Чтение онлайн

Именно с этого момента мировая конъюнктура на рынке углеводородов приобрела тенденцию резкого роста международных цен, с которой по существу невозможно было справиться участникам мирового торгового процесса: в течение 2007 — первой половины 2008 годов нефтяные цены взлетели до уровня 130-145 долл./барр. (Так, к примеру, 14.05.2008 г. иранская сырая нефть продавалась по цене 112 долларов 86 центов за баррель.)

Такая внезапно возникшая форс-мажорная тенденция весьма обострила финансовую ситуацию в международном сообществе, которая в итоге, начиная с октября 2008 года, привела к началу острого и довольно затяжного мирового финансово-экономического кризиса. Он охватил не только страны с недифференцированной экономикой, но и практически все промышленноразвитые державы. Причем этот кризис был спровоцирован банкротством ряда ведущих финансовых учреждений в самой развитой супердержаве мира — в США.

Таким образом, противоборство на мировом рынке углеводородов ужесточалось. Хотя с конца 2008 года международные цены на нефть упали более чем в 3 раза — до уровня 35-45 долл./барр. и США превратились фактически в основного определителя этих цен. ОПЕК еще продолжала оставаться в числе главных организаторов поставок нефти на международные рынки, то есть была участником ценообразования на углеводороды в мировой торговле (так, уже в апреле-мае 2009 года мировые цены на нефть составили 52-59 долл./барр{133}.

Благоприятная конъюнктура нефтяных цен в мире во второй половине первого десятилетия XXI века помогала Тегерану сравнительно успешно противостоять американскому давлению в вопросе развития своей атомной промышленности и в отстаивании высоких нефтедолларовых доходов. И в дальнейшем, когда международные экономические позиции страны, в связи с санкциями, изменились в худшую сторону, Исламская Республика Иран продолжала отстаивать свою прежнюю политическую линию. Этому помогали такие факторы, как смена президента в США и тупиковое во многом положение США в решении иракской и афганской проблем, в которых эта супердержава увязла.

Вместе с тем, нельзя не учитывать существовавший весьма агрессивный настрой Вашингтона в отношении Ирана. Попав в тупиковую ситуацию в Ираке и опасаясь развития антиамериканских тенденций в регионе Персидского залива и в целом на БСВ, а также пытаясь сломить образовавшееся недоверие общественности внутри США (путем «зажигания» ее ложным духом национального патриотизма), он стал искать новых «виновников» в зоне Залива. Поэтому не исключалась следующая военная акция Пентагона в Персидском заливе — на этот раз против Ирана (вероятно, предполагались бомбардировки атомных объектов этой страны). К данному выводу подталкивало то обстоятельство, что США в ускоренном режиме стали стягивать в зону Залива крупные военные силы. Уже в марте 2007 года, под предлогом проведения военно-морских маневров, ВМС США сгруппировали здесь две флотилии в составе 2 авианосцев («Д. Эйзенхауэр» и «Стэнли») со 100 ударными самолетами на бортах. Всего количество кораблей составило 40 единиц, а также 10 тысяч военнослужащих{134}. Далее предполагалось довести численность военно-морских сил США в данном районе до 4 авианосцев, 4 крейсеров, 4 атомных подводных лодок с соответствующим морским техническим сопровождением, а также усилить авиационные и ракетные силы, расквартированные на Аравийском полуострове, в Ираке и Афганистане. Таким образом, и при новом американском президенте Бараке Обаме масштабы американского военного присутствия в регионе Персидского залива и Среднего Востока остались прежними и в полной боевой готовности к новым здесь операциям. То есть опасность американского либо израильского (под американским прикрытием) нападения на объекты Ирана представлялась вполне очевидной…

В первом десятилетии XXI века двусторонние взаимоотношения между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран развивались под постоянным давлением со стороны Вашингтона, который оперативно использовал те или иные проблемы в обеих странах. США целенаправленно стремились подорвать российско-иранские связи, так как рассматривали их как идущие против американских стратегических интересов. Поэтому эти связи целесообразно рассматривать в двух плоскостях: оптимального развития или испытывающей различные препятствия извне.

В первом аспекте Россия, несмотря на различные формы давления извне, с 1992 года строила важнейший стратегический иранский энергетический объект — Бушерскую атомную электростанцию, а также развивала торговые отношения с Ираном. В 2007 году товарооборот между ними достиг почти 3 млрд. долл.{135} Следует отметить, что стороны пришли к согласию о создании международного консорциума для строительства железной дороги Москва — Баку — Тегеран.

