Анастасия. Последняя княжна
Шрифт:
С Фёдором Троекуровым поговорить не удалось, но спасибо ему она сказала.
Когда вернулась в дом к Урусовым, там её встретила заплаканная тётка.
— Что произошло? — спросила Стася
— Петя приходил, — ответила Виктория Алексеевна, и снова заплакала.
Стася, которая давно уже догадалась, что тётку и Петра Репнина связывают отнюдь не платонические отношения, обняла женщину и сказала:
— Ну что ты, не плачь, всё у вас будет хорошо. Мне он не нужен.
Тётка ещё пуще заплакала:
— Тебе может и не нужен, но и я ему не нужна, — тётка всхлипнула, — сказал, что он твой жених и наши …отношения ему не нужны.
Потом покопалась в складках платья и достала записку, лист бумаги, сложенный в несколько раз, и немного помятый.
— Вот, представляешь, просил тебе передать
Стася взяла, развернула и собиралась зачитать вслух
Но Огульчина встала и сказала:
— Нет, читай сама, не хочу знать, что пишет
И вышла из комнаты.
А в письме Пётр Репнин просил у Стаси о встрече, чтобы обговорить сложившуюся ситуацию и решить, как и ей и ему жить дальше.
Стася подумала, что для тётки может не так уж всё и плохо. Если она, Стася, с Репниным договорится об отмене его жениховства, то может и у тётки всё сложится.
Пётр Репнин представлялся Стасе этаким тюфяком, которого просто надо было «взять». А тётка сможет, только вот зачем он ей. Но это её дело, хочет, пусть забирает.
Встречу Пётр Репнин предлагал в парке, чтобы не было причины у других сказать, что встречалась княжна с Репниным специально.
«Заодно и узнаю, почему глава рода Репниных поддержал не меня, а остался в рядах сторонников Шаховского, — подумала Стася»
Встречу Пётр назначил на послеобеденное время и Стася подумала, что как раз успеет и с княжичем встретиться и потом к ритуалу у Горчаковых подготовиться.
И сразу после лёгкого обеда поехала в парк, с собой взяла только Демидова. Когда из особняка выходили, почувствовала на себе острый взгляд, обернулась и увидела стоящего в коридоре Никиту Урусова.
Подняла вопросительно бровь, но Урусов так и не подошёл, и вскоре исчез. Он так и не пытался сблизиться, периодически шарахался, видимо, опасаясь, что как только «расслабится» так ему княжна и устроит инициацию в «циркового медведя». Стася только усмехалась, вспоминала Голицына. «Чему быть, того не миновать, — говорил мудрый Андрей Васильевич»
К парку поехали в экипаже. Стася была одета в тёплую куртку, поверх лёгкого шерстяного платья.
Петра Репнина Стася увидела издалека. Высокий, в светлом полушубке поверх военной формы с непокрытой беловолосой головой, Пётр Репнин стоял на одной из боковых дорожек парка и казался принцем из снежной сказки.
«Картинка — подумала Стася, — просто картинка, и ничего больше.»
Стася попросила Демидова подождать её у входа в парк, а сама не спеша направилась по дорожке. Увидев её, Репнин тоже двинулся ей навстречу, широко улыбаясь. Когда Стася прошла примерно половину пути, то её позвали. Она оглянулась, справа стояла слегка припорошённая снегом лавочка, на ней сидела женщина.
«Странно, — подумала Стася, — вроде бы только что никого не было»
— Анастасия Николаевна, — снова раздалось, и Стася остановилось, понимая, что её кто-то зовёт. Стася присмотрелась к женщине на лавке. Женщина сидела и не шевелилась.
Стася сделала ещё шаг, успела услышать крик. Кажется, это кричал Кирилл и … провалилась.
Глава 49
Стася пришла в себя оттого, что кто-то её звал. Открыла глаза, она находилась в деревянном доме, потолки явно сделаны из дешёвой сосны.
Стася лежала на кровати, судя по тому, как она провалилась, кровать была застелена периной.
«Надо же позаботились, чтобы мне мягко было,» — весело подумала Стася. Отчего-то ей не было страшно, наоборот, была уверенность, что всё идёт так, как и должно.
Вспомнилась когда-то прочитанная цитата Петра Великого: «Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер; такой безобразит человечество.»
Если теперь враги обозначились, то она силою своей сможет покарать, только бы ей принять клятвы у тех, кто перешёл на её сторону. Тогда мало кто ей из князей противостоять сможет.
Вдруг Стасе снова послышалось, что кто-то её зовёт. «Звали тихо, значит скрываются, — подумала Стася, — а если скрываются, значит свои»
Постаралась аккуратно выбраться из перины, после тренировок Андрея Васильевича Голицына, тело стало послушным, крепким и поэтому Стася легко соскочила, и лёгкими невесомыми шажками подбежала к мутному оконцу.
В окне с радостью увидела лицо Отто фон Шнафта, тот показывал пальцами куда-то вниз. Стася опустила глаза и увидела, что изнутри стекло закрыто на щеколду. С усилием нажала, и щеколда с небольшим скрипом отъехала. Стася оглянулась, но дверь в комнату, где она находилась, была закрыта.
Раздался щелчок, это фон Шнафт вытащил раму из окна и легко, словно занимался этим каждый день, влез в комнату.
— Отто, — позабыв всякий этикет, обрадованно сказала Стася, — я так рада вас видеть
Отто в своей привычно манере покачал головой и саркастически сказал:
— И как же это вас «надежду россимскую» прямо из-под носа у ваших князей-охранников умыкнули? Может ну их, а Анастасия Николаевна? Вернёмся со мною в Кравец, там спокойно, у меня и портальчик имеется.
Стася улыбнулась:
— Не могу, Отто, надо клятвы у князей принимать, да с флотом разбираться. Тянуть больше нельзя.
И снова оглянулась на дверь.
Фон нШафт, заметив, что Стася всё время оборачивается на дверь, сказал:
— Нет здесь никого, были двое, да я их…
Стася в ужасе посмотрела на фон Шнафта
Тот усмехнулся:
— Да живы они, живы, усыпил.
И продемонстрировал небольшой флакончик с сероватым порошком.
— Новая разработка, дунешь в лицо и часа на четыре сладкий сон.
Потом улыбнулся и добавил:
— Дядя ваш придумал, между прочим, кайзер Вильгельм
Одного не сказал фон Шнафт, что, если переборщить с порошком, то человек может и не проснуться. Но зачем девочку зря пугать, ей вон и так досталось.
Отто фон Шнафт, который оказывается не переставал следить за Стасей с момента её прибытия в Белояр, рассказал, что, когда она провалилась в портальную ловушку, Кирилл Демидов чуть было не разорвал Петра Репнина, отчего сейчас Пётр лежит в больничке, а Демидов сидит в отделении полиции.