Чтение онлайн

— А шо это мы тут робим, господа молодые люди?!

— Привёл вам помощницу, Ан Михална.

Она быстро стрельнула в меня взглядом, правильно поняв подтекст и говорит:

— С такими красотульками и работать в радость. Худышка такая, ты вообще кушаешь? Может голодная?

Настя было кивнула, потом головой замотала.

— Ну-ну! Во-о-он туда сейчас иди, я тебе соберу покушать. С Сашенькой только перемолвлюсь парой словечек.

Настя, после нескольких шагов робко оглянулась, я показал сжатый кулак в поддержку и она пошла в другой конец кухни.

— Чего случилося? — дернула головой Бурёна.

— Девчонки опять не могут выяснить, кто краше, — отмахнулся я. — Наряд получила штрафной. Но лучше если просто тут посидит, чем прям работать.

— Ну, если ты просишь… — многозначительно посмотрела женщина.

— Я вас очень прошу, Анна Михайловна.

Она не очень красиво улыбнулась и молвит:

— Сладкий мой, как скандинавский леденец, — тут мимика мгновенно приняла обычно хмуро-вредный вид и Бурёна продолжает: — Беги давай и не волнуйся. Послежу за козочкой.

Я помахал рукой Насте и спешно покинул кухню.

Пока школьники подтягивают предметы и опережают программу на занятиях, решил всё же пообедать. В столовой один, лишь приглушённые звуки с кухни доносятся. Поглядываю в окна, пока жую.

Вдруг, мимо протелепалась Мышь. Вообще — это у неё бег такой, но лишь в сравнение с её же шагом.

Заглянула в кухню, остановилась, словно забыв зачем она тут. Шагнула назад. Тут рука взлетела к голове, в ясном жесте, что Мышь что-то вспомнила и уже после она оглядела столовую.

— Саша! — донеслось слабое её. — Саша!

— Да иди уже сюда, Мыша!

Она поспешила приблизиться и вновь:

— Там у нас ЧП — чайник загорелся, мы чуть не задохнулись и потом забрызгали всё огнетушителем. Ещё свет отключился, — скуксилась она, готовая начать выдавливать редкие, но большие слезинки.

— Сейчас уже не горит? — решил всё же уточнить я, остановив ложку с картофельным пюре на полпути.

— Нет, — мявкнула она.

— Ученики где?

— На улицу вышли.

— И света, да, нету?

— Нету, — едва не плача, отозвалась она.

— Ну, тогда можно не спешить, — заключил я и сунул в рот ложку. Стул отчаянно проскрипел по кафелю, стоило подняться. Я приобнял Мышь и усадил рядом. Хорошо с ней — порой можно совсем не двусмысленно полапать, а она и не заметит, но сейчас я просто погладил по голове. — Всё будет хорошо. Ничего уже не произойдёт. Сейчас доем и пойдём.

— Правда? — заискрились её глаза надеждой.

— Иди ко мне, — притянул я её. Мышь с готовность прильнула всеми мягкими выпуклостями. Тут же расплакалась и не слушающимся языком стала рассказывать, как испугалась.

— Ну на, покушай, — к самому рту подвёл я ложку с пюре и кусочком котлеты.

— Шпашибо… ой! — вдруг озадачилась она, прожёвывая. — Я же ела уже и даже зубы почистила.

— Тогда пошли вместе ещё почистим, — улыбнулся я.

Она помогла донести посуду и мы дружно пошли в просторную уборную при столовой. Тут всегда есть одноразовые и щётки, и пасты, и мыло. Впрочем, как и весь прочий инвентарь.

Стоило напару поправить пи-аш во рту, как она озаботилась:

— И не знаю, как тебя благодарить. Я так испугалась.

— Ещё ничего не сделал, — покосился я, убирая на самую верхнюю полку обе щётки — выкидывать жалко. — Да и работа у меня такая.

— Нет, Саш, ты такой молодец, я просто слов… это… забыла в общем слова, — с большими коровьими глазами сообщила она.

С полуулыбкой, я приблизился к ней и посмотрел в лицо. Есть сексуальность внутренняя, когда человек заводит просто тем, как ходит, говорит, смотрит. А есть внешняя. Ровно такая, как у Мыши, только не модная, а, я бы сказал, сдобная. Когда большие тёплые губы, пышная грудь, талия… далее крупные бёдра. Бывают девушки и женщины просто полные, без приставки «сексуальные», а есть именно сладкие, вкусные. Она такая.

При полном отсутствии внутренней составляющей. И вообще — Мышь долбанутая девушка. Вот сейчас стою почти впритирку, она ниже, голову подняла и с ожиданием смотрит. Ни единой мысли сомнения или ещё какой мимической морщинки, что мужчина нарушил личное пространство. Она легко прижмётся, заснёт, поест с твоей тарелки, попьёт из стакана, заберётся под одно одеяло — теплее же! А как быть мне, если эта форменная дурында пробуждает желание?

— И чего теперь мне сделать?

— Ты скажи, чего хочешь, — тут же отозвалась она, озарившись от собственных слов.

— Честно?

— Проси чего хочешь! — пылко заверила она.

— Можно твою грудь потрогаю?

Она несколько раз моргнула, потом губы дёрнулись, замерли ненадолго и, наконец, растянулись в улыбку:

— Зачем?

Я рассмеялся.

— Просто. Классная она у тебя.

— Правда?

— Конечно.

Сыграл бровями. Она отступила и с интересом посмотрела на фирменную майку, под которой смело выпирают два внушительных холма.

— Раз ты говоришь… ладно, потрогай.

Довольно трудно начать действовать при таком положении дел. Из меня невольно вырвался нервны смешок, только после этого поднял руки положил сверху.

— У тебя был парень вообще?

— Конечно. Несколько.

— И? — спрашиваю я, пытаясь обхватить немалый размер.

— Почему-то они потом все уходили. Даже не знаю почему.

— Ты их любила?

Руки замерли.

— Не знаю, — пожала она плечами, отчего грудь сама заскользила в руках. — Мне нравилось встречаться.

— И они тебе ничего не говорили?

— Ну-у… мы могли иногда повздорить, но у меня это не получается, — задумчиво отвела она глаза в сторону. — В голове начинает шуметь и я просто ничего не понимаю уже. И потом сплю.

— Понятно, — усмехнулся я и продолжил гладить. Через майку и лифчик, конечно, не то. — Слушай, а давай я ненадолго расстегну тебе бюстгальтер?

Она поводила чайными глазами туда-сюда.

— Но ты же застегнёшь потом? Просто это не так просто сделать и порой я сильно мучаюсь.