Чтение онлайн

— Причем, что характерно, никто из нас не видел ничего и никого угрожающего. То есть это был не наш страх, а какой-то… наведенный, индуцированный, что ли? — приступил я к анализу.

— Точно! — подтвердил Ванька. — Это барьер такой! Заметили, чем ближе мы подходили к последней развилке, тем сильнее становился страх? А сейчас — его же совсем нет!

В моем оттаявшем от ужаса сознании зашевелилась неясная пока мысль. Я встал и сделал несколько шагов вперед. Прислушался к ощущениям: так и есть, где-то глубоко тут же появилась смутная, ноющая, будто больной зуб, тревога. Шагнул еще несколько раз. И тут же почувствовал, как ноги становятся ватными. От знакомого страха.

Дрожащей рукой я притронулся к бронзовой пластине на стене. Она вибрировала, и это не было галлюцинацией. Все стало на свои места.

— Ну? — потребовал Петрович, когда я вернулся к развилке.

— Инфразвук! — коротко объяснил я и уселся прямо на пол. Думать.

— Что?! — недоверчиво переспросил Иван.

— Пластины в стене вибрируют со сверхнизкой частотой. Весь этот коридор — гигантский генератор инфразвука. А он, как известно, порождает на подсознательном уровне чувство страха, ужаса, паники и тэ пэ. Что, собственно, мы только что испытали на собственной шкуре. Ты прав, Петрович, это — барьер. Вопрос в том, как его пройти.

— А если уши чем-нибудь заткнуть? — предложила Кларочка.

Ну слава богу, ожила, кажется!

— Не поможет, малыш, — покачал я головой, — инфразвуковые колебания мы воспринимаем не только ушами, но и всем телом. Тут надо придумать что-то другое!

— А нельзя эту штуку как-то отключить? — задумчиво пробормотал Петрович.

— Да кто ж ее знает? — я пожал плечами. — Наверное, как-то можно. Только мы ведь не знаем, как именно. Значит, нужно искать способ пройти сквозь инфразвуковую завесу.

— А если пробежать? Стартовать прямо отсюда и рвануть на другой конец коридора! Пашка, мы же теперь знаем, что ничего реально страшного там нет! Может, прорвемся? Волю в кулак и…

Я задумался. А что, чем черт не шутит! Может, и прорвемся. Во всяком случае, попробовать стоит.

— Принимается. Так, встали быстренько, собрали вещички. Амуницию — закрепить хорошо, чтобы не болталась и бежать не мешала. Ванька, автомат — на плечо… да не так, а наискось, чтобы не слетел! Как партизан — берданку, — я перевесил на приятеле АК и отступил на шаг, критически рассматривая готовое к броску воинство. — Отлично. Факел — в правую руку, левая свободна. Побежим тем же порядком, что и шли. Не отставать. Когда накатит страх, бежать только вперед! И постоянно про себя повторять: «Это — не мой страх!» Все ясно?

— Ясно! — нестройным хором ответили соратники.

— Повторить! — потребовал я.

— Это не мой страх! — убедительно проорали два рта.

— Верю! — одобрил я и занял свое место во главе маленькой колонны. — Приготовились: на счет «три» стартуем! Раз! Два! Три!

Мы рванули вперед. Шесть ног ритмично затопали по каменному полу, вспугнув шарахнувшееся по коридору эхо. И тут же накатил страх.

Не страх, нет! То, что я испытывал сейчас, просто страхом назвать было нельзя. Даже ужасом — и то с натяжкой. Кто-то большой и недобрый будто бы бежал рядом, с размаху колотя тяжелой ледяной дубиной по моему темени, выбивая из сознания остатки здравого смысла вместе с дурацкой мантрой: «Это не мой страх!»

— Это не мой страх!!! — проорал я в голос, сопротивляясь.

— Это не мой страх!!! — дрожащим эхом откликнулись сзади соратники.

Показалось мне, или на самом деле стало чуть легче?

— Это не мой страх!!! — еще громче выкрикнул я. Определенно, пока я орал, ужас немного отступил.

— Это не мой страх!!! — исправно повторили Кларочка с Петровичем.

От их крика тоже на несколько мгновений полегчало. И тут меня осенило: вибрации! Наши внутренние вибрации, образующиеся при крике, гасят инфразвуковые! Или, по крайней мере, их ослабляют! Как это в физике-то называется: интерференция, кажется? А, неважно!

— Клара, Петрович! Песню запе-вай! Неважно какую, главное — громко! Во все горло чтоб! — скомандовал я, продираясь сквозь упругие волны ужаса.

Петрович, не задавая лишних вопросов, среагировал первым:

— По полю танки грохотали, солдаты шли в последний бой!!!

— А молодого командира несли с пробитой головой!!! — грянули мы с Кларочкой.

Эхо, окончательно спятив, грохотало теперь отовсюду. И это было нам на руку: страх стал заметно слабее. По крайней мере, ноги перестали быть ватными и не норовили больше предательски подогнуться при каждом шаге.

— По танку вдарила болванка:

Прощай, родимый экипаж!

Четыре трупа возле танка

Дополнят утренний пейзаж!!! — дружно орали мы строевую песню нашего славного отделения. И страх — отступал!

Наверное, никогда эти древние стены не видели и не слышали ничего подобного! Мы рысью неслись по вибрирующему коридору, оглашая его бодрыми воплями, которые искренне считали пением. А впереди уже угадывался конец бронзового туннеля. Там была развилка. Последняя, сотая!

— В углу старушка зарыдает,

Тайком смахнет слезу отец,

И молодая не узнает,

Какой у парня был конец!!! — на последнем слове мы влетели в небольшую подземную комнату и без сил растянулись на полу.

Прорвались!

10 августа, 18.08,

о. Крит, Лабиринт

Направо. Я обвел последний квадратик и, аккуратно сложив салфетку, спрятал ее в нагрудный карман. Пригодится еще для обратной дороги.

Теперь я был почти полностью уверен, что мы идем правильно. Иначе зачем нужны были бы все эти сложности: газовая «пробка», инфразвуковой барьер… Хотелось верить, что на последнем отрезке нашего пути к жезлу Лабиринт не приготовил каких-нибудь особенных гадостей. Хотелось — но не верилось. По всем законам жанра именно сейчас нас должно было бы подстерегать что-то ужасное.

Отгоняя прочь ненужные мысли, я повернул направо и вышел в очередной коридор. Последний.

— Петрович, Клара, оружие — к бою! — на всякий случай скомандовал, я и перещелкнул предохранитель своего «калаша» в положение «стрельба очередями». Береженого Бог бережет…

Без лишних вопросов коллеги ощетинились стволами. Медленно, присматриваясь к каждой тени, мы двинулись вперед.

Этот коридор ничем особенным не отличался. Такие же стены, сложенные из грубо отесанных каменных блоков, все тот же гладкий, словно отшлифованный, пол. Пока — никаких неожиданностей.

Вот только прямизной туннель не отличался: словно гигантская змея, он изгибался в разные стороны, петлял, уходил то вниз, то вверх. И за каждым поворотом нас могло поджидать все что угодно. Могло, но не поджидало.