Чтение онлайн

Сотлисса встала и попрыгала на месте, стряхивая с тела прилипшие еловые иголочки. Грудь при этом положено ходила ходуном. Из соседних кустов раздался восхищенный стон. Ученичок, хвала (или же проклятие?) Криатуре, тоже был здоров.

Выбравшись из еловых объятий, великая героиня осмотрелась. Звук точно шел отсюда. На пеньке неподалеку сидел двухметровый детина, который самым наглым образом читал ее черновик.

– А ну положи, где взял!
– Сотлисса кинулась к святотатцу.

Великан ее даже не заметил. Он склонился над ее свитком, не прекращая молитвенно бубнеть:

– А ежели зальется дитятко плачем среди ночи, повелеваю не душить его подушкой, а лучше накрыть мраморной плитой - так оно понадежнее будет.

– А ну... прекрати...
– на каждую паузу Сотлисса снимала с себя один предмет одежды, чтобы вытряхнуть колючки. Когда дело дошло до лифчика, вопли из кустов усилились.

– А ежели не хочешь ты лишаться бесплатной рабочей силы, сиречь ребенка, то всегда можешь заткнуть ты дырку, непотребно вопящую, великим изобретением под названием соска..."

– А ну дай сюда!
– Сотлисса вырвала свиток из загребущих ручек.

Семинар пошел на пользу великой героине. Впервые она сумела продержаться более пяти секунд, чтобы не превратить человека, который посмел прикоснуться к ее черновику, в мясной фарш.

– Ой...
– от неожиданности Ифрит уронил свиток прямо на влажную лесную землю. Сотлисса старалась дышать как можно глубже. Свитку дозволялось соприкоснуться с землей только в одном случае - когда ее будут хоронить.

Монах поспешно встал. Сотлисса задрала голову. Она и сама была далеко не замухрышка , но до "демона" ей было далеко.

Монах опустил голову и в его глаза мелькнул ужас. В следующую секунду он уже был на коленях.

– Не вели казнить, Пресветлая, ибо по скудоумию не понял перед кем стою!

– Э?

– Великая Криатура, я готов понести любое наказание, кое ты сочтешь нужным!

– А?

Ифрит быстро перешел от слов к действию. В отличие от аваторов Гранд - Кафедраля, которые каждый день распинались о том, что спят и видят, как бы помереть за истинную веру, монах оперативно достал кинжал и протянул его Сотлиссе. Хорошо, сам при этом зарезаться не пытался, и то радует.

– Ты псих!
– елки миновали вредного Оболта. Ученичок выполз из кустов до отвращения чистеньким и бодреньким. Жаль. Сотлисса так надеялась, что поганцу, при падении, отдавит хоть одно яичко.

– Оболт, как тебе не стыдно так издеваться над бедным больным чел... Готовься к смерти, нечисть!

– И эта туда же!
– героиня метко плюнула, гася крошечный огненный шарик - На тебя эти гроттские дурни не чихали?

– Сотлисса, посмотрите!
– на этот раз шариков было два. Вероятно, девушка действительно сильно нервничала. Либо же у нее просто были месячные.- Вы разве не видите? У него клыки!

– И что? Мало у кого какие зубы?

– Как "что"? Бьюсь об заклад, сзади наверняка болтается хвост.

– Сестренка, открою тебе большую тайну: этот хвост есть у всех мужчин, не только сзади, но и спереди и называется он...

– Нет, не смей произносить при мне это страшное слово. Я закрою уши...

– Он называется....

– Ля-ля-ля ,я тебя не слушаю!

Великая героиня встретилась глазами с предполагаемой нечистью. В глазах демона промелькнуло что - то вроде сочувствия.

Паренек тяжко вздохнул, развернул кинжал острием к себе и замахнулся, метя в сторону сердца.

Хороший подзатыльник и мгновенный перехват его отлично отрезвили.

– Криатура, но зачем ты меня спасаешь? Эти славные отроки правы - я действительно...Криатура, тебе плохо?

Сотлисса только хрюкнула. "Славные отроки" запросто могли свести в могилу любого.

– Ты что несешь? Какая я тебе Криатура?

В глазах смертника мелькнуло удивление.

– Как же так, я видел твой портрет в одном из свитков своего отца. Когда я спросил его, кто эта прекрасная нагая дева, папа почему - то очень смутился и сказал, что это - Криатура в момент рождения из кучи ветра.

– А что при этом я делала?
– Сотлисса прекрасно понимала, откуда дует тот самый ветер. Странно, что после просмотра таких гравюрок сынок при виде "матери - создательницы" пал вниз, хотя мог бы запросто снять штаны и разложить ее на травке.

– Там было много твоих ликов. На одном из них ты выходила из морской пены, на втором - ехала на красивой светлой лошади, во лбу которой был длинный витой рог, а на следующей картинке этим рогом ты себе...

– Я поняла, можешь не продолжать!

– Прости, великая мать, я итак позволил себе неслыханную дерзость. Я рискнул говорить с тобой, не лобызая при этом твои святые сапоги. Быть может, ты окажешь мне честь и дашь почесать твои подошвы...

– Вас что, и этому в храме учили?

– Нет, это тоже из книги!

– Не хочу тебя разочаровывать, но я - не Криатура.

– Как?
– лицо парнишки вытянулось вместе с клыками.

– Да гравюрки срамные твой батюшка смотрел, а тебе сказал, что это богиня наша, чтобы ты не тырил!
– припечатал Оболт, походя сбивая ядовитым дротиком пролетающую мимо птичку.

– Ты что наделал?
– клыкастый монашек неуловимым движением поймал несчастную и выдернул из крылышка отравленную иголку. Птичка благодарно тивкнула и попыталась спорхнуть с ладони, однако крылышки ее не слушались - парализующий яд уже распространился по телу.

Ифрит мигом забыл про стоящую перед ним "богиню", и припал губами к ранке. Минерва охнула.

Монах припал к ране с невероятным аппетитом. Словно пытался вытянуть не только яд, но заодно и всю кровь. Птичка в его руках уже напоминала тряпку.

– Она не дышит - отстраненно заметила героиня, кивая на поникшую пичугу.

– Ой!
– И, правда, чего он так увлекся? Раньше у него это получалось гораздо быстрее, а теперь...Кровь была такой вкусной.

– Вот видите!
– торжествующе оповестила Минерва - А я вам что говорила, Это и есть настоящая нечисть! У него даже рот зеленый!

– А знаешь, после чего рот бывает белым?

– Замолкни, малявка!

Кровь живого существа с непривычки пекла язык. Стремясь сплюнуть лишнее, Ифрит не придумал ничего умнее, как приложится к ранке снова и попытаться "впрыснуть" кровь обратно.