Чтение онлайн

– Прошу меня извинить.

– Да ладно тебе, не обижайся! Ну что тут за тайна? – Широ всем корпусом развернулся к Юки и приготовился слушать. Тому, видимо, очень не хотелось пускаться в откровения, но увильнуть он не мог.

– Всё дело в том, Широ-сама, что мой отец, Моринага Юкио, был знатным самураем и вассалом господина Асакура. Он был храбрым воином и сражался честно, но однажды…

Круглое лицо Юки приняло страдальческое выражение. Широ понял, что ненароком задел его за больное, и пожалел о своей бестактности.

– Я точно не знаю, что произошло, но, кажется, отец предал Асакура-сама. Он переметнулся на сторону противника и выдал какие-то военные секреты. Асакура-сама, когда узнал о предательстве, конечно, убил отца.

– Асакура-сама убил твоего отца? – Широ оторопел.

– Да. Он был вправе убить и всю нашу семью, и всех слуг, но умер только отец. Нас с матерью помиловали. Её только выслали за пределы Мино, а меня оставили прислуживать в замке. Господин Асакура очень добр.

– О… - Широ не знал, как реагировать. – И давно ты прислуга?

– Уже почти год, - ответил Юки. – Сначала было тяжело, но… Теперь вы презираете меня?

– Что?.. Нет, конечно, нет!..

– Благодарю вас, - Юки церемонно поклонился, едва не коснувшись головой сидящего в ванне Широ, и вдруг тронул его за плечо, привлекая внимание.

Широ приблизил своё лицо к его, а Юки зашептал ему на ухо:

– Никогда не говори ничего плохого внутри замка, Широ! И в парке тоже нельзя! Каждое сказанное здесь слово непременно будет передано господину Асакура!

– Но где же тогда… - Громко заговорил Широ, но Юки моментально зажал ему рот ладонью.

– Широ, я ведь правду тебе говорю, молчи!.. Я тебе потом покажу, где можно беседовать не опасаясь.

Выбравшись из ванны, Широ переоделся в новые хакама и хаори, а Юки, дождавшись, когда он приведёт себя в порядок, поманил его за собой.

– Запоминайте дорогу, Широ-сама.

И Широ честно старался запомнить. Они прошли по одинаковым пустым коридорам, два раза повернули налево, один раз направо, и наконец упёрлись в глухую стену.

– Вот здесь говорить можно. Я долго искал это место! – Гордо сказал Юки.

Широ поглядел по сторонам. С его точки зрения, этот закуток не отличался ничем особенным.

– Почему здесь можно, а больше нигде нельзя?

– А вот догадайся! – Улыбнулся Юки.

Догадываться Широ не хотелось. Хотелось задавать вопросы.

– Ну, раз так, - прислонившись к стене, сказал он, - давай поговорим…

Кано, строящий пирамидки из камней

Клёны начинали краснеть на горе Ханакаяма, ведь здесь, ближе к небу и к богам, осень начиналась раньше всего. Послушник монастыря Ханакаяма по имени Кано сидел на дощатой террасе, подвернув под себя ноги, и складывал ровной горкой мелкие плоские камешки. Дело требовало высокой концентрации: галька была неровная, в зазубринах, положишь один неправильно – рухнет вся конструкция. По чистому гладкому лбу юноши стекали крупные капли пота, но больше он ничем своего напряжения не выдавал.

Досан, старик-настоятель, вышел из храма и проковылял мимо него, опираясь на палку. Кано так усердно занимается, верно, намеревается стать бодхисатвой ещё при жизни. Жалко, что драки интересуют его больше, чем молитвы, а то вполне можно было бы начинать готовить его себе в преемники.

Досан, осторожно передвигая плохо гнущиеся ноги, спускался по склону за водой: с северной стороны монастыря, за оградой, в трёхстах шагах вниз, находился источник. Он выкатывался из-под корней тысячелетней сосны и исчезал в камнях, а на середине его пути монахи давным-давно вырыли запруду. Вода была чистая, но такая холодная, что даже для питья её приходилось греть.

Поёживаясь, Досан присел рядом с источником и опустил в запруду ведро. Краем глаза он заметил, что крона одного из деревьев чуть-чуть колышется, а никакого ветра, между тем, не было.

– Ладно-ладно, не прячься! – Прикрикнул монах. – Момоко-тян, Кику-тян, или кто там? Выходите! Знаю, что там кто-то из вас!

– Что вы, святой отец, я и не думала прятаться! – Заросли затряслись, раздвинулись, и перед монахом предстала хорошенькая женщина лет двадцати пяти в тёмно-бордовом хаори на вате. – Я всего лишь шла за водой, да, за водой!

– Ага, за водой! Потащилась в гору, Кику-тян, вместо того, чтобы набрать из колодца в родной деревне!

– Какой там колодец! Здесь же вода гораздо чище и вкуснее!

– А знает ли твой муж, любезная, о твоём изысканном вкусе? Сдаётся мне, что он и не догадывается, где ты берёшь воду!

Кику тут же сделала плаксивое лицо.

– И не грех вам, отец-настоятель, говорить обо мне в таком тоне!

– Да-а, да-а! Знаю я все твои думки! Много вас сюда шатается, нечестивиц!

– И-и-и, ничего не понимаю! Дайте мне воды набрать, и я пойду!

– Воды набирай, а к Кано лезть не смей! Он к монашеству готовится, уже голову обрил, а вы тут бегаете у него перед носом! Момоко-тян на прошлой неделе прямо в комнату к нему пробралась с любовной запиской!

– Момоко? – Ахнула женщина. – Вот ведь паршивка! А ведь клялась, что никого, кроме своего Дзиро, не любит! Все волосы ей выдеру, как вернусь!

– Ну и деритесь между собой, а к парню не лезьте! Неужели не видите, что ему до вас дела нет?

– Э-э, святой отец, да не может такого быть, чтобы юноша восемнадцати годов не увлекался девицами! Если же не замечен в таком, то либо дурак, либо здоровьем хвор, либо ему ваш брат интереснее нашей сестры, и тогда ему в монастыре точно не место. Ну так что из этого похоже на Кано? Сами знаете, ничего!

– А ну иди отсюда, пустомеля! – Вскипел Досан. – Вот спущусь в деревню да всё расскажу твоему мужу!

– Ага, спуститесь вы, как же! Вы к воде-то спуститься толком не можете!

– Вот я тебя! – Монах замахнулся ведром, но ловкая женщина легко увернулась и с хохотом побежала вниз, к деревне.

Досан, кипя от ярости, снова опустился на корточки и опустил ведро в ледяной ручей. Только воду зря расплескал, а этой вертихвостке хоть бы что! И ведь мужняя жена, как и другие, а из-за Кано все с ума посходили! Досан нарочно уговорил своего ученика побриться налысо до принятия монашества, мол, так липнуть меньше будут. Ага, как же! Красоту ничем не скроешь. От блестящей головы Кано девицы совсем в помрачение впали, лезут прямо в монастырь, пугают монахов. Хоть стену от них строй!

Разозлившись, Досан доковылял до храма, со стуком поставил ведро на землю и рявкнул:

– Кано!!!

Послушник, складывающий каменную пирамидку, вздрогнул от окрика, и камешки рассыпались.

– Что? – Хмуро спросил он.

– «Что»! Почему это я, твой наставник, должен сам ходить за водой, пока ты тут прохлаждаешься?!

– Вы бы попросили, и я бы сходил.

– Ах, я тебя ещё и уговаривать должен?.. А ну живо вставай, бери метлу и прибирай террасу, не видишь, листьев нападало!