Чтение онлайн

Путники остановились у груды металлолома из ржавых кабин комбайнов, сеялок, теребилок и прочих агрегатов, сваленной перед полуразрушенным ангаром.

— Идем, — вступил Скипидарыч на бетонный пол ангара. — Видишь след от протекторов?

— Где? — Деснин, вошедший за Скипидарычем в ангар, не мог ничего рассмотреть.

— Ну вот же, раньше он четче был. Откуда он идет? От того костра на краю ангара. Там обычно пацаны изоляцию с кабеля жгут.

— Зачем? — снова не понял Деснин.

— Так принимают только чистый алюминий. Все вилки, ложки да кастрюли уже посдавали — теперь вот провода режут. Подожгут — и капают изоляцией в одно место. Целую лужу уже накапали — она даже застывать не успевает. Если он в нее въехал, значит не знал. Да и потом, местные-то сюда и на танке не поедут. Знают, что сами все торцы уже на кирпич разобрали — непонятно как крыша держится.

— Да погоди ты. Кто «он»?

— Как кто? Киллер, едрень фень. Не ехать же ему на машине прямо в деревню — вот он ее здесь и оставил. Вот прям здесь, — Скипидарыч присел на корточки у едва различимых следов. — Глянь, чьи протекторы?

— Иномарка вроде, — приглядевшись сказал Деснин.

— Во, а у нас во всей деревне одна только — у Пафнутия. Да еще у корешей евонных, тех, что к церкви подъезжали. Но я сравнивал — не подходят. Когда Пафнутий на этой тачке в первый раз прикатил, у нас вся деревня высыпала поглазеть — только по ящику такие и видели. Разве что по частям не разобрали, в общем, знают его тачку как свою. А значит здесь стояла чужая тачка.

— Железно, — усмехнулся Деснин. — И это все, что ты хотел показать?

— Не, не все, — Скипидарыч торжественно извлек из кармана некий предмет, в котором разве что по колесику можно было признать бензиновую зажигалку. — На пепелище нашел.

— И что?

— А то, что Никодим сроду не курил.

— Ну, мало ли, это еще не улики, да и какой дурак будет их оставлять?

— Вот и в ментовке мне то же самое сказали, едрень фень. Но все равно — хоть что-то. Тачка стояла? Стояла. Зажигалка была? Была. Тут и без дедукции ясно — поджег.

— Ну ты прям Шерлок Холмс какой.

— Не смейся, — обиделся Скипдарыч. — Я, между прочим, лет 20 назад дело раскрыл. Мне менты даже благодарность выписали.

— Да ну, — равнодушно произнес Деснин, что явно задело Скипидарыча.

— Вот те и да ну. Взяли с церкви тогда Николу угодника.

— Хм, губа не дура, — усмехнулся Деснин, вспоминая свое покушение на эту икону.

— Во-во, — согласился Скипидарыч. — Ну милиция сразу лапки кверху, мол профи работал, улик нет. Насчет профессионализма — это да. Знали, что Никодим как раз ушел в дальнюю деревню соборовать кого-то, да там и заночевал. К тому ж отключили электричество и телефон перерезали. Я как сердцем чуял, вот и пошел глянуть на церковь. А темнота, не видно ни зги, только слышно как решетку пилят. Я встрял было, да только слышу, как один другому говорит: «Замочи, мол, этого». Кто их знает, могут и грохнуть. Ну я и сбежал, потому как не пил тогда. А пьяный я бы показал им еще. Ну пока до города добежал, пока ментов нашел — смылись воры.

Но выяснилось еще кое-что. Сняв иконы, воры эти святотатствовать не закончили. То ли приспичило уж так сильно, то ли съел чего накануне, а может и специально. Короче, наложил один из них прямо посреди церкви кучу. Менты долго бродили вокруг эдакого вещдока, не зная как к нему подступиться. С одной стороны вроде как улика, а с другой — дерьмо дерьмом. Что с ним делать — не брать же тест на ДНК, да и не было тогда такого. Ну наши деревенские тут же заявили, что никто, кроме заезжего святотатца такого наворотить не смог бы. Наверняка та же бригада работала, что и месяц назад в райцентре. Только тогда обнаглевшие воры оставили на алтаре пустую бутылку портвейна, ну точно издевались. Они в тот год вообще много церквей обчистили.

