Чтение онлайн

В результате в 1982 году объем сделок с акциями составил 300 млн штук, или 6 млрд долларов, а пиковая капитализация кувейтского рынка, включая официальную и неофициальную части, стала третьей в мире – после США и Японии! В отдельные дни объем торгов превышал объемы Лондонской биржи.

Но кредитный пузырь должен был лопнуть. Поводом послужило падение цен на нефть. Доходы Кувейта от продажи нефти в 1982-м составили только четверть от уровня 1980 года. Затем вновь назначенный министр финансов Абделатиф аль-Хамад заявил, что он не намеревается поддерживать фондовый рынок. Наконец, 20 августа 1982 года некий забеспокоившийся держатель чеков, выписанных Джассимом аль-Мутава, представил их в банк, чтобы обналичить, до даты, написанной на чеке. Это было не принято (согласно обычаям), но вполне легально по местным законам. Денег на счете, разумеется, не оказалось. Пузырь лопнул, акции Gulf Medical, например, упали на 98%. В сентябре министерство финансов обязало всех держателей предъявить чеки к погашению. В совокупности чеки на 94 млрд динаров представили 6000 человек. Эта сумма превышала золотовалютные резервы страны. Среди предъявивших чеки оказались министр торговли, который должен был по должности регулировать эту биржу, члены парламента и правящей семьи. Поскольку в основном спекулянты все же принадлежали не к правящей семье, а к другому клану, состоятельных должников обязали частично платить, что привело к многочисленным банкротствам, исчисляемым сотнями. Правящая элита использовала этот эпизод для укрепления своего могущества и ослабления экономической мощи других кланов. В конце 1983 года был принят и альтернативный план – разрешалось вернуть неоплаченные акции кредиторам; однако он был принят с опозданием, поскольку некоторые к этому времени уже рассчитались по долгам. Из должников же к банкротству через суд были привлечены далеко не все. По оценкам, 50–100 спекулянтов избежали ответственности.

Совокупная потеря капитализации составила 92 млрд долларов [Darwiche 1986, р. хi]. Экономика стагнировала, ведь цены на нефть в этот период были как раз очень низкими. Через два года закрыли и саму параллельную биржу. Кризис пережил один банк, да и то с помощью государства.

В заключение данной истории я хотела бы сказать о том, что фондовый рынок Кувейта – один из самых ярких примеров финансового пузыря во второй половине XX века, но в тот или иной период времени пузыри надувались почти на всех развивающихся рынках акций. Про другие рынки я подробно рассказывать не буду. Проиллюстрирую их только двумя таблицами. Цифры говорят сами за себя.

emp1

Максимальный рост индекса фондового рынка за год на развитых и развивающихся рынках в 1970–1990-х годах

Источник: [Shiller 2005, р. 133].

emp1

В этой главе мы поговорим о хорошо знакомом нашему читателю явлении – схемах типа МММ, которые как грибы после дождя стали возникать на постсоветском пространстве после распада Советского Союза. Создание пирамид помимо России было зафиксировано в таких странах, как Албания, Румыния, Словакия, Болгария, Чехия и Югославия. Для нас особенно интересны эпизоды в Албании и Румынии, так как в этих странах, так же как и в России, пирамидальные схемы, или схемы Понци, не были законодательно запрещены вплоть до краха самых крупных пирамид.

Строго говоря, явно мошеннические схемы не являются предметом данной книги. Однако мы все же расскажем об албанских и румынских «МММ»; нас они интересуют c точки зрения ответа на вопрос: откуда возникла вера в эти схемы и что двигало людьми, которые были в них вовлечены? С психологической точки зрения участие в таких схемах очень похоже на активное инвестирование во время финансовых пузырей, и этим нам схемы типа МММ и интересны. Еще любопытно посмотреть, как такие схемы маркетировались, ведь подобные приемы используются для раздувания курса любых активов.

Тому, что румынский эпизод хорошо задокументирован, мы обязаны Катрин Вердери (Katherine Verderi), американскому социологу румынского происхождения. Получилось так, что она отправилась в Румынию на год для ведения научно-исследовательской деятельности как раз в сентябре 1993 года, когда игра в «МММ» в этой стране была в самом разгаре. Вердери стала наблюдать за событиями и написала впоследствии потрясающую статью об увиденном – блестящую с точки зрения фактологии и умную и тонкую с точки зрения анализа психологии и мотивации участников процесса [137] [Verdery 1995].

В Румынии схемы Понци начали возникать весной 1992 года. Самая известная из них называлась Caritas. Ее организовал в небольшом городке Клуже в Трансильвании человек по имени Иоан Стоика. Стоика обещал увеличить вверенные ему деньги в восемь раз за три месяца (нужно учитывать, что инфляция составляла «только» 250–300% в год).