Во втором аспекте Россия, испытывая многостороннее давление Запада под руководством Вашингтона, который угрожал определенными санкциями в отношении внешнего экономического сотрудничества российских компаний и организаций, и даже ухудшением политических контактов с Москвой, была вынуждена идти на ряд компромиссов с западным сообществом по иранскому вопросу. До принятия соответствующих решений Москва провела серию дипломатических переговоров как с Тегераном, так и с западными партнерами, чтобы найти взаимоприемлемое и мирное решение проблемы. Так, министр РФ по атомной энергетике Кириенко заявил, что «Иран имеет право развить гражданскую ядерную энергию. Но и мир имеет безоговорочное право потребовать гарантии соблюдения Договора о нераспространении ядерного оружия». По мнению российского правительства, ситуацию вокруг ядерной проблемы Ирана не следует считать тупиковой и компромисс по иранской ядерной проблеме возможен{136}. Москва неоднократно выходила на прямые «челночные» контакты с иранским руководством. Так, в результате визита в Тегеран в мае 2006 года российской делегации во главе с Игорем Ивановым и контактов с западными правительствами давление в отношении Ирана прекратилось: Запад приостановил выдвижение ультиматума, когда в СБ ООН должна была приниматься резолюция по иранской ядерной программе. Вместе с тем министр иностранных дел РФ Лавров порекомендовал Ирану «сделать паузу в работах по обогащению урана»{137}.

В дальнейшем, ввиду неуступчивости Тегерана и Запада, Россия сочла целесообразным присоединиться к санкциям против Ирана в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН N1803 от 3 марта 2008 г., и Президент РФ Владимир Путин подписал 5 мая того же года указ «О мерах по выполнению резолюции Совета Безопасности ООН N1803 от 3 марта 2008 г».{138} Стоит напомнить, что принятие резолюции Совбеза прошло фактически без проблем, поскольку за нее проголосовали постоянные его члены, в том числе Россия и Китай. В Москве тогда заявили, что новая резолюция станет дополнительной гарантией того, что деятельность Тегерана не создаст неприемлемой для международного сообщества опасности в сфере нераспространения ядерного оружия. При этом в России подчеркнули, что санкции не причиняют вреда иранскому населению.

В соответствии с названным указом российского президента с 3 марта 2008 г. был запрещен транзит через территорию РФ, вывоз с российской территории в Иран, а также передача Ирану за пределами России с использованием морских и воздушных судов под ее флагом всех изделий (материалов, оборудования, товаров и технологий), независимо от страны их происхождения, указанных в Списке оборудования и материалов двойного назначения, а также соответствующих технологий, применяемых в ядерных целях, в отношении которых в РФ осуществляется экспортный контроль. Запрет касался в том числе предметов, которые могли быть использованы при создании ракетного оружия. Кроме того, был запрещен въезд на территорию РФ или транзит через нее физических лиц, указанных в резолюции ООН, а именно: замруководителя «Организации по атомной энергии Ирана (АОЭИ)» по исследованиям и разработкам Мухаммада Кинади, руководителя предприятия по обогащению урана в Натанзе Дауда Ага-Джани, управляющего строительством исследовательского реактора А40 в Араке Бехмана Асгарпура, а также управляющего ядерным объектом по обогащению урана в Натанзе Сейеда Джабера Сафдари и руководителя Исфаханского центра по исследованию и производству ядерного топлива — подразделения компании по поставкам и производству ядерного топлива АОЭИ, которая была вовлечена в деятельность, связанную с обогащением урана, Амира Рахими. Также был запрещен въезд на территорию РФ или транзит через нее иных физических лиц, которые участвовали в разработке Ираном систем доставки ядерного оружия, были непосредственно связаны с этим или оказывали этому поддержку, в том числе посредством участия в закупках запрещенных материалов, оборудования, товаров и технологий. Такие действия российского правительства вызвали одобрение в США: Б. Обама заявил, что у США и России «хорошее сотрудничество» в отношении Ирана и КНДР.{139}

В Тегеране оценили шаг России как вынужденный и посчитали целесообразным развивать полезные связи между двумя странами. Так, президент ИРИ Махмуд Ахмадинежад сказал: «Присоединение России к экономическим санкциям Совета Безопасности ООН в отношении Ирана не повлияет на связи между Тегераном и Москвой. Это не отразится на отношениях с Россией». Он отметил также: «К счастью, отношения между нашими странами носят позитивный характер, и мы не видим никаких препятствий для их развития». Ахмадинежад подчеркнул, что знает, «какое давление на них оказывается».{140}

Кроме того, иранцами была продемонстрирована бдительность в отношении происков внешних сил. 14 мая 2008 года спецслужбы Ирана арестовали группу террористов, которая планировала взорвать здание консульства РФ в иранском городе Решт (прикаспийская провинция Гилян). Об этом сообщил министр информации Ирана (он же — руководитель спецслужб страны) Голям Хосейн Мохсени Эжжеи, подтвердив, что эта террористическая сеть, связанная с США, намеревалась осуществить взрыв в российском консульстве, чтобы внести раскол между Ираном и его соседями{141}.

Сложное (и во многом запутанное) международное положение ИРИ, вызванное мощной обструкцией со стороны США, Израиля и их западных союзников, наложило отпечаток на характер прошедших 12 июня 2009 года перевыборов президента Ирана.

В Вашингтоне и в других западных столицах надеялись, что их жесткое давление на иранскую общественность заставит ее отступить не только в военных программах, но и в выборе кандидатуры на пост президента. Их целью было привести к власти более уступчивого политического лидера.