Чтение онлайн

Поразительно, насколько непохожими друг на друга могут быть родные братья! Рождённые от одних мужчины и женщины, сыновья Асаи не сходились друг с другом решительно ни в чём, поэтому каждый, исключая Рю, который вообще не любил думать, втайне считал себя особенным и немножко лишним.

Когда-то Акио казалось, что именно он наиболее чужой в этой семье. С Рю всё сразу было понятно: старший сын, наследник, умелый воин и беспечный весельчак. Отцовская надежда. Но ума ему явно не хватало: Акио знал, что Рю, несокрушимый внешне, сильно подвержен посторонним влияниям и падок на лесть.

Мамору – с детства отшельник. Акио так и не понял, что творилось у него внутри: возможно, душа Мамору была устроена просто и скучно, как у какого-нибудь травоядного зверька, а может, там таились фантастические глубины. Кто знает? Мамору даже перед семьёй не снимал с себя маску вежливого послушания.

Ну и Широ. Про него в семье Асаи принято было говорить нечто вроде: «вырастет – посмотрим», его никто не принимал всерьёз. Рано повзрослевший Акио редко общался с младшим братишкой, считая его неразумным малышом. Встретившись с ним после долгого перерыва, Акио скорректировал своё мнение: Широ перестал быть ребёнком. Скрытые ранее черты характера теперь ярко в нём проявились: это был смелый, немного взбалмошный юноша с обострённым чувством справедливости, горячим сердцем и некоторым количеством здравомыслия. Общаясь с Широ, Акио подумал, что их притягивает друг к другу не только родственная любовь: братья, пожалуй, могли бы подружиться. Если б только между ними было возможно полное доверие…

В ранней юности Акио пытался сблизиться с Рю. Рю в жизни волновали только две вещи: война и женщины. Ни то, ни другое, как вынужден был признать Акио, не волновало его самого. Однако ради Рю он готов был и учиться стрельбе из лука, и время от времени встречаться с хорошенькими крестьянками.

Зрение у него было отменное и меткость замечательная, но сил не хватало: стрелы падали, не долетая до цели. Акио старался, преодолевал слабость, и вскоре научился поражать цели, расположенные в тридцати шагах. Сильнее натянуть тетиву у него не получалось. С крестьянками вышло ещё хуже: в обществе девушек Акио чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что ни о чём, кроме побега, думать не мог. Крестьянские девушки в Нидзёмару были не лучше и не хуже, чем везде в Ниппон: миловидные, глупенькие, опрятные. Они смущались и хихикали, закрывая лица широкими рукавами, но были отнюдь не прочь прогуляться куда-нибудь с сыном Асаи Ёшиаки. Рю бесцеремонно пользовался их благосклонностью, но Акио так и не смог перешагнуть через себя.

Однако в этой среде у него неожиданно появился друг. Друга звали Нана, она была дочерью рыбака. Нана была такая же, как и все прочие крестьянки, и в то же время совсем не такая. Акио толком не смог бы объяснить, что именно привлекло его в её нежном, задумчивом лице, в грустных миндалевидных глазах, неуловимо напоминающих материнские, в спокойной улыбке. Всё это он видел и раньше, у других девушек, но никогда не обращал внимания.

Ему казалось, что смуглая перламутровая кожа Наны излучает свет. Вдвоём они подолгу сидели на холме под раскидистыми кронами клёнов, гуляли по тутовому саду, бродили по галечному дну мелкой речушки, приманивая мальков. Им обоим было по шестнадцать лет, и темы для разговоров находились всегда.

Акио любил книги и знал наизусть не одну сотню стихотворений – Нана даже не умела читать. Вряд ли она понимала хотя бы половину того, что рассказывал ей Акио про великих поэтов древности. Тем не менее, им было хорошо вместе, и Акио начинал думать, что из всей женщин земли только одну он, пожалуй, мог бы взять в жёны, если б ему предоставили выбор.

