Чтение онлайн

– Распорядись насчёт строительства, Акио!
– Велел господин Ёшиаки. – А за Мамору в храм уже послали?

– Ещё три дня назад, но он пока не может прервать испытание, - ответил Акио. – Отец, ты так и не сказал нам, с чего Асакура-сама решил проявить такую щедрость. Не из одного ведь дружеского расположения, учитывая, что наш дед и его отец не раз встречались на поле боя? Что ты ему пообещал?

– Акио, тебя всегда интересуют какие-то глупости! – Недовольно махнул рукой Рю. – Подумаешь, отчего да почему… Нет совершенно никакой разницы!

– Разница есть! – Возразил Акио, разглядывая столбцы иероглифов через увеличительное стекло. – Всё, за что не нужно платить деньгами, в результате обходится втридорога. Так что, отец?

Ёшиаки помолчал, глядя в сторону.

– Мы с господином Райдоном подписали договор, согласно которому клан Асаи становится вассалом клана Асакура. Теперь мы больше не можем считать себя независимыми. Но фактически мы никогда и не были свободны.

– Мы, родственники императора, будем подчиняться каким-то простолюдинам! – Тут же вскипел Рю. – Это же просто смешно!

– Не горячись, Рю. – Акио продолжал в упор глядеть на отца. – И только из-за этого великий Райдон осыпал нас такими милостями? Если он каждому из своих вассалов дарит по пятьдесят тысяч коку в год, то удивительно, как он ещё не разорился.

– Возможно, он ещё богаче, чем мы о нём думаем, - тихо ответил Ёшиаки.
– Акио, где же Широ?

– Где обычно. В саду.

…Единственным богатством провинции Нидзёмару был роскошный сад тутовых деревьев. Крестьяне занимались производством шёлка. Он получался далеко не таким тонким и нежным, как китайский, и стоил недорого, но всё же позволял сводить концы с концами. Считалось, что безвкусные плоды шелковицы употребляют в пищу только деревенские жители, но из-за бедности семье Асаи не приходилось выбирать: плоды мариновали и ели с рисом. Приближаясь к саду, господин Ёшиаки почувствовал удовлетворение от того, что в ближайшие несколько лет ему больше не придётся есть эту гадость. Вот только…

Да, он был вынужден принять предложение Асакура. Внутренне негодуя, ненавидя самого себя, он приложил свою печать к договору, с которым был совершенно не согласен, и с этого момента один из его сыновей больше ему не принадлежал. Асаи Широ перестал быть Асаи Широ. Теперь у него и вовсе не было имени.

Господин Ёшиаки чувствовал вину за то, что не колебался в выборе. Конечно, продавать собственных детей чудовищно, но если уж продавать, то только Широ. Кого же ещё? Рю – нет. Акио – никогда. Мамору – монах и вообще не от мира сего. А Широ… что Широ? Просто четвёртый сын.

Когда Касуми, родив троих крепких мальчишек, забеременела в четвёртый раз, Ёшиаки сильно обеспокоился: жена была слишком слаба. Повитухи уверяли его, что всё хорошо, и сама нежная Касуми, положив ладонь на растущий живот, говорила: «Надеюсь, в этот раз будет девочка». Она не уточняла, с чем связаны её надежды, но это было понятно без слов: владение Нидзёмару и так слишком мало, чтобы делить его на части, а девочку можно было удачно выдать замуж, укрепив связи между кланами. Даймё Асаи, вопреки тем отцам, которые любят только сыновей, тоже надеялся на рождение девчушки, похожей на Касуми.

Он был в военном походе, когда примчавшийся на взмыленной лошади гонец сообщил ему, что, во-первых, его жена скончалась родами и что, во-вторых, он снова стал отцом мальчика. Гонец спрашивал, как Асаи-сама пожелает назвать ребёнка, но Ёшиаки, растерявшись от горя, не мог ничего придумать. Наконец он выговорил: «Назовите его Широ[1]» и велел гонцу поскорее убираться вон.

