Чтение онлайн

— Что-что? Да ничего. Все талдычил, что-де не жить вам. К каждому, говорил, сам придет и порешит люто. Еще кричал, что не взять нам их...

— Кого их?

— Ну, их. Так и кричал: «Не взять вам нас!» И Блан­тера по маковке...

— Все, ступай. Конвой!

— Эта, слушай, не Сопля я...

— Сопля, Сопля,— отмахнулся Железяка.— На стул надо садиться правильно. Все, не томи... Уведите его!

Блатной еще хотел что-то сказать, но конвойными был вытолкан.

Железяка сел за стол и сцепил руки на лбу.

Неужели он был один? Никак не могло такого быть. Но ведь никто никогда и не видел никого другого. Везде видели одного.

А Семенов был не просто в курсе, он эту акцию поддерживал, если не инициировал. Какие у него были причины мстить Близнецам? На чем они вообще могли пересечься?

— Так, теперь самое главное и немедленно: запросить списки сослуживцев Семенова. Если инициатор действи­тельно он, то вполне мог обратиться к кому-нибудь из своих. И только к кому-нибудь из своих. Потому что нанять такого киллера калека, скромно клепающий на какой-то нищий кооператив, не мог. Да и вообще, в горо­де мало у кого могло хватить денег на то, чтобы нанять такого профессионала.

Но повод, повод? Надо еще узнать, чем Семенов тут занимался, кроме своих заклепок. А вдруг это?.. И с кем поддерживал отношения. Соседи утверждают, что был нелюдим. Значит, тут работы немного.

А. время приближалось к половине одиннадцатого.

Железяка сорвался и почти бегом ринулся по лестнице в приемную полковника. Тот не наврал. Как и обещал, был на месте.

* * *

К этому времени в валютный бар на шестом этаже отеля стали стекаться посетители. Вечером — всех живу­щих в гостинице предупреждали специально при приезде — в городе было... Ну, не то чтобы опасно или неспокойно, но вечером в городе появляться особенно не следовало. Строго говоря, там и нечего было делать: прилично освещалась только одна центральная улица и часть бульва­ра. Там было несколько кафе и ресторанов, но настоящую охрану все-таки могли обеспечить только традиционные методы. Мздоимцы-швейцары, продажные милиционеры, коррумпированная администрация, как это ни странно, но все они гарантировали относительное спокойствие. Никто из обеспечивающих порядок, а также из тех, кто его нарушал, не были заинтересованы в том, чтобы в гостини­це было неспокойно. Поэтому принимались самые строгие меры против возможного проникновения в пределы гости­ницы любых неизвестных личностей. Граждане, попробова­вшие посетить в гостинице своих друзей или родственни­ков, подвергались жесточайшему паспортному контролю, и бдительно охраняемые швейцарами двери чем-то напо­минали демаркационную линию. К одиннадцати часам вечера расторопные горничные, имеющие на руках списки гостей, шустро прочесывали номера, холлы и бары, дабы выдворить нормальных людей.

После этого гостиница оказывалась «чистой». То есть в ее пределах оставались только иностранцы и все те, кто по-разному собирался облегчить их кошельки. Вопреки страшным предположениям, воровали в гостинице не­много. Во всяком случае, не часто. И только прицельно. Конечно, не без ведома. А как правило, и по прямой наводке.

Остальные выдерживали более или менее честные от­ношения со сменяющимся контингентом постояльцев. Это были маленькие хитрости или тайности «с откатом». Проститутки, валютчики, торговцы, специалисты на лю­бой вкус могли совершенно неофициально удовлетворить любое желание клиента. Конечно, поделившись выручкой и с администрацией, и с милицией, и, естественно, с Близ­нецами, которые контролировали эту точку.

Конечно, и тут было не без накладок. Как легенду рассказывали историю про английскую туристку, кото­рой некий обходительный молодой человек поменял дол­лары на облигации государственного займа 1935 года. Как та потом объясняла, ее особенно пленили изображен­ные на бумагах домны и восхитительные водяные знаки. Обходительный молодой человек исчез как с глаз англи­чанки, так и с глаз администрации. Никто не знал автора удачной затеи.

