Чтение онлайн

– Что? Так вот как умер мой сын?

– Мама, что вы слушаете этот детский лепет?

– Ставок больше нет!
– Вестник запрыгнул на помост следом. Сотлиссу и Ифрита он не стал выгонять, чтобы придать шоу остроты.
– А теперь - прошу любить и жаловать!

Наш!

Единственный и неповторимый!

Приговоренный!

Следом за Вестником на сцену поднялся универсальный Баламутский оркестр, который приглашали как на дни рождения, так и на поминки, и грянул туш.

Саксофонист случайно задел певца и тот упал со сцены. Там, где приземлился дедушка, мигом образовалась мертвая зона.

Народ спешил убраться подальше, что бы их, не приведи Криатура, не обвинили в убийстве. В случае со стариком, причиной смерти могло стать даже слабое дуновение ветра.

Скорбный вестник снял с головы несчастного мешок. Сотлисса почувствовала себя коренной жительницей Баламута. То есть- тихо помешанной.

– Ты?
– под мешком оказалась взлохмаченная голова ...Мастера - Вора!

– Ага!
– тот безмятежно улыбнулся и игриво подмигнул - Не плачь по мне красавица, жизнь любого вора рано или поздно заканчивается подобным образом.

– Тьфу!
– за такое жуткое клише героиня могла и придушить. Голыми руками.

– Вот видите! Его знает даже помощница нашей Матери - Создательницы - Ифрит продолжала гнуть свою линию.- И потом, жители Баламута, где ваше милосердие?

– Он украл деньги, которые я откладывала на вставные зубы для моей бабушки!
– маленькая девочка с ангельской внешностью выступила вперед. Золотые волосенки трепетали на ветру, а из огромных, небесно - голубых глазок готовы были политься слезы.

– Милый...ая..ое дитя - чтобы разглядеть, какого дитя полу, Ифриту, с его ростом, пришлось нагнуться - Мне тоже жалко твою бабушку - старушку...

– Жалко! А ты сам попробуй каждый день жевать сухари для этой старой ведьмы!
– с ненавистью прошептала малышка, показывая наполовину сточенные зубы и полный порезов рот - Для меня эти деньги были последним шансом вернуться к нормальной жизни.

– Это... ужасно!
– признал монах - Но ведь изначально Мать - Создательница повелела рубить ворам по пальцу правой руки на каждую кражу.

– Идея - супер!
– мастер -вор жизнерадостно показал инферналу отрубленную культю, на месте которой недавно был большой палец.
– Только слегка запоздалая!

– Но если и это не помогает, богиня заповедовала переходить на ноги.

– А я так любил шлепанцы с перепонками между пальцев - посетовал вор, кивая на закрытые мокасины, приклеенные к стопе суперклеем.

– Если и это не помогает, нужно отрубить левую кисть!

– Я бы закатал рукав, но меня держат цепи!

– Остается только голова!
– Вестник беспомощно развел руками. Он настолько вжился в образ, что ему стало практически жаль приговоренного.

– Не сметь!
– Ифрит кинулся на палача.

– Ух ты, а наш святоша, оказывается не так - то прост - Алесса задумчиво достала изо рта леденцового петушка и машинально провела язычком по губам.

Оболту как никогда хотелось поменяться местами с чертовой птицей.

– Ифрит сзади!
– Минерва попыталась спасти демона, но крик подыхающей от голода пичуги долетел до середины площади.

– Я не понимаЮ, гдЕ моЯ гитАра?

Кто - то решил пошутить и жестом указал на Ифрита.

Бум!
– кулак старого музыканта оказался куда сильнее ушей. Амортал ничком упал рядом с приговоренным.

– А, вот жЕ онА!

– Видите!
– Вестник пораженно смотрел на инструмент, который оказался у мастера - вора за пазухой.
– Он даже успел украсть гитару, хотя все это время был у нас на виду.

Вестнику под нос сунули неряшливо скрученную бумажку. Тот развернул ее и радостно гаркнул:

– И у нас есть победитель, который угадал, что под мешком скрывается Дзинь-Дан, неуловимый мастер - вор.

– Не называйте меня по имени!
– вор поморщился.
– Я его ненавижу!

– А как тебя называть - ведущий ободряюще хлопнул приговоренного по плечику.
– Криворучка, хе-хе?

Это была шутка. Но никто не засмеялся.

– Меня зовут мастер - вор!
– хмуро повторил осужденный.

– Хорошо, мастер - вор, учтем это при составлении надгробия, ой, хотя я забыл... в выгребной яме нет надгробий, а крысы не умеют читать хе-хе-хе! Хм.

Лица присутствующих вытянулись и стали эластичными, словно перед казнью их долго - долго вымачивали в керосине. Начиналась пятиминутка "Склепных юморесок" - неизменного атрибута каждой смертной казни, придуманного для того, чтобы осужденные отходили в мир иной с улыбкой на устах. Чаще всего это была улыбка облегчения. От того, что им больше не придется слышать этот ужас.

– Вы не тронете этого человека!
– в ход пошел самый главный аргумент Сотлиссы Бесельведейской. Сиськи пятого размера, которые при сильном нажиме могли довести человека до удушья.

– Конечно, нет!
– Вестник энергично замахал головой и, на всякий случай, руками.

Рукава его пестрой рубашки мелькали в воздухе. Минерве это напомнило первый бал - маскарад в школе магии, когда единственный в группе мальчик - дальтоник оделся в чудовищный розово - желтый костюм и утверждал, что он снежинка.

Тогда на это не обратили внимания, а на третьем курсе он случайно перепутал реактивы. "Снежинку" хоронили в закрытом гробу.

– У нас есть победитель, а значит, настало время казни - вжик!

Сотлисса приготовила свиток.

– Казнь - вжик, а что это...?

– Вжик!
– голова мастера - вора покатилась к ее ногам.

Стоящая в третьем ряду подтанцовки девушка в блестящем купальнике, стыдливо отерла длинную косу и стала в строй.

– Мастер - вор!
– на глазах героини этого человека убили во второй раз. Нужно было, конечно, заплакать, однако Сотлиссу терзала некоторая неуверенность.

Безголовое тело упало на эшафот как грузный куль с картошкой. Из шеи хлестала кровь.

– Вжииик

вжииик

вжииик

Пять минут

И тебе кирдыыык!
– пропели вокалистки задорный джингл.

– Казнь "Вжик" - сама гуманная и безболезненная казнь в мире! Участвуйте в нашей лотерее!
– жизнерадостно объявил Вестник.

– Мама, мамочка, меня тошнит!
– давешний мальчик теребил маму за подол, стремясь увести ее подальше от жуткого места.

– Смотри мне! Будешь языком трепать почем зря, в следующий раз поведу тебя на "казнь-ракушку".