Чтение онлайн

Хванмин сжимает кулаки:

— Это… это просто безумие! Что за бесмысленная кровавая бойня?

Я наблюдаю за ними, чувствуя их боль. Их наивность умиляет и раздражает одновременно.

— Вы все еще верите в чистоту мотивов? — рычу я, не скрывая сарказма. — Даже темные романсы имеют свою силу.

Лисица подходит ближе:

— Они просто не готовы принять правду, Дехо. Их души еще слишком чисты.

Сомин поворачивается ко мне, ее глаза полны слез, а голос дрожит:

— Но почему? Почему они сделали это? Ведь Нас и Декс искренне любили Жрицу!

Я усмехаюсь:

— Любовь — это оружие, девочка. Острые края могут ранить не только других, но и того, кто любит. Демоны хотели защитить ее, но выбрали путь разрушения.

Хванмин смотрит на меня с вызовом:

— А ты? Ты всегда действуешь во благо?

Его вопрос заставляет меня задуматься. Давно никто не бросал мне такой вызов.

— Я действую согласно своему предназначению, — отвечаю я. — Как и все мы. Вопрос лишь в том, какую цену готовы заплатить за свои решения.

Сомин качает головой:

— Но это неправильно. Нельзя оправдывать зло благими намерениями.

Хванмин поддерживает ее:

— Да, вот это даже я не могу понять.

Я отхожу к краю Петли, наблюдая за тенями прошлого:

— Вы еще так молоды душой. Не понимаете, что иногда грань между добром и злом размыта. Что иногда единственный способ защитить любимого — это причинить боль.

Лисица вмешивается:

— Может, стоит дать им время осознать увиденное? Они неготовы принять всю правду сразу.

Я киваю:

— Возможно. Но помните, — обращаюсь я к ним, — каждое решение имеет последствия. И иногда цена оказывается слишком высока.

Они молчат, переваривая услышанное. Вижу, как в их глазах зарождается понимание. Мы покидаем Петлю Забвения, но увиденное мной уже в который раз — не отпускает, словно в первый.

Тени одиночества и неприятия

[Сомин]

Я пожелала на мгновение побыть в теле Хванмина, побыть им. Я не верила своим глазам. Вот я — в его теле, в его одежде, перед зеркалом в гримерке. Его лицо смотрит на меня, чужое и в то же время такое знакомое.

«Что я наделала?» — проносится в голове, пока я ощупываю непривычные черты лица.

Первые часы оказались настоящим кошмаром. Тело двигается как-то неправильно, каждое движение отзывается странной неловкостью. Но это было только начало.

Внезапно воспоминания нахлынули волной. Ночные репетиции до изнеможения, когда все уже ушли, а он продолжал оттачивать движения. Панические атаки перед выступлениями, когда казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Ты справишься», — шептали менеджеры.

«Ты лучший», — говорили фанаты в соцсетях.

А он просто хотел спрятаться. Забиться в угол и заплакать от страха и одиночества.

Я чувствовала это остро, как будто проживала каждый момент заново. Его страх перед сценой, его неуверенность в себе, его отчаяние от невозможности быть собой.

Во время репетиции перед зеркалом я увидела, как дрожат его руки. Нет, мои руки. Или все-таки его?

«Он так же боится, как я…» — мысль пронзила сознание.

Я всегда считала его высокомерным, надменным. Думала, он наслаждается своим положением, издевается над фанатами. Но теперь…

Теперь я видела, как он засыпает с включенным светом, потому что боится темноты. Как ест одну и ту же еду, потому что боится пробовать новое. Как прячется от камер в перерывах между выступлениями, потому что не может больше улыбаться.

В этот момент что-то внутри меня надломилось. Все мои последние сомнения окончательно рассеялись.

Когда пришло время выступления, я… нет, он… мы вышли на сцену. И впервые за долгое время я увидела в его глазах не страх, а решимость. Решимость быть собой, несмотря ни на что.

Время истекло. Я — снова я. Но кое-что осталось неизменным.

Теперь знаю правду. Теперь понимаю. И, возможно, впервые за долгое время мне хочется очень крепко обнять его и утешить. Но решаюсь только на слова:

— Прости меня. Я была неправа, — произношу застывшему передо мной Хванмину.

— Спасибо, что поняла.

[Хванмин]

— Теперь позволишь мне испытать твой страх? — спрашиваю у Сомин, но она отвернулась и закусила нижнюю губу, обхватила себя за плечи. Я настоял: — Мне что-то подсказывает, что я должен это сделать. Пожалуйста. Не противься.

Она нехотя кивнула. Я закрыл глаза, мысленно призывая к силе разбитого камня в кольце.

Я ощутил как пространство вокруг нас сделалось вязким, будто кисель, и запульсировало. Открыл глаза. Темнота окутывает нас со всех сторон. Я чувствую, как учащенно бьется сердце. Это ее кошмар — липкий, удушающий, знакомый до боли.

Она кричит. Не от страха передо мной, а от своего собственного ужаса — быть брошенной, забытой, непонятой.

Я вижу это в ее глазах — те же тени одиночества, что преследовали и меня. Ее руки ледяные, она пытается отпрянуть, но я крепко держу ее.

— Я здесь. Я не уйду, — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Почему?! — ее крик разрывает вязкую тьму видений. — Почему ты делаешь это?

Я смотрю в ее полные ужаса глаза и понимаю: она должна знать правду.

— Потому что ты единственная, кто увидел меня настоящего, — отвечаю я, сжимая ее руку крепче.

Ее тело содрогается от рыданий. Кошмар становится все более осязаемым. Я вижу их — бывших подруг, тех, кто предал ее доверие. Они смеются, шепчут гадости, отворачиваются.

— Тише, — шепчу — я с тобой.

Постепенно образы становятся ярче. Сомин стоит одна, а те, кому она доверилась, уходят, смеясь. Но теперь я здесь. Я вижу каждую слезу, каждое трепетание ее ауры.

— Я не оставлю тебя, — повторяю я, пока она кричит, пока тьма пытается поглотить нас обоих.

И вдруг что-то меняется. Словно невидимая стена начинает рушиться. Я чувствую, как ее страх становится моим, как ее боль становится общей.

— Прости их, — шепчу я, — иногда люди причиняют боль, не понимая, что делают.