Чтение онлайн

Когда за мужчиной закрылась дверь, и комната погрузилась в темноту, Алёша вытянулся на матрасе, так и не рискнув вытащить медальон, хотя это уже и было ежедневным ритуалом посмотреть, как там мама, папа, сёстры. Прикрыл глаза и усталость и нервное напряжение сразу взяли своё, мальчик уснул и снилось ему как они с Домной Михайловной сидят за столом в её маленьком чистом ломике и пьют чай с вкусными пирогами. И она ему говорит:

— Всё будет хорошо, Алёшенька, верь, я знаю.

А утром за ним пришли, приехал сын Домны Михайловны, Порфирий Климентьевич.

Несмотря на то, что кладовка была маленькая, и только с одним крохотным окошком под потолком, Алёша выспался отлично. Отчего-то было чувство защищённости. Так, наверное, спал и его прапрадед, царь Пётр, который после нескольких покушений в детском возрасте ненавидел большие комнаты, высокие потолки и огромные окна.

— Пойдём — сказал, пришедший за ним мужчина на деревянной ноге.

— А как вас зовут, — сегодня после более-менее нормального сна Алёша смог наконец-то связно соображать. Вчерашний день всё было словно в тумане, и мальчик не понимал, что ему делать.

— Дядька Евстафий я, — почему-то потупившись сказал мужчина и добавил, немного подтолкнув Алёшу к двери, — ну ты, это, иди, может тебе и не понадобиться моё имя, если сейчас дядька тебя заберёт

А вот Алёша теперь не знал, что лучше, чтобы сын Домны Михайловны его забрал или наоборот. Непросто же так, старая женщина в спешном порядке увезла его из дома.

Но делать было нечего, и Алёша пошёл за дядькой Евстафием.

Дядька Евстафий остановился в дверях, пропустив Алёшу вперёд.

В комнате начальницы приюта сидел Порфирий Климентьевич, там же стоял пожилой бах с ружьём, который накануне привёл Алёшу.

Алёша прошёл на середину кабинета и остановился, глядя на Порфирия Климентьевича, который тоже смотрел на Алёшу.

Никто из них не кивнул или хоть как-то подал знак что они узнали друг друга, просто мальчик стоял, а мужчина сидел, и они смотрели, один на другого.

Тишину разрушил голос начальницы приюта:

— Ну что? Ваш мальчонка?

Порфирий Климентьевич отмер:

— Нет, не мой, впервые вижу, видимо мама где-то подобрала мальчишку и пыталась помочь, она у меня добрая была,

В голосе мужчины зазвучали слёзы. Несмотря ни на что мать Порфирий любил и действительно переживал её смерть, понимая, что косвенно сам виноват в этом. Но теперь, всё что он может сделать, это просто уйти. Сам себе он не верил, что если бы забрал мальчишку, то смог бы он удержаться, чтобы не сдать его новой власти. В этом его мама была намного сильнее.

— Точно? — переспросила начальница, — мне показалось, что вы его узнали

Порфирий Климентьевич отрицательно покачал головой

— А ты? — спросила начальница Алёшу, — ты знаешь этого дядю?

Алёша тоже отрицательно помотал головой. Конечно, врать было нехорошо, но он сейчас не врал, он боролся за выживание.

— Ну тогда звиняйте, — пробасил прокуренным голосом пожилой бах, — больше не задерживаем, езжайте, везите мамку свою в последний путь

Алёше сильно-сильно захотелось плакать, но он вспомнил свой сон и представил, что Домна Михайловна сидит и пьёт чай и слёзы удалось сдержать. Здесь ему слёзы не помогут, наоборот, среди маленьких зверёнышей нельзя показывать слабость.

Когда Порфирий Климентьевич и бах-солдат ушли, баха Сиволапова кивнула дядьке Евстафию:

— Выдай мальчишке одежду приютскую и отправляй ко всем

Уже скоро Алёша снова входил в комнату, где ему накануне устроили «горячий» приём, только теперь он был в такой же серой рубашке и чёрных штанах, правда ботинки ему дядька Евстафий оставил

Навстречу снова поднялся крупный парень, но дядька Евстафий, поманив того пальцем отправил его к баху Сиволаповой:

— Иди, Андрей, баха начальница тебя зовёт.

Под мышкой у дядьки Евстафия был тощий матрас, который он пристроил с краю на свободное место.

— Вот, спать пока будешь здесь. Скоро завтрак, а потом остальным ботиночки выдадут и пойдете гулять.

Сказал и ушёл.

На этот раз на Алёшу никто набрасываться не спешил. Поэтому он подошёл поближе к сидящим на полу мальчишкам и сказал:

— Меня зовут Алёша

И посмотрел на всех. Все молчали

Вдруг из-за спины раздался голос Андрея:

— Считай прописался, Лёха

И обернувшись Алексей увидел, что крупный парень, с которым они вчера дрались, улыбаясь подходит к нему и протягивает руку

— Ты это не серчай за вчерашнее, но ты молодец, никого не выдал, берём тебя к нам

Осмотрел Алёшу с головы до ног и добавил:

— В приютской одежде совсем наш, а вот ботинки я бы забрал, да ты малявка, они мне не по размеру

Алёша снова напрягся, готовясь отбиваться, но Андрей заржал:

— Глядите, снова драться приготовился, да ты парень боец просто. Ладно ходи уже в своих ботинках, барчук. Всё равно на улицу придётся босиком идти.

Почему босиком, Алёша узнал позже. А прозвище «барчук» к нему прицепилось.

Оказалось, что «гулять» означает перемещаться от храма к храму и просить милостыню, которую надо было отдавать Андрею, а он уже сдавал «выручку» бахе Сиволаповой.

А что, дети накормлены? Пусть отрабатывают.

«Гуляли» дети каждый день. Сам Андрей милостыню не просил, слишком уже рослый был. Он с ещё одним мальчиком, тоже крупным, ходили и присматривали за малышами.

Так прошло несколько дней и однажды Алёша, проходя по коридору мимо кабинета бахи начальницы, услышал страшное.

Просто так ходить по зданию приюта было запрещено, но Алёша занозил ногу и пошёл к медсестре. Баба Зоя искренне жалела ребятишек, и как дядька Евстафий знала о творящемся беспределе, но против Тырницы, как за глаза все называли баху Сиволапову никто из служащих приюта ничего поделать не мог, потому что брат её был заместителем главы «луча» Белозёрска и прикрывал жадную сестрёнку со всех сторон.

В кабинете разговаривали двое, Тырница и Андрей. Тырница явно была недовольна, что денег собрали мало