Чтение онлайн

Эта граница в современном мире может стать и юридической. Автору может быть отказано в праве выставить произведение, изображающее нечто противоречащее здоровью общества.

«Искусство никогда не было девственным», – сказал однажды Пабло Пикассо. Однако что подпадает под понятие «эротическое»? Эротика – действительно более широкое понятие, чем сексуальность, половой акт и процесс воспроизводства. И это, конечно, больше, чем почти «медицинское» любознательное заглядывание под юбку женщины, которое один из ведущих реалистов Франции Гюстав Курбе назвал «стремлением познать происхождение мира».

Но что в действительности представляет собой эротика? Может быть, это только мужское представление? А что такое «женская эротика»?

Луиза Бурже, известная французская художница, живущая в Нью-Йорке, уже находясь в возрасте 95 лет, не находила никаких противоречий и никакой разницы между мужской и женской эротикой: «Мои работы всегда приоткрывали сексуальную игру. Иногда у меня все крутится вокруг женских форм, например, виноградин грудей, подобных облакам».

Эрос – это не только древнегреческий бог любви или планетоид номер 433, открытый в 1898 г. между Землей и Марсом. Согласно психоаналитическим утверждениям Фрейда, это не только порыв, стремление к любви, сексу и воспроизводству, но и самоистязание, связанное с насилием страсти над собственной личностью, ведущим к разрушению и смерти.

Венский профессор философии и «ученый 2006 года» К. П. Писсман, обращаясь к историческим корням взаимоотношений полов, ссылается на Платона, отождествляющего эрос с внешне неприметным, но хитрым богом, который всегда находит средства и возможности заполучить нас в свои страстные объятия. Сам Эрос как символическое воплощение эротики – не предмет страсти, а сама страсть. Согласно Платону, предметом страсти является красота, манифестирующая себя в первую очередь в человеческом теле. Платоническая любовь означала постепенный переход от восхищенного созерцания красоты тела до постижения самой идеи прекрасного. Таким образом, эротика живет от напряжения между жертвами страсти, различий и расстояний между ними, от ожидания мгновения, которое должно придти, но еще не пришло, от возможностей, намеков и опасностей.

В наше время понятие «эрос» утратило первоначальное значение. Вожделение, кокетство, искусство увлекать и завлекать, искры напряжения в отношениях полов, таинственная, запретная страсть, мистерия наслаждения, счастье зачатия, экстаз обладания телом – все это неотъемлемые составляющие эротики. Сейчас, когда эта гамма чувств заменяется простым сексом, первоначальное понятие эротики почти устарело. На месте исчезающей эротики появились всевозможные варианты секса, уже давно ставшего рыночным предметом широкого потребления. Важные признаки эротики – игра намеков, открытость для возможностей, неуверенность и непостоянство, преодоление барьеров, страдания от неизвестности, муки отказа. Все это не сочетается с быстрым, непосредственным и несложным удовлетворением желания.

И когда эротика грозит усложнить нашу жизнь, сексуальные центры и Интернет обещают нам эрзац-удовлетворение без проблем. Современные технологии репродукции, холодный мир виртуальных вожделений, диктатура развлекательной культуры и ослепляющие лучи прожекторов средств массовой информации сигнализируют нам: эротика давно потеряла волшебную притягательность, сбросив с себя покровы тайны, и стала предметом рынка, объектом научного изучения и стимулом развития технологий.

Эротическая эмансипация сблизила мужчину и женщину в смысле одинаковости ощущений и обоюдной притягательности, заменив собой дикую, необузданную страсть, не подчиняющуюся человеческим законам. Она показала, что только взаимное влечение ведет к апофеозу чувств и их полному раскрепощению, создавая особые условия для расширения и укрепления независимости и равноправия женщин, одним из атрибутов которых стал так называемый феминизм.

Например, К. Миллет (C. Millet), которая в 1995 г. была комиссаром французского павильона биеннале в Венеции, а сейчас является главным редактором парижского журнала «Арт Пресс», выпустила книгу о своем эротическом опыте. За это издание, которое западные критики называют «монологом вагины», мюнхенское издательство «Гольдман» заплатило ей Ђ 325 000 аванса. По мере развития повествования автор предстает перед читателем как своего рода сексуальная «стахановка», работник по найму, выполняющий аккордное задание – чем больше, тем лучше. И все это только с одним инструментом, называемым пенисом, который она «обрабатывает» во всех вариантах и модификациях, причем зачастую одновременно руками, орально и ректально, к тому же в разных местах: в клубах, на открытом воздухе, в бюро, но только не в собственной постели, ибо это место принадлежит ее мужу. Аналитический холод и матрацная метафизика позволяют судить о «глубине мысли» автора, который умело откликается на зов рынка пикантными размышлениями о еще более пикантных подробностях, не имеющих ничего общего ни с эмансипацией, ни с феминизмом. Это просто очередная ниша, удовлетворяющая материальные потребности автора, возникшая на рынке всеобщей дозволенности и обломовской скуки.

Какая жуткая потребность высказаться, да еще и заработать! Стремление познать заменяется подглядыванием, а извращение человеческих чувств преподносится как нечто обычное, ординарное, но вместе с тем желанное для всех. Нужно ли нам все это? Если секс преподносится как рыночный продукт, включающий в себя и подглядывание – извращенное, болезненное любопытство к чужому грязному белью, – то да. Это представление о сексе как о производственно-технологическом процессе удовлетворения потребности человеческого организма, сравнимое со строительством туалетов или производством кривошипно-шатунных механизмов, приводящих в движение поршневые насосы.