Отец любил Широ не меньше его братьев, ведь мальчик ни в чём не виноват. Да, он не отличался никакими талантами и рос без особого надзора, но он был ничуть не хуже Рю, Акио и Мамору. Несправедливо было относиться к нему как-то иначе.

До сих пор Ёшиаки не задумывался, чем бы мог заняться в жизни его четвёртый и последний сын. Ему и в голову не приходило, что кто-то в здравом уме решит сделать Широ наследником огромного состояния. Мальчик никогда не проявлял особенных успехов ни в науках, ни в изящных искусствах, ни в технике сражения. Его братья – каждый – в чём-нибудь превосходили его, а Широ уступал им всем. Он не вышел ни ростом, ни статью и, хотя был довольно миловиден внешне, совершенно терялся на фоне высоченного красавца Рю и изящного тонкокостного Акио. Широ был не слишком общителен, дружить ему было не с кем, только старший брат Мамору умел найти к нему подход. Но с тех пор, как два года назад Мамору покинул их и ушел в храм, Широ лишился единственного друга и рос, как сорная трава. Он учился – не слишком усердно, пытался читать – не слишком внимательно, пытался изучать кен-дзюцу – но у него не получалось, удил рыбу в пруду и гулял по саду, жуя чёрные ягоды тутовника. Старшие братья любили его, но почти не замечали. Кто бы мог подумать, что именно Широ суждено спасти всю их семью от исчезновения.

Перейдя по шаткому мостику через ручей, Ёшиаки разглядел мальчика, сидящего на камне и рассеянно разглядывающего шелковичный кокон. Заметив присутствие отца, он низко поклонился. Ёшиаки кивнул в ответ, подошёл и сел рядом, так, чтобы видеть лицо сына.

Кожа Широ была белее, чем у братьев, а глаза – редчайший случай – были серыми и прозрачными, как небо. В остальном же он ничем особенным не выделялся: стянутые в пучок на затылке чёрные волосы, заношенное кимоно, мягкие руки князька. Во взгляде, обращённом на отца, не было ни капли любопытства.

– Чем занимаешься? – спросил Ёшиаки, не зная, как начать разговор.

Широ неопределённо повёл рукой. Понятно, ничем.

– Почему ты не переоденешься? Вам с братьями сшили новую одежду.

– Спасибо, но мне в этом удобнее, - ответил Широ.

– Я думаю, тебе всё-таки стоит помыться и надеть чистую одежду, ведь завтра ты уезжаешь.
– Сказал даймё Асаи, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Во взгляде мальчика мелькнуло нечто, похожее на лёгкое недоумение.

– Уезжаю? Куда?

– В соседнюю провинцию. К господину Асакура.

Серые глаза широко распахнулись.

– Зачем?

– Теперь ты будешь жить там. Господин Асакура оказал нам честь, пожелав усыновить тебя и сделать своим наследником.

Широ молчал, продолжая глядеть на отца.

– Ты понял меня, Широ?

– Да.

– Завтра ты уезжаешь.

– Завтра утром?

– Да, завтра утром.

Мальчик опустил голову. Худые плечи дрогнули. Опасаясь, что Широ может разрыдаться, господин Ёшиаки заговорил нарочито грубо и недовольно:

– Тебе уже четырнадцать лет, а пользы от тебя никакой. Сам видишь, дома тебе делать нечего. Господин Асакура не даст тебе прохлаждаться, уж будь уверен. Будешь жить в огромном замке, с десятком слуг, воевать, путешествовать… ну чем плохо?

Широ молчал.

– В общем, дело решённое, - весело закончил Ёшиаки, - собирай вещи и завтра в путь.

– А братья знают? – Шёпотом спросил Широ.

– Нет, я хотел рассказать сначала тебе. Сейчас поговорю и с ними. Правда, Мамору не успеет прийти из храма… ну неважно, как-нибудь через годик-другой, когда обустроишься, позовёшь нас всех в гости. Правда?