой США против их правящих режимов, Эр-Рияд постоянно поддерживал дружественные связи и сотрудничество с этой супердержавой. Таким образом, высокий уровень жизни местного населения и многосторонняя поддержка со стороны США и европейских держав выступали мощными факторами гарантирования стабильности господства правящего в Саудовской Аравии политического режима.

Следует отметить, что внешнеполитический курс Эр-Рияда вызывал, с одной стороны, поддержку арабских политически нейтральных и консервативных режимов (и прежде всего аравийских соседей), а с другой — критику и даже противодействие со стороны радикально настроенных мусульманских стран (ИРИ, Сирии, саддамовского Ирака), а также исламских радикальных политических группировок, партий и движений.

Исходя из сложившейся на БСВ ситуации, у ряда зарубежных политологов даже стали появляться сомнения в отношении политических перспектив нынешней власти Саудовской Аравии: что там постепенно формировался революционно-фундаменталистский фактор, который обусловливался противоречивостью огромного богатства и религиозно-политического влияния Саудовской Аравии в мусульманском мире. Эти эксперты стали считать, что проводившиеся в Саудовской Аравии ограниченные либеральные экономические реформы (а еще меньше — социальные) по своей сути не в состоянии ослабить параллельно нарастающее внутри-общественное напряжение. Дело в том, что современный народно-хозяйственный комплекс в стране создавался преимущественно трудом не местных саудовцев, а иностранцами — наемными рабочими и обслуживающим персоналом опять же из иностранных специалистов и предпринимателей. Нормальная деятельность созданного экономического и социального потенциала и общества в целом в возрастающей степени зависела от этих факторов, что все более осознавалось в недрах саудоаравийского социума. Данные обстоятельства учитывались как правящими кругами, так и противостоявшими силами. Причем первые искали выход из создавшейся ситуации в усилении органов правопорядка и давления со стороны управленцев; вторые же пытались расширить свою пропагандистскую деятельность, особенно среди подверженной современной социально-политической агитации молодежи. Многие выпускники школ, колледжей и вузов все более тянулись к оппозиционным группам и даже выступали за серьезные политические перемены в жизни общества. Немалую роль в радикализации местной молодежи играли политические воззрения в соседних странах — Египте, Ираке, Сирии, Иордании и Иране.

На Западе, как и в местных правящих кругах, с нарастающей тревогой наблюдали и, естественно, готовились к возможному социальному кризису на Аравийском полуострове, прежде всего в Саудовской Аравии, побудительной основой которого, скорее всего, могли стать исламский фундаментализм и радикализм. Как предполагалось, эти две силы будут в состоянии возглавить исламский вариант революционного переворота. Наблюдатели отмечали, что война 2003 года и оккупация Ирака подтолкнули часть саудовского населения более открыто говорить о своих проблемах и противоречиях в политике правящих кругов. Так, некоторые религиозные лидеры начали выпускать фетвы с критикой правящих кланов. Особенно это проявлялось в среде религиозных меньшинств и племен на востоке страны. К примеру, представители шиитского меньшинства и племени шаммара выступали с требованиями освободить из местных тюрем ряд религиозных деятелей, а экстремистские ваххабитские группы, со своей стороны, организовали антиамериканское движение под названием «Движение против агрессии». Причем правительство не сделало ничего, чтобы запретить эту организацию. Тем не менее говорить о том, что в стране была обеспечена свобода слова и соблюдались гражданские права, было бы преувеличением. В этом смысле Саудовскую Аравию нельзя сравнивать ни с государствами Запада, ни даже с некоторыми странами Ближнего Востока.{159}

В данной связи представлялось актуальным определить политическую роль признанного лидера современного экстремизма — Бен-Ладена, который все более активизировал террористическую борьбу в регионе БСВ. В прошлом он принадлежал к саудоаравийским зажиточным кругам и здесь начинал свою политическую деятельность. Последние десятилетия XX века — это было время, когда набрали силу исламские банки, в Египте вновь усилилась группировка «Братья-мусульмане», а на БСВ в целом стали возникать одна за другой радикальные политические организации.

Созданная под руководством Бен-Ладена система «по революционному преобразованию мусульманского ареала и его взаимоотношений с остальным миром» обладала весьма обширным диверсионно-террористическим потенциалом (а это, по его мнению, был единственный путь действий). Его деятельность была особенно непримирима и враждебна в отношении США и Израиля. Идеологическая эффективность Бен-Ладена заключалась в том, что он фактически открыто «объявил войну Западу от имени мусульманского мира». Бен-Ладен начал бороться за власть в богатейшем арабском государстве и духовном центре ислама — в Саудовской Аравии. Эта борьба, по его замыслу, в итоге должна вызвать «цепную» реакцию исламских революций во всем мире. По убеждению Бен-Ладена, вызов, брошенный им США, должен был постепенно привести к эскалации напряженности между революционизированными арабами, с одной стороны, и «англосаксонским» засильем в мировой политике — с другой.

