Чтение онлайн

Сидящий в глубинах человека зверь вышел на свободу и произвел эффект, которого никто не ожидал, в том числе и сами большевики. Все заглянули туда, куда до этого никогда не заглядывали. Все пережили катарсис и преобразились. Теперь большевики не сомневались, что удержат власть.

«В эти трагические дни революция переживала внутренний перелом. Ее «доброта» отходила от нее. Партийный булат получал свой окончательный закал. Возрастала решимость, а где нужно — и беспощадность». (Троцкий «Вокруг Октября»).

Ленин про тот период говорил, что если бы мы действовали словами, убеждением или еще как-нибудь, но не террором, то не продержались бы и двух месяцев. Он подчеркивал, что террор им был навязан, что никакого другого выхода из той ситуации не было.

Красный террор официально начался 5-го сентября 1918 года, и формально был отменен 6 ноября в том же году, т.е. длился «всего» два месяца. Официальная отмена террора означала, что людей на улицах перестали арестовывать. Но его дух продолжал жить, задавая направление.

В мае 1922 года Ленин, определяя принципы судопроизводства, говорил, что обещать устранить террор было бы самообманом. Не бывает диктатуры без террора. И так как советская власть есть диктатура пролетариата, террор на всем протяжении будет ее постоянным спутником.

Во время белого и красного террора обе стороны совершили множество зверств, но Ленин оказался прав на счет того, что русский человек добр, и потому не хватит его на настоящий террор, под которым он понимал развернувшийся во время революции 1789-1794 года террор во Франции.

Маркс пророчески писал о рождаемых теми временами революционерах: «Нынешнее поколение напоминает евреев, которых Моисей вел по пустыне. Он должен не только завоевать новый мир, но и погибнуть, чтобы освободить место для людей, пригодных для нового мира».

***

При СССР период становления советской власти был мифологизирован. Со школьной скамьи дети учили, что были революционеры, боровшиеся за счастье народа, и контрреволюционеры, где одни желали вернуть царя и феодальный строй, другие передать власть министрам-капиталистам. Те и другие жаждали власти, чтобы пить народную кровь. Хорошие революционеры были красными и сражалась с белой контрой. Красные победили, потому что добро всегда побеждает зло.

После СССР началась мифологизация наоборот. Стали учить, что были красные, которые по сути нелюди, уголовники и людоеды, разрушавшие старую добрую Россию и убивавшие цвет нации. И были белые, благородные царские офицеры, сражавшиеся за веру, царя и отечество. И так как белые сражались по рыцарским правилам, они проиграли красным, которые воевали бесчестно и подло. Подлые победили и до 1991 года душили народ, пока добрый Запад не спас всех.

Рассуждать, какой террор лучше, с тем же успехом можно выяснять, какой маньяк лучше. Террор — технология подавления воли к сопротивлению. Технология оценивается эффективностью, а не насколько она соответствует меркам, предназначенным для межличностного общения.

Когда Корнилов в 1917 году ушел на юг организовывать сопротивление, его армия поначалу насчитывала около четырех тысяч человек. Что было делать в этой ситуации со сдающимися в плен? Отвлекать на их содержание и охрану и без того ничтожные ресурсы? Если нет, то что, отпустить? Но тогда с какой целью брать? Остается или прекращать воевать, или убивать сдававшихся в плен. Корнилов не прекратил воевать. Генерал теперь не видел проблем с пролитием русской крови.

Когда Наполеону в Египте сдались четыре тысячи офицеров под его слово сохранить жизнь, он потом целую ночь думал, что с ними делать дальше. Если оставить под охраной, значит, большие силы на это отвлекать. Если отпустить, они снова за оружие возьмутся. Самым правильным по логике и уму, но не по сердцу, было расстрелять пленных. Наполеон поставил ум выше сердца.

Когда белая армия оставила Крым, советская власть начала всех, кто походил на офицера, без суда и следствия расстреливать. По человеческим меркам это ужасно, и осудить это легко. Но как правильно нужно было поступить новой власти? Доподлинно было известно, что белая армия ушла с намерением взять реванш. Для этого оставила в Крыму своих агентов. Несложно догадаться, на чьей бы стороне они воевали, когда Гитлер пришел в Россию воевать против власти большевиков.

Чтобы верно понимать божеские заповеди, имеющие корнем иудаизм, нужно к указаниям «Не убий»; «Не укради» мысленно добавлять «своего». Не убий своего, не укради у своего. С чужим по ситуации, с ориентиром на свою цель, а не на абстрактные понятия. Это ни плохо, ни хорошо, это жизнь. Кто не отличает своего от чужого, тот всегда слаб, а значит, потенциально он чье-то питание.

Чтобы правильно понимать Ленина, Троцкого и прочих лидеров большевиков, когда читаете их объяснение сложных решений, держите в голове, что писали они не с целью изложить факты, а придать легитимность своим действиям. Их работы не отражают реальности, как не отражают ее и работы проигравшей стороны. Все тянут одеяло на себя, и правда, как обычно, посредине.

Красные победили, потому что у них была идея, позволявшая концентрировать усилия на одном направлении, что делало их монолитом. У белых не было внятной цели. Их объединяла ненависть к своим врагам, но их движение было разношерстным, монархисты, эсеры, демократы.

Красных можно сравнить с человеком, пришедшим в магазин с ясной целью, чего он хочет купить. Белые похожи на человека, пришедшим в магазин с длинным списком, в котором было написано, чего не надо покупать. Но там не было, что надо купить. В какой мере первый покупатель эффективнее второго, в такой мере красные были эффективнее белых.

Гражданская война в России в 20-х годах ХХ века была войной революционеров-коммунистов с революционерами других взглядов, к которым присоединились и выступавшие за восстановление старого строя монархисты, исходя из принципа «враг моего врага мой друг».

Сглаживание

Большевики хотят сгладить впечатление от своих действий и показать всему миру, что власть они захватили таким некрасивым способом, и удержали таким негуманным не ради шкурных интересов, а чтобы построить новый мир, свободный от гнета эксплуататоров и религиозных догм.

Фундаментом царской России было признание Бога. Из его заповедей выводились и на них опирались все базовые положения. Так как нарушение догм Церкви разрушало основу государства, власть определяла нарушение уголовным преступлением. Церковь говорила, что Бог разрешает связь только между супругами и только в репродуктивной форме, а все иные виды проявления эротизма есть нарушение воли Бога и запрещены. Власть следила за соблюдением этих запретов.

Основанием советской России стало отрицание Бога. Христианские ценности необходимо было вытравить из общества. Если они оставались в обществе, пусть даже под другим обличием, это исключало выведение из коммунистического учения базовых положений и курс на коммунизм.

В рамках этого направления атеистическая власть говорит, что заповеди христианского Бога для нее ничем не отличаются от указаний античного Зевса или южноамериканского Уицилопочтли. Атеист в своих делах ориентируется не на заповеди того или иного мистического персонажа, а на благо человека и общества, и потому церковные заповеди для нее ничтожны.