Чтение онлайн

Весил весь этот набор семнадцать с половиной килограмм в пустом, и порядка двадцати пяти в полностью заряженном положении. Пипец!!!

«Свирель» представляла собой ранцевый универсальный управляемый ракетный комплекс. Сам «ранец» крепился к ШСД с помощью специальных приспособлений, к слову, абсолютно на лямки или ремни не похожим, так что приставка «ранцевый» скорее просто сообщала о том, что носился он на спине, впрочем, со спины и использовался.

Боекомплект состоял из трех противотанковых управляемых ракет, которые выбрасывались из «Ранца» с помощью пневматического устройства. После выброса ракеты на пятиметровую высоту, включался реактивный двигатель, и дальше она летела уже непосредственно к цели, максимальная удаленность которой от стрелка, могла достигать семи километров. Ракета имела возможность наводиться вручную, по лазерному лучу или автоматически — способ наведения выбирал стрелок.

Универсальность «Свирели» заключалась в том, что она была рассчитана на поражение как наземных тяжелобронированных целей, так и воздушных, летящих с дозвуковой скоростью. Однако при особом желании ее можно было использовать и против пехоты. Это достигалось с помощью новейшей системы наведения и установленных за кумулятивной воронкой поражающих элементов. Бронепробиваемость от этого ничуть не пострадала, и составляла тысячу пятьсот миллиметров при идеальных углах встречи.

Управление можно было осуществлять как из шлема ШСД, так и с помощью специального джойстика, который крепился на гибком экранированном подобии кабеля. В походном положении этот джойстик находился в «ранце» с левой стороны, и при необходимости элементарно извлекался — для этого надо было отжать защелку, и потянуть его на себя. Неудобство заключалось в том, что кабель был подпружинен, и все время норовил смотаться обратно, его приходилось придерживать левой рукой, однако это давало возможность при острой необходимости быстро переключиться на другой род деятельности, например стрельбу, и не бояться, что упавший джойстик отклонит ракету или неудачно упав, спровоцирует пуск еще одной.

Весила «Свирель» со всеми тремя ее ракетами тридцать восемь килограмм, и использовалась в комплекте с «Яромиром».

А вот с «Ярополком», российские инженеры решили особо не мудрить — им оказался адаптированный под новые условия эксплуатации, четырехствольный авиационный пулемет ГШГ 7.62 под соответствующий винтовочный патрон. На него устанавливались «Кречет» и аналогичная «Яромировской» жидкостная система охлаждения, выполнявшая по совместительству функции мини электростанции. В одном корпусе с пулеметом сожительствовала адаптированная как на «Яромире» винтовка ВСК 94, которая предназначалась для предоставления пулеметчику возможности участия в спецоперациях.

Сам пулемет обладал просто неприличным расходом боеприпаса, и его питание осуществлялось с помощью, помещенной в специальный пластичный чехол, обычной авиационной ленты на четыре тысячи патронов. Лента переносилась в похожем на «Свирель» ранце. Имелась также дополнительная лента на четыреста патронов, уложенная в поясной сумке, которая так же являлась частицей пулеметного ранца. Однако при всем этом огромном количестве боеприпаса, он мог быть выпущен одной очередью менее чем за минуту. Именно из-за ранца с боеприпасом, пользователю «Ярополка» не полагалась «Свирель».

Как и «Яромир», пулемет имел информационно-силовой разъем, автоматически соединяющийся со скафандром. При охвате ложа правой рукой, через который передавались излишки энергии, которые здесь имели гораздо больший коэффициент, чем на стрелковом комплексе, полученной с помощью жидкостной системы охлаждения, и информация с «Кречета», и так же была предусмотрена возможность наблюдения или стрельбы из-за угла

Весил «Ярополк» тридцать килограмм, вес же боеприпаса с ранцем составлял сто пятнадцать килограмм.

Пистолет «Ярослав» приставку «Тяжелый», носил вполне заслуженно. При возможности использования разнотипных боеприпасов, под макаровский, тэтэшный, парабеллумовский и американский одиннадцать сорок три миллиметровый он же сорок пятый калибр, патроны, самым легким из комплектов, под патрон пистолета Макарова, весил два с половиной килограмма в полностью заряженном состоянии.

