Чтение онлайн

Тем не менее, я упорно тащился. За последнюю неделю мое эго сильно пострадало, и, как сказала Зои, я давно отказался от любых претензий на мужское достоинство. Но я не был лентяем.

Я не бросил бейсбол в Малой лиге, когда мой тренер сказал мне, что у меня просто нет спортивных способностей, чтобы когда-либо стать игроком основного состава.

Я не бросил экономическую специальность, когда профессор Фельдман оказалась жесткой стервой с намерением выкинуть меня из программы.

Я никогда не бросал домашнее задание или учебу, даже когда мои друзья хотели пропустить урок или забить на задания, чтобы вместо этого пойти выпить.

И я не собирался бросать лагерь Моррис.

Прежде всего, у меня была вполне реальная перспектива тюремного заключения, нависшего над моей головой, если я не завершу программу. Но даже если отбросить этот маленький факт, не в моём характере было отказываться от вызова. Мама называла меня упрямым. Папа сказал, что я упорный. Мне нравилось думать, что как только я что-то делал, я делал это.

Скажите это дряблому, сидящему на велотренажере и смотрящему SportsCenter.

Заткнись.

Ладно, может, я не был самым трудолюбивым и мог быть ленивым, как и все остальные. Но я НЕ был лодырем.

«Давай, чувак. Еще немного. Еще немного. И… хэй! Ты сделал это!» Аарон начал хлопать, и вскоре к нему присоединилась Зои. Шум привлек внимание нескольких других людей, которые уже находились здесь, на этом естественном выступе, врезанном высоко в линию хребта. И, взглянув на мое вспотевшее розовое лицо, они присоединились к бурным аплодисментам.

Да, мое достоинство давно исчезло.

Мари взяла меня за руку и повела к незанятому валуну, на который я немедленно сел, хватая ртом воздух. Мы прибыли одними из последних, и все скамейки были заняты. Но у этого валуна была относительно плоская вершина и едва хватало места для двоих — факт, который я узнал, когда, к моему удивлению, Мари втиснулась в пространство рядом со мной, ее бедро прижалось к моему.

Это был, безусловно, самый физический контакт, который у меня был с женщиной за короткое время, проведенное здесь в лагере (за исключением драматического спасения Зои на озере), и я обнаружил, что смотрю на Мари с удивлением. Она не обращала на меня никакого внимания, ее взгляд устремился к горизонту. Безусловно, это была великолепная перспектива, которую публикуют в туристических журналах. Мы могли ясно видеть долину, полную вечнозеленых растений, и извилистую реку. А вдалеке можно было почти поверить, что само солнце засыпает в самой воде за горизонтом.

Но когда Мари была отвлечена видом, я обнаружил, что у меня есть несколько украденных моментов, чтобы взглянуть на нее.

Я заметил ее в самый первый день, брюнетка, которая, казалось, имела красивое тело под невзрачной одеждой, бросая «отвалите, ублюдки» взгляды на каждого мужчину, хотя бы взглянувшего на нее. С течением времени она немного смягчилась, и все познакомились друг с другом. Но она по-прежнему воздерживалась от флирта и держала всех парней в лагере на расстоянии вытянутой руки.

За квадратными, но не стильными очками скрывались голубые глаза: острые и настороженные, когда она смотрела на парня, но теплые и дружелюбные, когда она была с девушкой. На вторую ночь после нашего прибытия мы с Аароном смотрели список предметов для стирки каждой женщины, работающей на ранчо, и комментировали их привлекательность и потенциальную доступность. Аарон с самого начала называл Мари ожесточенной лесбиянкой, с чем я не мог не согласиться, тем более что ее соседка по комнате и лучшая подруга Зои, казалось, соответствовала стереотипной лесбиянке.

И все же она была здесь, бедро к бедру со мной на валуне, глядя на закат. Один только вид мог превратить тихий момент здесь в романтический, и именно таких ситуаций Мари старалась избегать. Можно было почти поверить, что это был ее способ проявить ко мне интерес как к романтическому партнеру.

Но я понимал лучше. Этот момент был последним кинжалом в моем достоинстве. Физическая близость Мари ко мне не была показателем моей желательности. Скорее, это означало, что из каждого мужчины в радиусе пятидесяти миль я был ЕДИНСТВЕННЫМ, настолько жалким, что даже не рассматривался в качестве потенциального романтического партнера.

СЕЙЧАС я достиг дна.

Вздохнув, я оторвал взгляд от Мари и внимательно осмотрел гальку у своих ног. К настоящему времени у меня восстановилось дыхание, и мне больше не нужно было свешивать голову от полного истощения. Но я все равно обнаружил, что повесил его, чувствуя себя подавленным грузом своих неудач и невзгодами ситуации, в которой я оказался.

«Эй, подними голову». Мари толкнула меня локтем под ребра. «Хороший вечер. Наслаждайся видом».

«Это просто куча деревьев».

Она повернулась и посмотрела на меня одним из тех «ублюдочных» взглядов, которые теперь она оставила для парней, у которых, по ее мнению, действительно была пара яиц. Подняв очки на переносицу, она величественно махнула рукой. «Это больше, чем просто группа деревьев. Это особое, особенное место. Я выросла в этом лагере всю свою жизнь, и здесь есть волшебство, о котором ты еще не подозреваешь. Это место преображает».

«Пффф. Оно меня полностью изменило. Неделю назад я был уверенным в себе, счастливым, здоровым молодым человеком. А теперь посмотри на меня».

Она нахмурилась, наморщив лоб. «Зачем ты пришел сюда? Ясно, что ты недоволен. Аарон прав, может тебе лучше пойти домой. Здесь нет заключенных».

«– Я- был бы, если бы я попытался вернуться домой».

«Что это должно значить?»

Я глубоко вздохнул, поднял голову и увидел, что нижний изгиб солнца исчезает из поля зрения. Люди по ту сторону хребта замолчали, но этот последний валун был в стороне, так что, если мы будем приглушать голоса, никто не услышит. «Это долгая история».

«У меня есть время».

Я взглянул на нее. «Тебе действительно интересно?»

Она пожала плечами. «Любопытно. Я пыталась понять тебя пару дней. Ты действительно не подходишь для работы на ранчо».

«А ты? Ты знаешь свой путь вокруг лагеря, это точно, но большинство остальных — социальные существа. Ты много наблюдаешь, зависаешь на заднем плане и не особенно разговорчивая. Я заметил это».

Еще одно пожатие плечами. «Мне нравится пытаться понять, что движет людьми: почему они делают то, что делают, какова их мотивация и как эти вещи формируют их личность».