Рынок торговли сексом как продуктом постоянно расширяется и находит все новые и новые ниши. К традиционным потребителям сексуальных услуг, предоставляемых рынком, относятся люди, находящиеся во всем диапазоне отношений от твердой связи до одиночества, причем почти каждый для удовлетворения потребностей использует возможность случайного секса. Способы быстрых знакомств можно найти в многочисленных объявлениях как в печати, так и в Интернете. Тенденция к сексу без твердых связей проходит красной нитью через средства массовой информации, включая и порно-журналы в университетах! Сейчас в моде различные игры, так почему же нельзя сыграть в секс? Мы получаем при этом возможность разорвать те традиционные правила и узы, которые связывают нас при обоюдной любви, помолвках, замужествах, и открываемся для еще не известных и не познанных структурных отношений. Например, почти во всех известных американских университетах студенты обставляют свои жилища так, что они напоминают фотостудии или редакции порнографических изданий. Доценты преподают основы порнографического искусства, эротические журналы имеют широкое распространение – тиражи некоторых из них достигают двадцати тысяч в квартал.

Секс – это потребление, связанное с удовольствием, которое должно быть реализовано в полной мере и со всей непринужденностью рыночного продукта, предлагаемого точно так же, как блузы или пуловеры. Но каждый раз хочется чего-то особенного, и соответствующих предложений очень много, что в итоге приводит к определенному стрессу, вызванному перенасыщением и извращенностью рынка. Иногда товар выставлен прямо на улицу, иногда завуалирован и спрятан под покровами.

Иногда достаточно одного взгляда, чтобы выбрать партнера. И этот определяющий взгляд, который бросает мужчина на женщину, должен быть соответствующим образом оценен той, которой предназначен: он может быть принят или безоговорочно отвергнут, может быть даже не удостоен внимания, как беглый, колющий взгляд прохожего, скользящий по лицам незнакомых людей в толпе. Взаимодействие двух взглядов, не приводящее к взаимному всплеску в виде биохимических реакций или кочующий взгляд прохожего с одного на другое лицо – всего лишь мгновения, зачастую ни к чему не приводящие и не остающиеся ни в памяти, ни в сознании. Но инерционный процесс традиционного поиска партнерши может быть прерван и загнан в ступор, в состояние обостренного внимания. Вдруг возникает призывный трепет, чувство желания припасть и отведать неизведанного тайного счастья. Но все дело в том, что носитель этого счастья не всегда хочет расставаться с магическим покровом, скрывающим его, и избавляться от ореола таинственности. Чем интенсивнее тайна скрыта, тем больше чувств, желаний и надежд она вызывает. Завеса туманного, таинственного и неизвестного скрывает влекущее, мгновенно заполняющее ваше сердце и не желающее так же быстро раскрыться в ответ.

Но если завеса пала, препятствий больше нет – совпало ли наше желание с действительностью? Идеализированные картины и образы, господствуя над мужскими представлениями, возникают в воображении под действием одной причины – мужском взгляде на женское тело. Первое впечатление от женщины исключительно визуальное: острый взгляд мужчины пытается соотнести реальную женщину с рыночным образцом. Возникающая картина основывается на критериях, которые вбирают в себя очень важные составляющие, создающие и воспроизводящие пласты и характеристики желаемого образа. Мы не просто абстрактно смотрим на предмет или объект, мы оцениваем его, пытаясь получить первичные впечатления, сравнивая идеальное представление с реальностью. Это синтетическое, а не аналитическое свойство подтверждает и то, что наши первоначальные взгляды лишены какой-либо определенности и блуждают, как при просмотре фильма. Зрительное восприятие и последующее осмысление – довольно-таки безосновательные оценки объекта с точки зрения его правдоподобия. Мало того, близкий контакт происходит не так быстро, сам по себе редок, а к быстрой интимности мы часто не способны, так что, в большинстве своем, остаются впечатления от малых внешних проявлений. Безосновательно созданная картина может быть абсолютно неправильной, и уже при ближайшем знакомстве, соответственно, изменяется. Естественно, первый взгляд дает гораздо меньше информации и уверенности, чем разговор или переписка. Мужской взгляд, о чем преимущественно идет речь, как бы это обидно ни звучало, возникает не под влиянием знаний, совести или традиций, а благодаря бессознательной реакции, вызванной половой спецификой притяжения. При этом взгляд наш как бы проходит через социальную линзу, с помощью которой мы делаем первые выводы о глубине тайны, окружающей и скрывающей объект нашего интереса, привлекающий наше внимание.

Именно в этой неизведанности и прикровенности находится залог влечения. Секретом сокрытия тайны и одновременно увлечения женщина превосходно владеет уже с давних времен, не только умело кокетничая, не раскрывая, при этом, извилин своего ума и потенциал интеллекта, но и мастерски утаивая формы и изгибы своего тела. К обязательным атрибутам такого маскарада относится прежде всего одежда. Когда она сброшена, разум больше не владеет ни одним из партнеров. Прикрытое человеческое тело, создание из него тайны твердо забронированы историей за людьми, особенно за женщиной. Все равно, к какой религии она принадлежит: к ориентальному ли миру ислама, христианству или обществу с высоким уровнем развития культуры – требования к форме и нормам одежды, особенно применительно к женщинам, должны удовлетворять двум критериям: они должны быть достаточно свободны и одновременно узки по сравнению с мужскими. Это придает одежде двойное предназначение – с одной стороны, она защищает тайну, а с другой – подчеркивает привлекательность с помощью антуража, зависящего от моды. Главный маскировочный трюк выражается в том, чтобы, не обнажая тело, создать иллюзию, многого не показывая.