Чтение онлайн

Я смотрю вниз на его пальцы, играющие с моим кольцом.

— Максен.

— Хорош. — Эш наклоняется, чтобы поцеловать кольцо, позволяя своим губам задержаться на месте соединения металла и плоти. — Сегодня наша первая брачная ночь, Грир.

— Я знаю, — вздыхаю я. — Разве мы не можем просто оставить всех этих людей и начать ее прямо сейчас?

Эш колеблется, его губы все еще прижимаются к моей руке.

— В чем дело? Ты запланировал на сегодняшнюю ночь что-то экстремальное? Я это попробую. Ты знаешь, что я попробую все, о чем бы ты меня не попросил.

— Именно этого я и боюсь. Ты должна на это согласиться лишь потому, что этого хочешь, а не только потому, что думаешь, что этого хочу я. — Эш выпрямляется и глубоко вздыхает. — Я хочу, чтобы к нам сегодня ночью присоединился Эмбри.

Я не отвечаю. На самом деле я не могу ответить, потому что забыла, как дышать.

— Сегодняшний день был прекрасным, — говорит Эш тихим голосом. — Слушая тебя по телефону, когда Эмбри к тебе прикасался, ты… была потрясающей. И жениться на тебе, Грир, сказать тебе те слова — это было самым счастливым моментом в моей жизни. Сегодняшний день ощущается волшебно, сегодняшняя ночь будет похожа на волшебство, и я хочу еще больше этого. Хочу, чтобы мы, все трое, прочувствовали это вместе. Если сегодняшний день посвящен нашим брачным обетам, то сегодняшняя ночь должна быть посвящена тому, как мы трое вместе сделаем следующий шаг.

Я, наконец-то, нахожу свой голос. Он оказался сухим, словно готовый сломаться.

— И что собой представляет наш следующий шаг?

— Я не знаю, — произносит Эш, одаривая меня такой красивой улыбкой, что это разбивало мне сердце. — Но я готов узнать.

***

Остаток вечера был размытым. Мы танцевали, мой дед плакал, Абилин флиртовала. На нашей свадьбе присутствовало слишком много сенаторов, глав государств, бизнесменов и знаменитостей, чтобы всех помнить. Невозможно следить за временем и количеством желающих нас поздравить. Когда я смотрю на часы Эша, то испытываю шок, увидев, что уже одиннадцать вечера.

— Уже поздно, — говорю я Эшу, сжимая его руку.

Он сжимает мою в ответ.

— Мне тоже тяжело терпеть. Еще немного, ангел.

Мне не хотелось ждать даже немного. Насколько мало это ни было бы, и я не могу избавиться от странного страха, что прямо сейчас Эмбри не один. Что он с кем-то проведет сегодняшнюю ночь, просто с теплым телом, в котором похоронит свою боль, не зная о том, что мы с Эшем чувствовали отчаяние из-за него. Не зная, что мы собирались его найти.

Когда я рассказываю об этом страхе Эшу, он кивает, словно эта мысль и ему причиняет боль, но затем произносит:

— Ты бы винила его за это?

— Это заставляет мою кровь кипеть.

— Мою тоже. Но тогда мы просто вернемся в наш номер и будем трахаться до тех пор, пока не почувствуем себя лучше. Разве ты не думаешь, что и он заслуживает того же?

— Он сказал мне что-то подобное в Женеве.

— И?

Я поднимаю подбородок.

— Только потому, что это справедливо, не значит, что мне это нравится.

— Я не знаю, что из этого может нравиться. Но это не значит, что это не необходимо.

Восемь месяцев назад к вещам, которые мне были необходимыми относился бурбон и исследования. Когда моя жизнь стала такой сложной?

Наконец, Эш махнул Бельведеру, который передал организатору свадьбы, что мы готовы уйти. Вечеринка была в самом разгаре, музыкальная группа паковала оборудование, ей на смену пришел ди-джей, и в любое другое время мне бы захотелось остаться. Но сегодня ночью меня ждала кровать Эша.

И, возможно, Эмбри тоже будет в этой кровати.

Мы с Эшем беремся за руки, и выходим из шатра, где люди выстроившись в линию, размахивали бенгальскими огнями. Сверкающие огоньки рассыпались и танцевали вокруг нас, шипя падали вниз в мягкую зеленую траву. Мы махали руками и посылали всем воздушные поцелуи, а затем забрались в огромный черный «кадиллак», специально спроектированный для президента.

Мое платье окружило нас облаком из шелка и тюля, и Эш смеясь, пытался его примять, чтобы Люк мог закрыть дверь. Дверь закрылась, и я оказалась сидящей на коленях Эша. Нас окружила пена свадебного платья.

— Мы должны помахать в окно на прощание, — шепчу я, хотя мне понравилось внезапное, хоть и неудобное уединение.

Эш стонет, но, тем не менее, сбивает ткань платья, прикрывавшую окно, и мы машем, пока машина отъезжает в гостиницу. Едва толпа скрывается из вида, Эш позволяет ткани проглотить нас снова.

— Это напоминает мне игру в парашют в младшей школе, — произносит он, взглянув на ткань.

— С парашютом?

Эш поднимает бровь.

— Разве ты этого не делала в своих модных школах-интернатах? Неужели это показатель того, что я учился в плебейском заведении?

— Я ходила в школу Монтессори за пределами Портленда. Мы использовали парашюты больше, чем большинство детей использовало карандаши. Но мы сидели под ними, а не тащили их в кадиллак.

Эти темные брови сошлись вместе и Эш одарил меня озорной улыбкой.

— Я счастлив сидеть под твоей юбкой, если именно на это ты намекаешь.

Я сидела боком на его коленях, перекинув ноги через большой деревянный выступ посередине сиденья, в котором находились системы связи. И Эш извлек выгоду из моего положения, пробравшись рукой к моим ногам, скрытым платьем, а затем проследовал до линии чулок и вверх, пока он не добрался до моей голой киски.

— Ты так и не надела трусики? — хрипло спрашивает он. — Все это время твоя киска была голой?

— Почему думаешь, я настояла на том, чтобы ты стащил подвязку с моего колена, а не с бедра? Чтобы самое важное осталось прикрытым.

Его пальцы проходятся по мягкой коже моих нижних губок.

— Тебе было неприятно, что твои трусики находились в кармане моего смокинга?

Я прислоняюсь головой к окну, раздвигаю ноги, чтобы предоставить Эшу лучший доступ, хотя, он не прикасается к той плоти, которая желала его больше всего. Он предпочел мягкие складки между киской и бедрами.

— Я думала, что это было невыносимо горячо.

— Я тоже.

— А вы с Эмбри… — Я пытаюсь найти правильные слова, но не могу. В английском языке больше слов, чем в любом другом западном языке, и все же я не могу найти те, которые передадут любопытство, возбуждение, позволение и ревность — все в одном флаконе.

Тем не менее, Эш, похоже, понимает, о чем я спрашивала.

— Мы поцеловались. В комнате жениха в церкви. Он вошел, я бросил на него один лишь взгляд и прижал к стене. — Эш откинул голову на подголовник сиденья. — Мы очень долго целовались, пока я не слизал все следы твоей киски с его губ, а затем оставил след на его шее. Ты видела? Я хотел, чтобы ты видела. Не могу решить, было это жестоко или любезно с моей стороны.