Чтение онлайн

В связи с тем, что «сланцевая проблема» вносит сильные изменения в конъюнктуру мирового рынка нефти, а также в доходы традиционных нефтеэкспортирующих стран, представляется необходимым несколько подробнее остановиться на этом вопросе в США.

Так, в частности, штат Северная Дакота является вторым по величине производителем нефти в США, уступая лишь Техасу. В последние два года добыча нефти в Северной Дакоте выросла более чем в два раза, и в пять раз по сравнению с 2006 годом. По добыче нефти Северная Дакота сейчас обгоняет Аляску, она удовлетворяет три процента потребления нефти в США. Здесь добывается десять процентов всей нефти Соединенных Штатов. Баккен является крупнейшим нефтяным пластом, открытым за последние сорок лет. Предполагаемый объем нефти в месторождении в целом составляет, возможно, 900 миллиардов баррелей, что больше, чем во всем Персидском заливе (747 млрд. баррелей). По данным Геологической службы США, это нефтяное месторождение расположено в «бассейне Williston», крупнейшем бассейне «непрерывного типа», простирающемся от Канады до Северной Дакоты и Монтаны. Между тем в мае 2013 г. американский импорт сырой нефти вырос до 8,909 миллионов баррелей в день, что, по данным Управления по энергетической информации (EIA), является самым большим количеством с октября 2011 г. И это несмотря на вклад Северной Дакоты. По итогам 2012 г. импорт нефти составлял 8,492 млн. барр. в сутки (по данным управления по энергетической информации.{242}

США пока остаются мировым лидером по импорту нефти, около 25%, и природного газа — 16% от мирового импорта. Канада является крупнейшим поставщиком нефти по состоянию на май (2.378 миллиона баррелей в день), Саудовская Аравия занимает второе место (1 465 млн. б/д), Мексика третья (956 000 млн. б/д){243}. Из Ирана импорта нефти в США нет. Но ситуация с углеводородной проблемой в США оказывает большое влияние как на позиции ОПЕК на мировом рынке, так и на «нефтяные интересы» Ирана.

Если говорить о перспективах наращивания производства углеводородного сырья в США, следует иметь в виду, что рентабельность сланцевой добычи (во всяком случае в Баккене, Северная Дакота) возможна только при относительно высокой цене на нефть, ибо себестоимость ее добычи равна от 80 до 90 долл./барр. Сравним: себестоимость нефтедобычи в Саудовской Аравии составляет $7, в российской Западной Сибири — $18-22. Данные также показали, что пока рано говорить о взрывном росте добычи нефти в Северной Америке. Так, добыча сланцевой нефти (или газа) гораздо более рискованна технически, экологически и экономически, чем традиционная. Текущая же прибыльность может обернуться убытками уже довольно скоро (из-за структурной неоднородности скальных пород, а также неравномерности наличия в них нефти, из-за возможных землетрясений и из-за неотрегулированности транспортной инфраструктуры. Тем не менее, по прогнозу правительства США, к 2020 году страна сократит поставки нефти из Ближнего Востока, Африки и Западной Европы до 2,5 миллиона баррелей в сутки с нынешних четырех миллионов. Импорт нефти из стран Персидского залива снизится почти в два раза с нынешних 1,6 миллиона баррелей. С этими прогнозами согласны и руководители крупнейших нефтяных компаний. Глава

Conoco Philips Райан Ланс заявил, выступая на недавней сессии ОПЕК в Вене, что «благодаря новейшей технологии добычи нефти из сланцевых пород и нефтеносных песков США и Канада способны к 2025 году стать самодостаточными в производстве нефти и, возможно, из импортеров превратиться в ее экспортеров».{244}

На сегодняшний день углеводородная проблема по-прежнему выступает одной из главнейших как во внутренней, так и во внешней политике Вашингтона и для американских корпораций.

В еще большей зависимости от импорта углеводородов находятся государства Западной Европы (кроме Норвегии; а самообеспеченностью ТЭР выше среднего за счет собственных разработок обладают лишь Великобритания и Нидерланды). В Евросоюзе находится менее 2% мировых доказанных запасов нефти и 3,5% газа. Причем нефтегазовые месторождения Европы эксплуатируются намного интенсивнее, чем в остальном мире, что быстро ведет к их истощению. Крупнейшими импортерами энергоносителей в данном регионе выступают такие страны, как Италия, Германия, Франция, Испания. Следует отметить, что проблемы, связанные с собственной добычей углеводородного сырья, становятся все существеннее, ввиду сравнительно ограниченных (по экологическим требованиям) возможностей увеличения потребления угля и ядерной энергии. Негативно в этом отношении сказываются и такие факторы, как высокая плотность народонаселения, недостаточные внутренние ресурсы полезных ископаемых и небольшие территории многих европейских государств.

Ныне доля Западной Европы в мировом потреблении нефти составляет 22%. По оценкам, в перспективе для ЕС основной проблемой станет рост зависимости от импорта энергоносителей: к 2030 г. она будет составлять 70%, в то время как импорт нефти в ЕС может вырасти с 76% до 90%, импорт газа — с 40% до 70%, угля — с 50% до более чем 70%. В настоящее время Германия является вторым в мире импортером газа после США — (14%).