Хотя в Вашингтоне и в европейских столицах с тревогой наблюдали за деятельностью Бен-Ладена, пока не представлялось целесообразным переоценивать его роль в дестабилизации власти правящих династий на Аравийском полуострове. Согласно исследованию, проведенному крупнейшим американским специалистом по безопасности Саудовской Аравии Энтони Кордесманом (из Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне), саудовские власти сделали немало, чтобы модернизировать национальную полицию и спецслужбы. В последние десятилетия была задействована общая компьютерная база данных (более тысячи терминалов), в которой содержатся паспортные данные не только граждан страны, но и лиц, приезжающих на хадж{160}. Кроме того, в стране осуществлялась жесткая цензура как в СМИ, так и в отношении Интернета. Таким образом, и блистательный фасад, и стабильное (по крайней мере, внешне) общество, которому присущи соблюдение исламских традиций и поддержание национальной культуры, с одной стороны, и успешное оснащение достижениями современной цивилизации — с другой, демонстрировали миру внутреннюю стабильность Саудовской Аравии в первом десятилетии XXI века.

Вместе с тем, не только представители радикальных течений на БСВ, но и ряд политологов видели возраставшее противоречие между традиционной исламской арабской культурой, статусом Саудовской Аравии в качестве «религиозно-духовной столицы» всех мусульман мира, с одной стороны, и ее обогащением на основе фактически даровой нефтяной ренты, бурным внедрением аристократических роскошеств и прозападных стилей ведения жизни в правящих кругах этой страны — с другой. Окружающий мир все более и более ощущал нарастание остроты данного противоречия.

В качестве примера об осложнении общественно-политической ситуации в арабском мире в начале века можно остановиться на серьезных подвижках в характере саудовско-американских отношений. Дело в том, что в Саудовской Аравии стали усиливаться религиозно-радикалистские настроения. Среди главных претензий исламистских радикалов было то, что факт квартирования американских войск осквернял статус Саудовской Аравии как хранительницы исламских ценностей и главных мусульманских святынь. Причем американское военное присутствие не сокращалось, а расширялось. Хотя во время подготовки к войне в Ираке было произведено перемещение ряда военных ресурсов США из саудовской военной базы «Принц Султан» в Катар и другие государства Персидского залива, на самом деле это была просто перегруппировка американских сил в регионе. Такой шаг был предпринят, чтобы несколько ослабить критический настрой против саудовцев в мусульманском мире и диверсифицировать места расположения американских военных баз в регионе. Соединенные Штаты просто искали страны, которые более дружелюбно относились бы к американскому присутствию здесь, а это включало и более мелкие государства Персидского залива{161}. В этом же ключе следует рассматривать попытки Вашингтона развернуть свои базы в Центральной Азии (с целью держать под военным присмотром и Иран, и Афганистан с Пакистаном, и Китай, и тот же Аравийский полуостров).

В связи с ростом ракикальных настроений в Саудовской Аравии Соединенные Штаты стали уделять больше внимания внутренней политике ее правительства и правящей элиты, господствующей в обществе идеологии, а также проблеме терроризма. На рубеже веков саудовское общество стало рассматриваться как один из перспективных источников нарастания террористических настроений в регионе. В США появились сведения, что ряд влиятельных саудовских функционеров финансировали некоторые довольно подозрительные организации, которые фактически являлись ширмой террористических групп, инкубаторами терроризма [6] . В свою очередь, Эр-Рияд, обеспокоенный ростом экстремистских настроений в стране, особенно после событий 11 сентября 2001 года, а также желая снизить недовольство Вашингтона внутренней политикой саудовского правительства, пошел на проведение ряда практических мероприятий, чтобы воспрепятствовать деятельности радикальных группировок. Так, в декабре 2002 года Саудовская Аравия поставила действовавшие на территории страны благотворительные фонды под жесткий контроль правительства; в саудовских банках были заморожены счета лиц, которых подозревали в причастности к террористическим организациям, на основании того, что они были включены в соответствующий список, опубликованный 23 сентября 2001 года американским правительством. {162}

Одновременно руководство Саудовской Аравии постоянно официально подтверждало свою приверженность абсолютному неприятию терроризма и высказывалось за тесное сотрудничество с международными силами и державами в деле борьбы с этим злом современного мира. Как отмечал посол РФ в Саудовской Аравии А.Г. Бакланов в своей статье в журнале «Международная жизнь», «руководство Саудовской Аравии, а также других членов ССАГПЗ заявляют о своем осуждении терроризма и присоединении к международным антитеррористическим усилиям».{163}

Однако складывавшаяся политическая реальность на БСВ потребовала от правящих кругов Саудовской Аравии устанавливать определенные контакты с радикально настроенными группировками и политическими режимами других стран. Так, на совещании в Мекке в феврале 2007 года саудовцы способствовали сближению позиций соперничающих палестинских группировок. В результате были достигнуты соглашения о создании нового палестинского правительства национального единства и намечены общие рамки взаимодействия представителей светских и религиозных сил в процессе государственного управления (но, как известно, в дальнейшем между ФАТХ и «Хамас» произошел новый раскол, который временами приводил к вооруженным столкновениям).