Чтение онлайн

— Так сегодня четверг, люди хуже в будни подают, в воскресенье доберём, баха Сиволапова, — звучал голос парня

Потом раздался звук удара, глухой, похожий на подзатыльник, и затем прозвучал голос Тырницы:

— Воруешь, скотина, сдам тебя как вора, будешь не в чистеньком приюте, а в тюрьме с уголовниками

И здесь Алёша услышал страшное, плачущим голосом Андрей произнёс:

— Калекам лучше подают, вот если бы руки или ноги не было у кого, то можно было бы больше собрать

Произошла минутная пауза, затем баха Сиволапова сказала:

— А что? Мне нравится идея! Иди посмотри с кого начнём, а я доктора подберу.

Алёше захотелось кричать, и он закрыл рот обеими руками и вжался в угол, чтобы вышедший из кабинета Тырницы Андрей его не заметил.

Алёша вернулся в общую комнату несколько позже Андрея. Тот подозрительно на него уставился:

— Ты где был, барчук?

Андрей ответил спокойно:

— К бабе Зое ходил, ногу занозил, попросил вытащить, а что?

Андрей заржал:

— А может и не нужна тебе нога-то, а то так и будешь занозы вытаскивать

В свете того, что Алёша услышал, шутка Андрея не показалась ему смешной, но все остальные рассмеялись, а Алёша решил, что надо бежать.

Следующие несколько дней он готовился к побегу, но больше насчёт его ноги Андрей не шутил, зато Алёша стал замечать, что тот всё чаще возится с двумя самыми младшими мальчиками.

«Что же делать? Как же спасти мальчиков? — Алёша «сломал» всю голову и наконец-то решился поговорить с дядькой Евстафием, больше не к кому было обратиться»

***

Дядька Евстафий, когда пришёл с войны без ноги, работал у барона Крижинского, у барона была школа для детей бахов и ему там нужен был наставник по воинской подготовке мальчишек. У Евстафия был опыт, ему нужна была работа и негде было жить. Потому как до войны он семьёй обзавестись не успел, а после, кому он безногий нужен в деревне, вот и остался Евстафий в городе.

Жилось ему у барона неплохо. Работать с детьми ему нравилось, всё хотелось научить их как выжить, если вдруг заберут на войну. А воевала империя часто, поэтому бахов забирали с удовольствием. И верилось Евстафию, что его наука поможет им выжить.

А когда началась революция, и барон был вынужден бежать из империи, спасая семью, то Евстафий остался без работы и, когда новая власть предложила ему заниматься детьми, то он сразу согласился. Только вот он и представить себе не мог, что главной поставят такую как Тырница, которая первым делом в здании баронской школы, которую отдали под приют, ободрала все стены, занавеси и гобелены. Мебель всю более менее уцелевшую вывезли, а вместо этого привезли тощие матрасы, набитые сеном.

Да ещё и гоняла детей собирать милостыню, а когда Евстафий попытался высказать, то стала пугать его своим братом. Но Евстафий не поверил, ему казалось, что у новой власти он найдёт справедливость. И он пошёл в управление «луча». Там его выслушали и пообещали разобраться, а когда он шёл обратно, кто-то сзади ударил его по голове, да так сильно, что он упал.

Пришёл в себя Евстафий на окраине города, в канаве. Как выжил до сих пор понять не может, но выжил и вернулся в приют, где баха Сиволапова, сверкнув маленькими глазёнками, спрятавшимися среди круглых щёк, спросила:

— Надеюсь ты понял всё?

Евстафии кивнул и подумал о том, что нет всеобщего равенства и при новой власти кто-то ровнее. А он постарается хотя бы что-то дать мальчишкам, ведь бахи там или альты, а империя всё равно слишком «сладкий кусок» и всегда кто-то решит, что может хоть чуть-чуть, но оттяпать.

Когда к нему пришёл новенький мальчишка, в глаза которого он не мог смотреть, потому что было там что-то такое, отчего хотелось Евстафию упасть перед мальчонкой на колени и раскаяться во всех грехах, и сказал, что баха Сиволапова совсем озверела и решила ноги детям резать, чтобы больше милостыню собирать, Евстафий решил, что убьёт Тырницу, потому как другого выхода он не видел.

До расстрела царской семьи оставалось два дня.

Стася. Где-то на дороге к Белозёрску

Когда всадники приблизились на расстояние выстрела, Стася прицелилась, но неожиданно Кирилл положил руку на плечо:

— Свои

— Кто свои? — спросила Стася

— Мама, — улыбнулся Савва

— Мама? — Стася попыталась вглядеться в приближающихся всадников и вправду увидела, что впереди на чёрном как смоль жеребце скачет рыжеволосая женщина.

Савва выскочил из леса первый и замахал рукой, привлекая внимание. Небольшой конный отряд остановился. Женщина легко спрыгнула с коня и подбежав, обняла парня. Стася и, тяжело вставший с земли Кирилл, медленно приблизились. Женщина, в которой Стася ни за что бы не признала маму взрослых сыновей бросилась обнимать Кирилла, но тот охнул и пошатнулся.

Савва сказа:

— Мама, у него рёбра сломанные, избили его бахи здорово

Стася смотрела на женщину, которая была ненамного старше её прежней, может лет сорок или около того, но выглядела потрясающе. Подтянутая, с очень хорошей кожей, одетая в широкие штаны, волосы заплетены в косу, которая уложена короной вокруг головы. Зелёные умные глаза смотрели на Стасю вопросительно.

Первым спохватился Савва:

— Мама, познакомься, наша спасительница, — замялся немного, всё ещё не понимая как правильно представить девушку, явно относящуюся к высшему сословию просто по имени, но в конце концов под насмешливым взглядом брата, выговорил, — Стася

Женщина протянула руку:

— Варвара Васильевна

Стася пожала крепкую маленькую ладонь

Вместе с Варварой Васильевной прибыли ещё трое мужчин весьма бандитской наружности.

— Мама, бабушки и деда больше нет, — тихо сказал Савва

Варвара Васильевна на пару секунд прикрыла глаза, и когда она их открыла слёз там не было, но была какая-то странная решимость:

— А бахи революционеры?

— Там никого нет, — немного хрипло ответил Кирилл

— Ну так что, альта? Ехать нам? — вдруг раздался бас от одного из трёх всадников, прибывших вместе с Варварой Васильевной

Женщина посмотрела на старшего сына

Кирилл ответил:

— Своих мы похоронили, а из этих никто не выжил.

— Проводить вас, альта? Куда вы сейчас? — снова пробасил тот же всадник

— Нам до Полоцка надо, — ответила Варвара Васильевна

— Ой, альта, это далёко, нам с хутора надолго нельзя, вы же видели, у нас там бабы одни, — как-то беспомощно прозвучало от басовитого и Стася поняла, никакие они не разбойники, а крестьяне, просто крупные и бородатые.

— Езжайте, повинность снимаю, — проговорила Варвара Васильевна, а у Стаси сразу пришло воспоминание, что альт, мог назначить повинность баху, если бах провинился, но для альта это было непросто и «работало» только, если бах испытывал чувство вины.