Чтение онлайн

Бах Барсук вызвал баха Полоза.

— Что ты думаешь про всю эту чертовщину? — спросил он самого страшного из тригонов.

Полоз задумчиво взглянул на баха Барсука. Снова увидел, что тот сильно нервничает и даже где-то боится.

— Мне бабушка в детстве читала сказки и там говорилось о том, что Россима и есть «сердце мира» и что защищает её Триада, посланная богами, — сказал он

— Это очень хорошо, что твоя бабушка читала тебе сказки, Полоз, но я спросил, что думаешь ты, — теряя терпение спросил бах Барсук

— Не переживай, Барсук, — лениво произнёс Полоз, — скажи кого надо убить?

— Я не знаю кого, но кто-то появился, тот, вокруг кого и собираются все эти легенды, и это наша проблема, — бах Барсук почти кричал

— Я узнаю, — спокойно, впрочем, как и всегда, сказал Полоз, — а ты, вызови на разговор Дракона, думаю, что он сможет нам «помочь»

Лестросса.

От деревни, куда довольно быстро дошли Татьяна и Константин, их действительно забрали, причём на автомобиле. Правда ехали они долго, потому что то тут, то там лежали поваленные деревья, иногда встречались, видимо, принесённые ветром, куски крыш.

Татьяна сильно переживала, как там Алёша и Демидовы, и даже решилась, пока ждали автомобиль, попросить Константина дать ей переговорник, чтобы связаться с домом Демидовых. Константин, откуда-то знал, как это сделать, хотя, насколько Татьяна знала про переговорники, должен был произойти обмен магическим «следом», только после этого ты мог связываться с хозяином переговорного артефакта.

Переговорник на той стороне взял сам Георгий Никитич Демидов.

— Это Константин Лотар, — произнёс Константин

— Что случилось? — прозвучало в ответ, — что с Татьяной?

Константин передал кристалл Татьяне

— Алло, Георгий Никитич, со мной всё нормально, когда началось землетрясение мы с Константином порталом перенеслись за город, сейчас возвращаемся. Как у вас?

— Слава богу, успели спрятаться в подвал, — ответил Демидов и в голосе его было облегчение.

Легче на душе стало и Татьяне.

***

Демидов положил переговорник, обернулся к жене, стоявшей рядом, сказал, выдыхая:

— Всё хорошо, Варенька, с девочкой всё хорошо

Заплаканная Варвара Васильевна села на стул.

Они же уже Таню почти похоронили, только и держались за мысль, что откопают, на Алёшином артефакте камушек почти погас. Когда началось, и Демидов всех быстро организовал и все, кто находился в доме, успели спрятаться, то ещё никто не знал, что Татьяны не было в Доме моды, который разрушился почти под основание. Сейчас шли разборы завалов, из под камней доставали погибших, их было много, и Демидовы со страхом ждали сообщения о том, что Таню «нашли».

Алёшу оставили с Саввой, Варвара Васильевна не могла сдерживаться и пряталась в доме, чтобы не показывать мальчикам своих слёз.

Шофёр, отвозивший Татьяну, не успел выехать из города, когда началось землетрясение, но отделался лёгкими ушибами и испугом. Дерево упало прямо на автомобиль и смяло крышу в районе пассажирского сиденья.

И здесь звонок от Константина, очень вовремя.

Но Георгий Никитич выглядел озадаченным.

Варвара Васильевна обратила внимание:

— Дорогой, что не так, ты мне точно всё рассказал?

— Ты, понимаешь, Варварушка, Константин этот, — Демидов замолчал, будто бы продолжая обдумывать, после секундной паузы, всё же продолжил:

— Константин этот, звонил с переговорника семьи фон Метерних.

Варвара Васильевна и Георгий Никитич переглянулись, и Демидов пошёл звонить своему другу и приятелю, вхожему в княжескую семью Лестроссы.

Вскоре привезли Татьяну. Константин не стал заходить, быстро попрощался и уехал.

Демидов к этому времени уже знал о том, что полное имя Константина — Константин Лотар Леопольд фон Метерних, единственный сын и наследник князя Лестроссы. А сам князь сейчас в очень плохом состоянии, он попал под завал, когда рухнула стена дворца, проходившая как раз через его кабинет.

***

Ещё одну ночь провела Стася, вместе с Триадой в Кравеце. Никите Урусову и Кириллу Демидову, требовалось немного покоя, они восстанавливались, находясь рядом с княжной.

Они пропустили сквозь себя столько энергии, что, обычное человеческое тело бы не выдержало, и только благодаря тому, что оба были инициированными носителями, они выжили и смогли продержаться до встречи с наследницей. Да и Фёдору Троекурову, перелетевшему через море, тоже требовался отдых.

Стася каждый раз улыбалась, вспоминая ошарашенное лицо, обычно безэмоционального кайзера, когда он увидел морду дракона в окне собственного замка.

Она, словно увидела мальчишку, мечта которого неожиданно сбылась.

Почти весь следующий день, кайзер не отходил от Троекурова, постоянно расспрашивая, что тот чувствовал, и какие возможности в виде дракона у него появились.

Но Фёдор много не мог рассказать, поскольку начал себя осознавать в облике дракона только тогда, когда «услышал» Стасю, до этого момента, всё было в синем тумане.

Он только помнил, вот перекошенные лица людей, которые почему вдруг начали с ужасом смотреть на него, а вот уже плещется под ним синее море.

А вот Стася пришла к кайзеру и рассказала ему и про Триаду, и про то, что с драконом что-то не так. Не стала про это говорить Фёдору. Она оценила то, как он вырвался и смог открыться дракону, хотя и был риск, что без наследницы, в этой стихии он мог и раствориться, оставшись навсегда частью неба.

Кайзер сверился со своими записями и подтвердил, что Триада неполная, пока нет воды ,и по его мнению, дракон и должен был олицетворять третью стихию, но вместо этого усилил воздух. Значит пока нельзя сказать, что Триада собрана.

Но Россима ждать уже не могла. Надо было возвращаться, принимать клятвы князей круга.

Пока в Кравеце, Лестроссе, Фрулессии и в остальных странах Европы «зализывали раны» после разрушительного удара стихии, в Россиме выпал снег и установились морозы. И первые отряды бахов-революционеров уже грузились на эшелоны, идущие на Белояр.

Но никто так и сопоставил, пожалуй, кроме кайзера, что разрушительный удар стихии прокатился именно в тот момент, когда княжна «умерла». Только вот Россима не почувствовала этого, крепко расположившись на твёрдых почти монолитных плитах возвышенности, единственное, что только моря разволновались, да морозы покрепчали.