Чтение онлайн

На тарелочках и в банках перед ними разворачивалась настоящая движуха.

Смотрите, что делает червь!
– благоговейно шептали люди, которые на своем веку убили больше драконов, чем иные-мух.

– Он поедает личинку!
– Детина, забывшись, машинально погладил череп мертвого бобика.
– Он же сейчас ее съест!

Герои следили за насекомыми, затаив дыхание. В темном, непроглядном тоннеле забрезжил лучик надежды.

***

Ифрит шел к обители, обзывая себя самыми последним словами.

Как он мог быть таким эгоистом, и поставить какие - то свои надуманные проблемы выше общего дела? Вместо того, чтобы молиться за благополучный исход ритуала, он метался по Гротам, думая исключительно о спасении своей крылатой задницы.

Народу в молитвенном холле, несмотря на такой важный и ответственный день, было немного. Только давешня бабка, которую - то и человеком считали с большой натяжкой.

Демон пролетел мимо старушки, привычно улыбаясь на ходу, опустил руки в чан с освященным маслом и вымазал лоб.

Голос бабки долетал до него с опозданием, но что она говорит, юноша так и не разобрал. В лоб словно стрельнули раскаленной горошиной. Ифрит пощупал голову. На том месте, где ее коснулось масло, кожу щипало. Проклятая сущность! Ифрит прикусил губу и через силу начал литанию.

– Талла Криатура Ниуэнсин Вар - Джубох

Во время молитвы, Ифрит полностью отключался от внешнего мира и отдавал каждому слову все свои чувства. Литания поддержки, как , впрочем, и все остальные литании, начиналась с предварительного раскаяния. Специальным указом настоятельницы Ифриту было разрешено пропускать ритуальные удары челом, ибо после его молитв после его молитв пол в храме уже меняли два раза.

Но сегодня такой особый день и поэтому он может забыть обо всех запретах...

– Прости ты меня, недостойного...

Бух! Хрясь! Вшшш кхр

Далее следовали еще два удара, после которых грешник обычно получал полное прощение. Либо же становился идиотом.

Но дело застопорилось. Лоб намертво приклеился к полу. Ифрит попытался поднять голову, и застонал сквозь плотно сжатые клыки.

– Я ж тебе кричала, что паразит нейки туда клея налил!
– демон наконец - таки понял, что именно пыталась сказать добрая бабушка. А он то, грешный, подумал, что опять хотела рассказать про свою подагру.
– Поэтому ж тута никого нету, все в холле приклеенные сидять, воны ж как начали бошками своими биться, за настоятельницу нашу, так и сидять, родименькие.

– А ты почему не с ними бабушка?

– А шо мне, у меня ж там все равно кожа пересаженная!
– демон скосил глаз и содрогнулся. Изо лба бабушки был вырван кусок мяса.- Оторвала и пошла себе дальше. Ох милок, ты погодь, там наш настоятель Мильк уже потиху отходить начал. Часок так посиди и ты отстанешь.

Ифрит лишь замычал.

– Ладно, милок пойду я, а то скоро ж мой сериал начинается, надо ж досмотреть когда эта Брунгильда с комы выйдеть! Ну, бывай, Ифрит!

Бабуля потрепала его по плечу и ушаркала восвояси. Напоследок она еще раз задержала взгляд на демонской заднице и нахмурила лоб, как будто пыталась вспомнить что - то давно забытое.

Ирфит так и остался стоять на коленях. Он снова попытался отлепить лоб. Бесполезно. Клей неведомый поганец выбрал на совесть.

Дверь за его спиной снова скрипнула. Наверняка бабушка забыла унести свою метлу. Старая женщина страдала рассеянным склерозом и часто забывала не только рабочие инструменты, но и надеть одежду. В обители к этому давно привыкли и уже не ругались.

Бодрые, четкие шаги менее всего напоминали размеренное шарканье.

Людей было двое. Шаги первого напоминали цокот племенного жеребчика, от поступи второго пол меленько дрожал.

– А вот это - наш храм!

Ифрит похолодел, хотя для существа, нормальная температура тела которого была не менее ста градусов, это было очень сложно. Он узнал этот голос. Это он! Тот самый рыцарь...

Его собеседник, видимо, что - то спросил (от медвежьего рыка статуя Криатуры содрогнулась), рыцарь ответил ему лошадиным роготом.

– А какие тут сестры... пальчики оближешь...особенно та, что заведует деньгами. Ловкая дамочка, и наутро всегда дает конфетки, из тех которые идут на пожертвования.

Собеседник Рэя что - то проревел и рыцари загоготали снова.

Ифрит еще раз попытался рвануться. Бесполезно.

– Но самая аппетитная здесь, конечно, главная настоятельница, вот уже девка огонь! Но к ней так просто не подступишься если только...А это что такое?

Демону даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять одно.

Он попал.

Глава пять

Жестокость...

Площадь свободных пророков находилась неподалеку от храма. Она была небольшая, вкруг нее росли дикие груши. Заканчивалась она обрывом, на случай, если речи пророка не понравятся или жители Гротт покажут недостаточную свободу мысли

Ифрита затащили на небольшую сцену, стоящую неподалеку от обрыва. Монах во всем старался искать позитивное.

Его все - таки отлепили от пола. Это было хорошо.

Меч Рэя, оказывается, умел резать мрамор. Это было хорошо.

Пол в храме скоро опять поменяют, чтобы скрыть некрасивую дырку. Это было хорошо.

Ифрита приковали к стоящему на помосте столбу, а под ноги кинули вязанку бревен.

"Сжечь демона!" - раздалось в толпе.

А вот это было плохо. Очень плохо.

***

...Теперь вы видите: она может принимать разные формы.

Герои видели. Они клялись всем, что у них еще осталось, что не будут больше убивать ради убийства. Хотя бы для того, чтобы снова не попасть на этот семинар.

Мучения личинки прекратились. Сотлисса готова была поклясться - мошка поняла, что ее убивают только минуту назад, когда червь закончил выработку пищеварительных ферментов.

За свою жизнь великая героиня видела много бессмысленных и жестоких вещей. После червей в ней словно что - то сломалось.

Она поняла, что все эти шестьсот лет жила неправильно.

А еще одна поняла, что ей хочется на свежий воздух - любыми способами, даже если для этого ей придется превратить ассистентку в кровавое месиво. Как ни странно, этот вид жестокости она считала абсолютно оправданным.

***

– Добрые прихожане!

– Здарова, косой!
– радостно оскалился мальчишка, торгующий яблоками.

Старого настоятеля Биллика, бывшего торгаша, в народе любили...