Чтение онлайн

— Я тоже не могу решить, — шепчу я.

Кончики пальцев Эша легонько пробегают по моим складочкам, разоблачая, какой очень-очень влажной я стала.

— Возможно, это не имеет значения.

— Или же имеет значение, но мне все равно.

Мы доезжаем до отеля, в небоскребе Gilded Age с великолепным изящным фойе. Мы выбираемся из машины, я беру свой клатч и чувствую жужжание телефона.

Абилин: Сообщи, когда доберешься в отель и будешь в безопасности, чтобы я не беспокоилась.

Я: Только что приехала! Он такой прелестный!

Абилин: В каком отеле вы оказались на этот раз?

Как и в Женеве, служба безопасности проверила несколько отелей, прежде чем остановиться на одном лишь пару часов назад. Это неудобство, требовало много дополнительной работы, и не являлось частью обычного протокола, но Мерлин, со всеми своими таинственными источниками информации, посоветовал Эшу и его службе безопасности пойти на это, так как наша свадьба была очень громким событием.

Я, не колеблясь, отправила кузине сообщение.

Я: Мы в Sorella.

Абилин: Звучит потрясающе, я так завидую! Наслаждайся первой брачной ночью!

— С кем ты переписываешься? — спрашивает Эш.

Мы ехали в лифте наверх в президентский номер.

— С Абилин. — Я замечаю, что он засовывает свой телефон в карман штанов. — А с кем ты разговаривал?

— С Эмбри. Я пригласил его в наш номер на разговор.

— Эш…

Я придвигаюсь к нему, отклоняю голову назад, чтобы заглянуть в потрясающие зеленые глаза.

— Не важно, что произойдет сегодня вечером, я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не пожалею о том, что вышла за тебя замуж. Если бы мне пришлось выбирать, то это был бы ты. Каждый раз.

— Ты не представляешь, как сильно мне хотелось услышать эти слова, — хрипло говорит он, проводя руками по моим волосам. — О, Грир. Во что я тебя втянул?

Его губы оказываются на моих. Голодные и ищущие. Я позволяю Эшу взять мой рот, как и позволяю ему взять все, что было моим. Эта простая капитуляция прочищает мою голову и будоражит кровь. Мы целуемся, когда открываются двери лифта, целуемся всю дорогу по коридору к нашей комнате. Люк открывает нам дверь, и Эш захлопывает ее за нами. Мы остаемся одни.

— Мы ждем Эмбри? — спрашиваю я, как только Эш позволяет мне сделать глоток воздуха.

— Я не буду ждать, чтобы сделать то, что хотел сделать весь день. А хотел я сделать вот это… — и опускает рот на мою шею.

Глубокое декольте моего платья (достаточно скромное, чтобы пройти тест Мерлина и тест Триеста на «Возлюбленную Америки»), опускалось достаточно низко, чтобы предоставить Эшу доступ к ключице и вершинам грудей, которые он с удовольствием кусает и сосет. Затем возвращается к моей шее, целует, прикусывает и посасывает, пока мои колени не подгибаются. Эш удерживает весь мой вес своими руками.

— Это платье, — бормочет он. — Я весь день пялился на твою идеальную шею. Она сводила меня с ума.

Мои руки сжимают лацканы его пиджака, пока Эш продолжает получать удовольствие. Благодарные стоны, выходят из его горла, пока он пробует на вкус мою кожу. Он возвращается к моим губам, но нас прерывает тихий осторожный стук в дверь.

Мы смотрим друг на друга, а затем я отпускаю пиджак Эша, подхожу к двери и, даже не утруждая себя тем, чтобы заглянуть в глазок, открываю.

Это Эмбри.

Он быстро смотрит через плечо на агента секретной службы, стоящего рядом.

— Я могу войти?

— Пожалуйста, входи, — говорит Эш из-за моей спины, и Эмбри проходит внутрь.

Без пиджака и без жилета, хотя галстук-бабочка все еще висит на шее, рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные мощные предплечья. Он закрывает за собой дверь, а затем прячет руки в карманы.

— Ты хотел меня видеть? — спрашивает он.

В его позе было что-то оборонительное: то, как его сначала, чуть сгорбленные плечи, расправляются, то как он смотрит Эшу в глаза.

— Да, — произносит Эш. — Мы хотели.

И затем подходит и целует своего друга, обхватив рукой шею, чтобы удержать его на месте.

Ресницы Эмбри трепещут, и он тихонько вздыхает, но не вытаскивает руки из карманов, не расслабляется.

— Что ты делаешь? — спрашивает Эмбри, когда Эш отступает назад. — Я думал, что то, что произошло перед церемонией бракосочетания, нужно было для того, чтобы вывести все это из наших организмов. Не… более.

— В последний раз, когда я попросил тебя о вступлении со мной в брак, я тебе сказал, — тихо произносит Эш, — что не хочу, чтобы то чувство к тебе было выведено из моего организма. Независимо от того, как сильно ты хочешь избавиться от чувства ко мне.

Эмбри отводит глаза, эмоции отражаются лишь в игре мускулов на его щеках и подбородке.

— То, что я сказал «нет», было к лучшему. И ты это знаешь.

— Грир сказала, что ты признался, что любишь меня. Есть причина, по которой ты не можешь сказать мне это в лицо?

Эмбри не произносит ни слова, а лишь отворачивается от нас с Эшем.

— Потому что я тебя люблю, — продолжает Эш упавшим голосом. — Мне жаль, если раньше я недостаточно часто это говорил. Мне жаль, если я заставил тебя чувствовать себя так, словно хотел лишь использовать тебя, трахать тебя так, словно тобой обладаю. Я хочу использовать тебя и владеть тобой, но лишь потому, что я тебя люблю.

— Прекрати, — шепчет Эмбри, зажмуривая глаза. — Просто прекрати.

Эш делает шаг вперед, меняя тактику.

— Мы трое… мы все друг друга любим. Мы все пытались жить друг без друга. Очевидно, это не сработало. — Он печально улыбается. — Поэтому нам нужно попробовать что-то другое.

— Например? — спрашивает Эмбри, все еще отвернувшись от нас.

— Нам нужно найти способ быть вместе.

— Что это, черт возьми, значит? — спрашивает Эмбри, поворачиваясь к Эшу. Его лицо хмуро, но глаза влажные. — Вы с Грир теперь женаты. Для нас троих нет никакого вместе.

— Кто так сказал? — спрашивает Эш. — Мы знаем, что происходит, когда влюбляются два человека. Это произошло между каждым из нас. Мы должны выяснить, что происходит, когда влюбляются трое. Все вместе, все сразу.

— Это пиздец как неправильно. — Эмбри хмурится. — И я не хочу быть третьим колесом в вашем браке. Гостем, которого выгоняют, когда он злоупотребил гостеприимством.

— Ты нет гость, и никогда им не будешь, — произношу я, и Эмбри поворачивается ко мне. Это первое, что я произношу с тех пор, как он вошел. — Мы трое должны быть вместе, разве ты не видишь этого? Разве ты не чувствуешь? Сегодня в моей комнате или во время государственного ужина… разве ты не почувствовал того, что происходит между нами? Боже, Эмбри, ты нас не хочешь? Разве ты не хочешь снова меня трахнуть? Чтобы Эш снова был внутри тебя?