Возможность использования четырех видов боеприпаса достигалась за счет сменных стволов и магазинов, которых в комплекте шло по три на один ствол, их можно было заменить в течение одной минуты, разумеется, если делать это не в ШСД.

Магазин «Ярослава» вмещал двадцать макаровских, тэтэшных, парабеллумовских, либо шестнадцать патронов сорок пятого калибра. Пистолет имел максимальную дальность стрельбы в двести метров, а наиболее эффективную от ста до ста пятидесяти в зависимости от используемых боеприпасов соответственно. Возможность ведения автоматического огня и установка лазерного целеуказателя, работающего в невидимом для человеческого глаза спектре, делали «Ярослав» грозным и мощным пистолетом, который по своим характеристикам вполне отвечал требованиям вспомогательного оружия ШСД. Носился пистолет в специальной набедренной кобуре-кармане, которая была конструктивной частью самого штурмового скафандра. «Ярославом» в наличии было пять штук — по одному на каждый ШСД.

Однако нам нужно было спешить, поэтому, разобрав и зарядив оружие, а также освоившись на скорую руку со скафандрами, мы погрузились в один из тигров и аккуратно поехали через пустыню к уже проходившей напротив нас колонне. По моему настойчивому требованию, все пятеро надели комплекты усиленной защиты, «Ярославы» сменили на сорок пятый калибр, а гранатометы зарядили дымовыми и слезоточивыми выстрелами — так, на всякий случай. Остальным был дан приказ готовиться к немедленному ускоренному сваливанию по моей команде, разумеется, если таковая последует. «Тигр» вел Мастер, потому как оказалось, что в скафандре это делать ОЧЕНЬ неудобно, плюс к тому Денис, уже успевший привыкнуть, даже дня не прошло, к своей роли моего личного телохранителя, не хотел отпускать меня самого, и напросился с нами.

— Колонна.

Оставив Мастера с машиной метрах в пятистах от дороги, мы аккуратно подходили к шоссе, пользуясь для движения исключительно низинками, которые здесь оказывается, встречались. Блин, я то думал, разумеется, основываясь преимущественно на кадрах, увиденных в фильмах, что в американских прериях ландшафт максимально приближен к ледовому катку, то есть гладкий как стеклышко — ан нет, при желании можно найти предостаточно мест для скрытного перемещения.

До колонны мы не дошли ста метров, так как я не захотел портить маскировку новых костюмов, кстати, о ней — по низинкам я повел народ исключительно по привычке, так как хамелеоновое свойство скафандров действительно маскировало просто великолепно. Нет, визуально нас было видно отлично, и на «Хищника» из одноименного фильма боец в ШСД абсолютно не походил, но когда я, еще на заброшенной ферме, отойдя на пятьдесят метров, посмотрел на ребят, то просто их не увидел. А дело было в том, что хамелеон, даже примерно отображая находящиеся за ним объекты, использовал адаптивную маскировку, погрешности которой уже с пятидесяти метров были практически не различимы.

Я решил связаться с Бугром:

— Бугор Вампиру на связь.

— На связи на-а.

— Готов подсветить, где хозяева?

— Значтакна-а, светить будешь на-а, через пять минут на-а. Понял на-а?

— Принял — пять минут. Конец связи. — Бугор отключился даже не «накнув» на прощанье.

Рассредоточив ребят так, чтобы между каждым было примерно по пятьдесят метров, я через три минуты, чтобы перестраховаться, стал потихоньку подсвечивать лазером проходящие машины. Предпочтение отдавал лафетам с техникой, на автобусы, от греха подальше не светил вообще. Первая ракета прилетела через полторы минуты.

— Мля Бугор, да они по автобусам фигарят на-а. — Я уже непроизвольно копировал стиль общения собеседника, которого впрочем, это, похоже, не особо смущало.

— Как на-а по автобусам на-а?

— Мля, вот так — ракетами.

— Предоры на-а. Ладно, разберемся на-а, подсвечивай точнее на-а.

После взрыва первой ракеты я несколько офигел — судя по мощности, она была противокорабельной, или где-то около того. Но, как и обещала инструкция, ШСД надежно гасили опасные колебания, и особого дискомфорта мы не испытывали.