В гостинице не было ни бильярдной, ни казино. Она была по-настоящему провинциальна, в советском пони­мании этого слова. То есть на самом деле изобиловала барами, кафе, обладала рестораном. И на отечественный взгляд этих развлечений было более чем достаточно.

Именно поэтому ночной бар на шестом этаже, слухи о котором бродили в городе, в этот, не столь уж поздний по заграничным мерка час, был полон.

Ник надел костюм, приготовленный Деб для важных встреч, повязал галстук с вечерними силуэтами зданий, надел мягкие ботинки и направился в бар.

Он спустился по бесшумной от ковра лестнице на этаж ниже, прошел по коридору и вошел в полутемный аквариум помещения. Там играла расслабляющая музыка, столики окутывал уютный полумрак, расторопные официанты сно­вали между гостями. Перед стойкой бара было выгорожено небольшое место, где танцевали несколько пар.

Ник жестом подозвал метрдотеля и указал на свобод­ный столик. Тот вполне покладисто кивнул и проводил до места, а уходя предложил вниманию меню, которое вло­жил Нику в руки, предварительно раскрыв. Так как де­лать было нечего, Ник проглядел список удовольствий. Он был скуден и одновременно с тем вызывающ. Из закусок присутствовали: черная икра, два вида

тартале­ток, салат столичный и что-то, что просто называлось «букет». Ник предположил, что это будет микс из вышепредложенных закусок, и заказал его. Далее в меню следовали только напитки. Все они стоили несколько дороже, чем в Америке, но Ник, не скупясь, заказал двойной виски, лед и колу.

Когда заказ принесли, оказалось, что под «букетом» имелась в виду закуска под водку. Тут присутствовали маринованные чесноки, черемша, огурчики, капуста по-гурьевски. С виски этот набор не монтировался.

Ника это вполне устраивало. Он сейчас должен был светиться, поэтому, подозвав официанта и указав на за­куску, попросил водки. Сто. Нет, лучше двести граммов. Виски осталось стоять перед ним.

Оглядевшись и улучив момент, Ник выплеснул виски в «букет». Ни пить, ни есть этот кошмар он не собирался. Все его существо было напряжено. Он исходил из привы­чек, но, в связи с его же действиями, привычки Младшего могли бы и измениться.

Надо было просто терпеть и ждать. И кроме этого ему нужен был свидетель. Словно в некоторой тоске по общению он обвел глазами зал. На первый момент, как ему показалось, жест его остался незамеченным. Он сде­лал вид, что пригубил водку и закусил какой-то острой азиатской гадостью. И, словно из глубин подсознания,. к его столику выплыла довольно милая гладконогая и спелогрудая нимфа.

— Можно присесть? — спросила она на хорошем ан­глийском.

— Ради Бога,— по-английски же ответил Ник.—Вы представить себе не можете, как раздражает такой вечер в незнакомой стране в одиночестве..:

— А я, как вам кажется, его скрашу? — спросила де­вушка довольно бойко.

— Ну, у нас будет возможность в этом убедиться или разочароваться. Давайте попробуем?

— Отличный план! — согласилась девушка и стала шарить глазами в поисках официанта. Ник прекрасно понял этот прямой намек:

— Хотите что-нибудь выпить?

— Если это не сложно, то шампанского.

— О-кей...— Ник подозвал официанта и велел принес­ти бутылку шампанского. Тот подобострастно исчез.— Кстати, вы знаете, откуда взялась вот эта странная аббривеатура — «O.K.»?

 — Нет,— честно ответила девушка.—А разве это что-нибудь значит?

— Конечно. Просто это две ошибки, которые допус­кал один из первых американских президентов. Он вооб­ще не умел читать. И когда он хотел написать на бумаге, что она правильная, он, как ему казалось, сокращал формулу «OLL KORRECT», хотя, как вы знаете, в обоих словах он, будучи неграмотен, первые буквы подбирал на слух, а в английском языке это не всегда совпадает... Вы, с вашим прекрасным произношением, конечно, понимаете, что в соответствии с правилами он должен был бы писать вовсе не «O.K.», а «Эй.Си.»... .