Помню, покойный Ксенофонтыч приезжал — хороший следователь был, старой закалки, и все ворчал: «Ну никакой зацепки, все чисто. Ни следов, ни пальцев — в перчатках работают, хм. Насмотрелись, сволочи, видаков — все по всем правилам делают, комар носа не подточит, все замели. Профи, мать их за ногу. То ли дело раньше. Нет, не тот уголовник пошел, с закавыкой».

Ну побродил-побродил, в церкву зашел, перед Христом на распятии встал и говорит: «До чего дошли — в церкви гадят. Экую кучу наворотили, гады. Издеваются, а ты, ты все прощаешь. Тебя в левый глаз бьют, а ты правый подставляешь. Не, устарели твои понятия, перестраиваться пора, иначе не выживешь. Один раз воскрес, так заново распнут. Такие уж у нас времена, товарищ Бог, перестройка, мать ее!»

Так и уехали ни с чем. Сказали до утра ничего не трогать. А я-то думаю: Никодим вернется, как увидит что посреди церкви лежит… Взял лопату, хотел все это дело выкинуть. Тоже к Христу подхожу и говорю: «И что же это Ты позволяешь так себя грабить? Вот сволочь! Он же ведь непросто в церкви нагадил — он в душу Тебе нагадил! Он ведь не только над Тобой, но и над нами изгаляется. Если уж себе помочь не можешь, так хоть нам помоги, успокой душу!»

Ну и пошел к куче, а темно. Так и вляпался. Вот сволочи, думаю, еще подтиркой прикрыли… И тут вспомнил я как менты ругались, что отпечатков пальцев нигде нет, в перчатках сволочи работают, и словно осенило: А подтирался-то он, чай поди не в перчатках!

Картина смешная, наверно, была: стою в куче дерьма с подтиркой в руке и ору: «Пальцы!». В общем, в жутком восторге пребываю. Потом про меня анекдот сочинили, мол, Скипидарычу сам Бог послал вещдок. Ну а тогда взяли бумажку на экспертизу — и точно, отпечатки пальцев на ней были. Ну а дальше — дело техники. Пальчики эти оказались в картотеке. Объявили розыск, а вскоре и вора и его подельщика взяли. Гастролеры оказались, едрень фень. А теперь и местные так и норовят свистнуть икону какую да пропить. Дурачье: Пафнутий уже давно все сменил. Но Бог — он особый потерпевший. Метит шельму, ой метит.

— Ну а какое это все отношение к Никодиму имеет? — не понял Деснин.

— Экие вы все нетерпеливые, едрень фень. Вот и менты мне все: короче, короче. Не могу я короче. И присказка эта тоже значение имеет, потому как еще тогда…

— Ты ближе к делу можешь, или нет? — оборвал Скипидарыча Деснин.

— Могу. Сюда я тебя привел, чтобы ты меня совсем за больного не посчитал. Потому что главная улика вот тут, — Скипидарыч постучал себя по голове. — Лет пять назад грохнули у нас здесь неподалеку одного бизнесмена, или бандита — их и не разберешь. А я за грибами ходил — могилку вот и нашел посреди леса. Тут такое началось… Но самое странное, что киллера все же нашли. На следственный эксперимент даже привозили. Запомнил я его тогда. Такой… никакой. Только вот вся харя в веснушках. Я у ментов так и спросил: что ж это за киллер такой, непохож на киллера-то. А они мне: ты чего, это ж Санька Мокрый, у него и кликуха оттого, что он мокрушник-беспредельщик. Деньги для него не главное — сдвиг по фазе, в общем. Мы, говорят, его давно пасем, вот, наконец, прищучили. Обычно такие долго не живут, но этот, видимо, исключение. И чего ты думаешь? Потом так и отпустили, едрень фень. Видать, кто-то что-то… Но не важно. Главное, видел я его на пожаре. Как увидел, так и понял…

— А он знал, что из-за тебя его повязали? — вмешался в повествование Деснин.

— Так я ж свидетелем проходил.

— В таком разе, может, это он не Никодима, а тебя спалить хотел, в отместку.

— Че ж он, дурак?! Мою кладбищенскую сторожку с никодимовой избушкой попутать.

— Но если это заказ, — Деснин еще раз посмотрел на след протектора, — и киллер здесь был… тогда уж совсем…

— Вот и я про то. Черти что твориться. Ладно бы кого — таких людей грохать стали.

Видно было, как у Деснина передернуло скулу, но он держал себя в руках.