Амор(т)альная история
Шрифт:
– Казнь "Ракушка", специально для непослушных деток!
– Вестник присел на корточки и заговорщицки подмигнул.
Диття залилось горючими слезами.
– Ну, мы тогда, пожалуй, пойдем!
– Сотлисса с некоторой натугой взвалила на плечи тело Ифрита. Она не хотела знать, что из себя представляет казнь ракушка.
– Не то-ро-пись!
– бэк - вокалистки заступили ей дорогу
– А ну в сторону!
Красотки ощетинились смертоносными косами.
– О, горе мне, горе!
– Вестник картинно снял у себя скальп и швырнул его рядом с телом мастера - вора. Собравшиеся возле него крысы шуганулись в стороны.
– Вы нарушили ход казни, поэтому по законам нашего города вас ждет...
– Что их ждет? Что их ждет? Что их ждет?
– жадно расспрашивали друг друга вокалистки.
– Ямаааа!
– радостно обвестил ведущий и тотчас кинулся к свежеиспеченным осужденным.
– Ваше последнее слово перед заточением?
– Вы там тоже выступаете?
– руки героини были заняты Ифритом, к тому же пробиваться с боем было бессмысленно. Косы были острыми.
– О, нет, я пою только на площади по Скогам и Руттонам. По Корниганнам к нам в гости приезжает дорогая матушка моей жены.
– Тогда мы согласны!
414 год от первого пришествия
Четвертая Скога Врожупуха месяца
По дороге в Запретное Королевство.
– Я - Громила Гронд!
– Я просто счастлива!
– Гыыы!
– шершавая чешуйчатая морда лучилась от удовольствия.
Хоть Громила и родился в самом сердце Запретного Королевства, он решительно не понимал сарказма. Впрочем, Гронд не понимал примерно девяноста процентов того, что ему говорили, если информация при этом не сопровождалась ударом плети, либо ожогом.
– И все - таки - Магдала не оставляла попытки докопаться до истины.
– Настоятельнице частенько говорили, что ей бы более подошла профессия палача.- Куда мы идем?
– Гронд!
– Здорово! А долго еще нам идти?
– Гронд?!
– Я говорю, далеко - Магдала развела руками, показывала длину расстояния, или - руки приблизились друг к другу - Не очень?
– Гронд!
– монстр обиженно вытянул губу и начал стаскивать с себя меховые трусы.
– Нет, я не то имела ввиду!
– настоятельница отрицательно замахала руками.
Несмотря на то, что мозги Гронда имели всего лишь одну извилину, которая в лобной части замыкалась в кольцо, низменные инстинкты были ему не чужды.
– Гронд!
– Ну и Криатура с тобой! Хоть трясти - то можно не так сильно?
– Гронд!
– покаянно пророкотало чудище и треснуло дубиной по башке одного из гоблинов, который шел в драном халате.
Тот недовольно заворчал и сделал лапами пару пассов. Сфера - клетка поплыла более плавно.
– Так ты все - таки меня понимаешь!
– настоятельница поплотнее закуталась в тот жалкий кусочек ткани, который ей выдали в качестве одежки.
– Я - громила Гронд!
– Ох, прости, что спросила!
Глава 9
Эксцентричный город Баламут.
Позорная Яма.
И все - таки Мастер - вор был симпатичным. Если бы только был живым...
Голова лежала рядом с телом, и в этом была самая большая проблема парня.
Однако тюремным крысам было все равно. Грызуны мирно хрумкали свежатиной и радовались жизни.
Великая героиня вздохнула. Жалко парня. И как, интересно, он сумел прийти в себя после дверного заклятия?
– Прости меня, о Благодатная, за прегрешения мои тяжкие и дай умереть с чистой совестью...
Отблеск одного единственного, подыхающего факела наполовину освещал коленопреклонённую фигуру. Ифрит стоял на их постели (или диване, или софе, или кресле - то, как использовать эту кучу соломы, зависело исключительно от фантазии узников). Кроме соломы из мебели наблюдалось шикарное биде (ведро с выщербленным краешком) и паркет в виде горсти крысиных какашек. В остальном в яме была лишь голая земля.
– Во Славу твою да отойдет моя печень к моему дорогому батюшке Моннаку, ибо она ему нужнее...
Сотлисса вздохнула и вновь перевела взгляд на обезглавленное тело. Смотреть на него было гораздо приятнее, чем пятый час подряд слушать стенания недоделанного монаха.
Ифрит пришел в себя уже в яме. Узнав, что их - "о ужас, Криатура Пресветлая да как он мог докатиться до такого"- бросили за пособничество и попытку отбить опасного преступника, амортал пошел белыми пятнами. В сочетании с начинающей краснеть кожей (по пути Алесса рассказала, что кожа начинает краснеть у всех аморталов мужского пола) выглядело просто потрясающе. Сотлисса давно не видела такого красивого мухомора, и тотчас начал каяться.
– Прости за то, что омрачу своим смрадным дыханием твои священные кущи...
Крысы пировали. Одна из них то и дело настороженно поглядывала на Сотлиссу. После откусила мизинец и принесла его героине - мол, хочешь?
– Нет, спасибо!
– амазонка умилилась столь щедрой зверушке.
– И да не забрызгаю своею грязною струёю твои священные озера...
– Ого!
– Сотлисса удивленно покосилась на молитвенник. Ее интересовали два вопроса - кто автор и как скоро он закончится.
Бесполезно. Благочестивый амортал едва осилил первую четверть здоровенного талмуда. Амортал, как же. Сотлисса вспомнила, как однажды в их партию занесло одноглазого и однорукого мечника, который видел живого амортала. Собственно говоря, именно после этого он и стал одноглазым и одноруким.
"Высокий, как оглобля, крупный, как бык, рогатый, как вилы -до того, как пойти в мечники, парень жил в деревне, - а сзади крылья и хвост чисто метла... Без сомнения, Ифрит был настоящим аморталом, только вот...
– Криатура благодатная, да не оскудеет чаша вечного прощения и любви, которые даешь ты чадам своя....
Сообщить пареньку об этом явно забыли...
Конечно, все эти раскаяния и благочестивые куплеты во славу Матери - Создательницы, это -хорошо, но, как говорят у них в Поднебесных скалах, детей рожать тоже надо!
Луна выползла на небо, полностью осветив стенки ямы, тело мастера -вора, молящегося повелителя Запретного Королевства... Сотлисса давно не отдыхала в такой веселой компании.
Сверху их "камеру" прикрывал решетчатый люк. А вот с этим уже можно работать. И желательно вдвоем.
– Эй ты, богомол!
– Ненавидящих и обижающих нас...
– Ау!
– И убереги...
– Да прекращай ты свои дурные песенки, а то с утра нас прикончат!
– Великая героиня, прошу, не прерывайте меня, я молюсь - амортал смирено сложил крылья и склонился к священному писанию. Когти сверкали в лунном свете.