Чтение онлайн

– Теперь тебя, Васька, все лето из тайги не выгонишь, - сказал как-то Егор.
– А на релке хлеба растут наши. Поедем-ка поглядим. Без хлеба нам и золото не нужно.

Васька и сам соскучился по пашне. Ему захотелось посмотреть, дружно ли растут хлеба.

Работая подле отца на промывке, Васька привыкал к золоту, и оно уже не представлялось ему диковиной.

* * *

Распахнув оконце, Федор поглядывал в купленную у Бердышова подзорную трубу на далекий остров.

– Опять отдыхают, - с досадой молвил мужик.

– Ну-ка, - подошла Агафья, - шибче трубу раздвинь, а то не видно. Пропасть на них! Опять сидят покуривают. А вода-то подымается - не ждет...

У Барабанова на острове, наискось от селения, косили траву трое "соколинцев". Федор наблюдал за ними в подзорную трубу. Под вечер, когда бродяги пригнали плот с сеном, он сказал:

– Мало накосили.

– Да, видишь, сохнет еще. По холму-то дошло, а по бокам-то тень. Мы сегодня весь день перегребали.

– До полудня на бугре языками перегребали, а с полудня курили да легли, залезли за стог-то... А ты, Яков, на кочажнике рыбку бил хворостиной.

Бродяги переглянулись с суеверным страхом. Только сегодня был у них длинный разговор: как может хозяин узнавать, что делают они на острове?

– Вот хлеба-то и не будет вам сегодня, - сказал Федор.
– Дай им сухариков.

Беглые каторжане, могучие и свирепые люди, стали не на шутку побаиваться Барабанова.

– Прости и помилуй, - кланялся Яков, седой и лысый мужик, клейменный еще в старые годы.

– Прости, отец!

– Ну, живо, - прикрикнул на них Федор, - на работу! Да не сидеть без дела!

Проводив бродяг, Федор пошел к Кузнецовым. Там уже сидел Тимошка Силин.

– Ты что на Додьгу повадился?
– спросил Барабанов.

– Вон какого тайменя привезли на пирог, - показала бабка на корыто с тучной рыбиной.

– Говоришь, на Додьге глухарей много?
– спросил Тимоха.

– Мно-о-го!
– воскликнул Васька.
– По мари идешь - все время дорогу перелетают.

– А тут тебе китаец коноплю привозил, - сказал Федор.

– А ты где такие бродни добыл?

– Тюменские! На баркасе... А вот тамбовские заместо кожаных подвязывают на рыбалку деревянные подошвы и босые ловят.

– Ну, а ты золото нашел?
– не вытерпел Силин.

– Нашел, - ответил Егор Кузнецов. Он развернул платок и показал добычу.

– Самородки!
– вскричал Федор и спросил с жадностью: - Есть россыпь?

Сердце его колыхнулось.

"Богатство! У богатства живем! Какое дело можно развернуть!.." Но сдержался, стараясь не подавать виду, что золото так занимает его.

– Возьми нас с собой, - попросил Силин.

– Сено надо возить, вода прибывает, - ответил Егор.
– Да езжайте сами. У меня на Еловом ключе бутарка.

– А где Еловый ключ?
– спросил Федор.

– Там на колодце журавель, заметно...

По приезде Кузнецовых с Додьги все селение всполошилось. На другой день Федор с женой, с бывшей каторжанкой Ольгой и с двумя гольдами, которые были в неоплатном долгу у него, уехали на Додьгу.

– Как бы люди плохо не наделали с этим золотом, - собирая сына на покос, говорила бабка Дарья.

Егор знал, что Барабанову золото нужно не для подкрепления хозяйства, а для богатства, а может быть, чтобы кабалить других. Но скрывать богатство от соседей Кузнецов не хотел.

– Будет и другим людям польза. Мое дело - открыть, а уж там кто как обойдется.

– Пусть не от чужих людей, а от отца ребята узнают, как с золотом обойтись, - толковал дед.
– Им век жить на золоте.

– Сено свезем, опять мыть поедем с Васькой, - сказал отец.

– Поедем-ка лучше со мной, - озабоченно молвила Наталья.

Все весело засмеялись: хозяйка желала сама взяться за золото. И то дело! Наталья видела в семье много недостатков и желала подправить золотом домашние дела.

– Мужики пусть себе моют, а мы - себе для "женского"*.

_______________

* Сибирское выражение.

– Верно, верно, - подхватила бабка Дарья.
– В Сибири все бабы золото моют.

– В Сибири бабы и спиртом торгуют на приисках, - забирая мешки и косы, заметил Федюшка. Через дверь видно было, как за рекой, за еловым лесом, всходило солнце.
– И золото намывают, и мужиков пьяными напоят, и в хозяйстве поспевают управиться.

– Вот в воскресенье поедете, бабы, мыть себе на ситцы да на пряники, - сказал Егор.

Мужики уехали на покос. Стояли жаркие дни. Река набухала, и лодки, лежащие на песках, все ближе подвигались к берегу. Буйно росла дикая трава. Отставая от нее, подымались на пашнях ровные хлеба. В далеких островах заблестели водяные полосы.

По реке плыли лодки, высоко груженные свежим сеном. Зелень свисала с обоих бортов; и казалось издали, что река смыла стога с затопленных островов и несет их вниз, к морю.

Под обрывом бродяги переметывали с лодок сено на две кое-как скрепленные палки-волокуши и возили его вверх по обрыву на конях.

– Ну, Яков, - спросил Егор, разгружавший свою лодку с сеном, - а видел ли ты где-нибудь колеса на Амуре? Или всюду на палках сено возят? Ты ведь весь Амур прошел, должен знать.

– Везде так, - отвечал Яков, захватывая на вилы огромную охапку сена.

– Стараются!
– сказал Федюшка.
– Эй, Яков, Агафон, Авраамий!
– позвал он бродяжек.
– Идите, покурим.

Но те работали. Сено огромными стогами возвышалось вокруг дома Барабановых.

– Эй, Яков, отдохни!
– крикнул Егор.

– Нельзя. Вода остров топит.

– Иди, про Соколин расскажи.

– Дай управимся.

– Не бойся, Федор на прииск уехал.

– Он язва, колдун, и так все пронюхает!
– с досадой отвечал долговязый белобрысый Агафон.
– И как он узнает?!

И рыжий Авраамий, и Агафон, и седой Яков, живя в Уральском, поздоровели, загорели, стали похожи на крестьян. С лиц их исчезли тюремная бледность и выражение вины и настороженности.