В последние десятилетия КНР, благодаря бурному развитию своего экономического потенциала, и прежде всего промышленности, транспорта и энергетики, встала в ряды крупнейших пользователей углеводородов. Потребление нефти в Китае за последние 40 лет увеличилось более чем в 25 раз и составляет 8,55% от общемирового уровня. Причем именно в Китае в первом десятилетии XXI века наметился наибольший рост темпов потребления углеводородного сырья. Так, к примеру, только в 2004 г. он обеспечил 31% общего роста потребления нефти в мире. В 2011 г. Китай увеличил собственную добычу нефти только на 0,3% до 203,6 млн. т, добычу газа — на 6,9% до 102,53 млрд. куб. м. Импорт сырой нефти за тот же год вырос на 6% — до 253,8 млн.{245} Зависимость Китая от импорта основных энергоносителей — сырой нефти, природного газа и угля — продолжает расти. Объем импорта нефти, преодолевший в 2009 году рубеж в 200 млн. т, в 2013 году достиг 282 млн. т. По данным Главного таможенного управления КНР, в стоимостном выражении импорт нефти вырос с менее чем 100 млрд. долл. США до 219,65 млрд. В том же 2009 году уровень зависимости Китая от внешних поставок нефти впервые перешагнул за критическую отметку 50% — до 58%, а в 2013 году КНР стала крупнейшим импортером этого сырья. За 2013 год Китай также получил 53 млрд. кубометров природного газа за счет импорта (31,6% к уровню внутреннего потребления) и стал третьим крупнейшим его потребителем в мире{246}.

Китай, учитывая свои текущие и будущие потребности в источниках энергии, и прежде всего в области углеводородов, а также неустойчивое состояние геостратегической ситуации в современном мире, включая богатые энергетическими ресурсами регионы, внимательно следит за политической ситуацией на БСВ, Каспии, в ЮВА. В данной связи проводится соответствующая внешняя политика как в рамках международного сообщества, так и в отношениях с великими державами и соседними странами, а также с государствами, от ресурсов которых в той или иной степени зависят успехи развития национальной экономики.

Особое беспокойство Пекина в последние годы вызывает военно-политический кризис на БСВ, связанный с активным вовлечением западных держав во внутригосударственные дела местных режимов. В Пекине понимают, что происходящие политические перемены в этом регионе способствуют усилению диктата Запада, в том числе в области поставок углеводородов на мировой рынок. Данное обстоятельство задевает интересы Китая, Индии и иных крупных восточных импортеров. Естественно, Китай, как и другие азиатские страны, постепенно осваивает различные регионы мира для приобретения углеводородов. Однако БСВ по-прежнему остается для него ведущим поставщиком этих ресурсов. Поэтому Пекин выступает оппонентом экспансионистской политики США и европейских держав в регионе и придерживается курса, обеспечивающего независимые двусторонние связи с местными режимами. В целом сформировалась своя «восточная» конфигурация межгосударственных отношений, условий и маршрутов доставки энергоносителей в Китай.

б) основные производители и экспортеры углеводородов

Поскольку 61% мировых запасов нефти (в эти расчеты не включены данные по сланцевой нефти. По данным министерства энергетики США, на сегодня существует техническая возможность добыть 345 млрд. баррелей сланцевой нефти, что эквивалентно примерно 10% всех мировых запасов. Крупнейшими запасами обладают: Россия (75 млрд. барр.), США (58 млрд.), Китай (32 млрд.), Аргентина (27 млрд.) и Ливия (26 млрд.){247}) и 40,1% запасов газа сосредоточены в странах Ближнего и Среднего Востока, геостратегическую значимость этого региона для крупнейших потребителей Европы, Азии и Америки трудно переоценить.

По запасам углеводородов среди стран ближневосточного региона первенство принадлежит Саудовской Аравии (22% мировых доказанных запасов нефти, 13,5% мирового производства нефти). Затем следуют: Иран (14,9% мировых доказанных запасов газа и 11,5% — нефти); Ирак (9,6% мировых доказанных запасов нефти); Катар (14,3% мировых доказанных запасов газа){248}.

В последние годы, наряду с приведенными показателями, в печати стали появляться другие оценки, которые несколько меняют ситуацию в области размещения мировых запасов углеводородов. Не исключено, что появление новых оценок объяснялось интересами главных участников мирового рынка углеводородов, с целью влияния на конъюнктуру цен на указанное сырье и давления как на экспортеров, так и импортеров углеводородов.

Так, в западных источниках активно рекламировались сведения о новых открытиях богатейших залежей сланцевых нефти и газа, добыча которых будто бы должна резко сократить зависимость США и Европы от углеводородов России и БСВ и даже привести к падению мировых цен на них чуть ли не вдвое. Пока к данной информации целесообразно подходить осторожно по двум причинам. Первая связана со сравнительно высокой себестоимостью производства и транспортировки такой продукции на мировой рынок, вторая — с финансовой неспособностью многих стран-потребителей перенастроить в течение ближайших лет действующие системы производственных мощностей и сбытовых сетей.