Однако всё закончилось по-другому. Рю, проявив необычную для себя наблюдательность, внезапно обнаружил, что младший брат склонен уединяться с одной-единственной девушкой из бедной рыбацкой семьи, а на других даже и не смотрит. Забеспокоившись, Рю из лучших побуждений доложил ситуацию отцу, а господин Ёшиаки, опять же из лучших побуждений, поскорее приказал выдать Нану замуж за первого попавшегося торговца и увезти её подальше из Нидзёмару.

Акио не протестовал, не спорил с отцом, не впал в отчаяние. Его прохладное сердце не было способно на сильные чувства к кому бы то ни было, и любовь к Нане в известном смысле не являлась любовью юноши к девушке. Узнав, что его лишили единственной родственной души, Акио ничего не сказал. Он замкнулся в своём одиночестве. Вечерами, свободными от дел, он часто гулял по местам, где раньше прятался от посторонних глаз вместе с Наной. Широ, тогда ещё совсем ребёнок, часто увязывался за ним и тормошил задумчивого брата, отвлекая его от тяжких размышлений. Широ…

Разозлившись на Широ, Акио лишился возможности узнать об опасности, грозящей в скором будущем брату. Вести о захватнических планах Торио и Кано долго не достигали его ушей: во дворце только и разговоров было, что о каком-то новом полководце из Овари, собирающемся совершить государственный переворот. Наконец, спустя более полугода после расставанья с братом, Акио случайно узнал о готовящемся вторжении в Мино – и о том, что в этих планах был замешан сам дайнагон Ямада.

– Почтенный господин санги, мне кажется, вы заснули?..

Насмешливый голос вывел Акио из забытья. Медленно приоткрыв глаза и выпрямившись, он увидел рядом с собой жену левого министра Сайто. Неотразимая, как всегда, она смотрела на него с выражением деланной любезности на точёном, будто фарфоровом лице.

– Вам что-нибудь нужно, госпожа Акэбоно? – Равнодушным тоном спросил Акио.

Война между ними началась ещё в тот день, когда Акио разглядел её умелое кокетство и, сообразив, что женщина пытается завлечь его в свои сети, расхохотался прямо ей в лицо. В тот раз он совершенно не желал её обидеть: просто сама мысль о романе с придворной дамой, любимицей императора, показалась ему донельзя забавной. Но Акэбоно приняла его веселье исключительно на свой счёт и страшно оскорбилась. Сам того не желая, Акио нажил себе опасного врага.

– Нужно? От вас? Что вы, господин Асаи, от вас мне ничего не нужно.

Вежливо улыбнувшись, Акио решил не обращать на неё внимания и подвинул поближе к себе недописанный отчёт. Он протёр бумагой засохшую кисть, аккуратно обмакнул её в чернильницу и собрался было писать дальше, как вдруг маленькие изящные ножки молодой женщины оказались у него прямо перед носом, наступив на бумагу. Подняв голову, Акио увидел, что госпожа Акэбоно смотрит на него сверху вниз злым и проницательным взглядом.

– Вы сегодня занимаетесь регистрацией посетителей, господин санги? Не видели ли вы моего мужа?

– Нет, госпожа. Полагаю, во дворце его сегодня не было. – Ответил Акио, выдёргивая из-под её сандалии лист с отчётом.

– А господина правого министра?

– Господин правый министр сегодня отбыл в…

– А господина Кано?

– Господина Кано?

– Да, Ханакаяма Кано. Видели вы его?

Акио чуть сощурил глаза.

– Кано-сан не появлялся во дворце уже больше месяца. Разумеется, если мы с вами говорим об одном человеке, Акэбоно-сан. В этом городе живёт столько разных Кано…

Удивительно, что делает с людьми страсть, подумал Акио. Нельзя же настолько явно выдавать себя! Впрочем, всё это оттого, что она женщина. Женщины слабые существа и совершенно не умеют держать себя в руках.

 - Думаете, что я совсем свихнулась, раз спрашиваю у первого встречного о Кано? – Госпожа Акэбоно будто прочла его мысли. – Нет, Асаи-сан, я в здравом рассудке. Вы умны, от вас трудно что-то скрыть, не вижу смысла устраивать здесь представление.

– Вы явно переоцениваете мой ум, госпожа. Я совершено не понимаю, о чём это вы говорите.