По различным оценкам, в игру вовлеклись от 35 до 50% румынских семей. Всего было открыто не меньше 2 млн счетов, общая сумма депозитов Caritas оценивается в 1– 5 млрд долларов, что вполне сопоставимо с размерами валового национального продукта Румынии. На счета в Caritas было положено примерно треть всех банкнот, находившихся в обращении. Городок Клуж вышел на пятое место в Европе по количеству автомобилей на душу населения. (В Клуже было самое большое количество выигравших от схемы, потому что его жители оказались вверху пирамиды, то есть инвестировали первыми.) Молва уверяла, что в Клуже богаты даже бродяги: в день они зарабатывают в шесть раз больше простого рабочего.

Людской поток в этот город из других регионов страны стал настолько активным, что турагентства организовывали специальные автобусные туры, а румынские железные дороги увеличили количество поездов в Трансильванию. Один из поездов был фирменным и назывался «Поезд Caritas». К лету 1993 года участие в Caritas стало массовым феноменом. По телевизору показывали людей, идущих по улице с сумками, набитыми крупными купюрами. Некоторые продали свои дома и квартиры и положили деньги в Caritas с надеждой заработать и затем выкупить свои дома обратно, а избыток денег потратить на организацию собственного дела.

Как вы помните на примерах «Компании Южных морей» и «Системы “Миссисипи”», подобная экономическая эйфория, охватывающая все общество, ведет к искажению устоявшихся социальных пропорций (типа «вчерашний кучер сегодня нанимает кучера себе»). Так было и в Румынии. Катрин Вердери рассказывали истории о том, что жители Клужа не могли найти ни нянь для детей, ни домработниц, ни строительных рабочих, ни сиделок для престарелых, поскольку никто не хотел работать. Зачем работать, если можно сидеть дома и наблюдать, как твои деньги растут у тебя на глазах астрономическими темпами? Одни знакомые Вердери в Бухаресте вынуждены были переправить из Клужа в столицу больную маму, потому что в ее родном городе сиделки отсутствовали как класс.

Организатор схемы считался в народе человеком, стремящимся помочь румынам решить их проблемы. Стоика все сделал для создания такого образа. Во-первых, он удачно подобрал имя для своей схемы, и не только с точки зрения значения слова (в переводе с румынского Caritas – это благотворительность, милосердная любовь, милосердие, бескорыстная помощь, милостыня). Но Caritas – это еще и название известной католической благотворительной организации. На выходе из операционного зала своей конторы Стоика поставил урны, в которые можно было опускать деньги, предназначенные для благотворительности. Надписи на урнах гласили: «Для бедных», «Для бездомных», «На ремонт дорог». Газеты периодически печатали сообщения о том, сколько денег Стоика потратил на благотворительность, и суммы эти были внушительными. Люди верили, что целью Стоики является помощь людям, а если его проект не удастся, то он этого просто «не переживет». Стоику сравнивали с известным меценатом венгерского происхождения Джорджем Соросом, который после распада Советского блока выделял большие деньги на культуру и демократизацию в Восточной Европе.

Фольклор, возникший вокруг Caritas, пестрил историями о благородстве и честности Стоики. Одна история гласит: как-то в офис пришел старик с намерением увидеть господина Caritas. Он принес депозит 2000 леев, и сказал, что хочет скопить на похороны. Ему навстречу вышел сам Стоика, открыл кассу и тотчас же выдал 20 тыс. леев. Человек, который рассказывал эту историю Вердери, заключил: «Не знаю почему, но я в это верю. Он не может взять деньги и убежать»; а другой участник разговора добавил: «Я слышал, что он хороший человек, у которого была тяжелая жизнь, он здесь не для того, чтобы заработать денег для себя, а для того, чтобы получить удовлетворение, делая богатыми других, он очень религиозен, много жертвует церкви, и у него мораль святого».

Для подпитки веры использовались все средства: мэр Клужа, поддерживавший схему, предоставил Стоике помещение под офис прямо в мэрии. И некоторые искренне думали, что это честная схема, именно по этой причине: иначе офис Стоики не мог бы располагаться в таком месте. Кстати, Стоика понимал, что для поддержания схемы он должен был открывать все новые и новые отделения, но это было делом нетривиальным. Нужно было, чтобы в новых местах в схему тоже верили, а Клуж был единственным городом, где Caritas пользовалась поддержкой местных властей. Партия, которая поддерживала Caritas, была пронародной, что тоже в какой-то мере способствовало созданию доверия у широких масс.