Чтение онлайн

Годуновы делали богатые вклады в Троице-Сергиев монастырь, в Ипатьевский монастырь под Костромой. В последнем на средства Д. И. Годунова в 1603–1605 гг. была сооружена звонница по образцу московской.

В 1594 г. Андрей Чохов отлил для Троице-Сергиева монастыря большой — весом в 10 000 кг — колокол «Лебедь». Надпись на нем гласила: «Лета 7102 при державе благоверного великого государя царя и великого князя Федора Ивановича всея Руси самодержца и при его благоверной царице и великой княгине Ирине и при их богом дарованной дщери царевне Феодосие сей колокол в дом святые и живоначальные Троицы и преподобного и богоносного отца нашего великого чюдотворца Серьгия велел слить слуга и конюшей боярин Борис Федорович Годунов со своею женою Мариею и с сыном своим Феодором. А весу в сем колоколе 625 пуд» [178] .

По примеру Годунова вклады в Троице-Сергиев монастырь делали и другие. В 1598 г. был отлит колокол с надписью: «Лета 7106 году сей колокол поставил в дом живоначальныя Троицы преподобного Сергия раб божий чернец Варсонуфей Екимов» [179] .

В том же году монастырь получил поистине царский подарок — колокол весом в 1850 пудов [180] . Его назвали «Годунов». Колоссальные размеры колокола были по тем временам столь поразительны, что факт отливки был зафиксирован и в летописях: «…слит колокол большой и поставлен у Троицы в Сергееве монастыре». Тогда же «царь и великий князь Борис Федорович, по обещанию своему, написаше образ живоначальные Троицы и положиша оклад злат с камением многоценен на старой образ, а на новой образ оклад старой, и поставиша его у Троицы в Сергееве монастыре» [181] . Речь идет о драгоценном окладе, сделанном для прославленной «Троицы» Андрея Рублева. Икону в новом окладе и колокол торжественно отвезли в монастырь. «А шел за образом и за колоколом сам царь и великий князь Борис Федорович всеа Русии и с царицею», — рассказывает Пискаревский летописец.

Царский поезд на богомолье в Троице-Сергиев монастырь был зрелищем живописным. Сохранилось описание одной из таких процессий, правда более поздней, состоявшейся 6 октября 1602 г. Рассказывает Аксель Гюльденстиерне, один из послов, сопровождавших герцога Ганса Шлезвиг-Голштинского, приезжавшего в Москву свататься к царевне Ксении Борисовне, но неожиданно заболевшего и скончавшегося здесь: «Впереди (царя) ехало верхом около 600 русских пищальников; за ними друг за другом 25 русских, ведших каждый в поводу замечательно красивую, хорошо убранную лошадь с седлом и убором; на семи… лошадях были накинуты через седло леопардовые шкуры. За этими лошадьми вели в поводу шесть красивых рыжих упряжных лошадей в сбруе из алого бархата… Потом следовал царь в золоченой повозке с небом из алого бархата… За ним ехал верхом его сын царевич, одетый в парчу, а возле него бежала большая толпа бояр и русских дворян… За ним следовало шесть повозок, в каждой из которых было устроено по большому фонарю…» [182] . Не менее живописен был поезд царицы и царевны, которые следовали за царем и царевичем с некоторым промежутком.

Надпись на Годуновом колоколе не сохранилась. В 1744 г. настоятель Троице-Сергиевой лавры Арсений предложил императрице Елизавете, отрицательно относившейся к Борису Годунову и считавшей его цареубийцей, разбить колокол и использовать металл для переливки. Императрица, однако, это прошение отклонила: «…высочайшим ее императорского величества соизволением повелено только с того колокола имеющиеся слова сбить, а благовестить в него по-прежнему» [183] .

Проект переливки «Годунова» возникал и позднее — в 1748 г. Мотивировка на этот раз звучала так: «…понеже с того колокола в прошлом 1744 г. надпись имени вкладчика сбита, к тому ж оной колокол и голосом весьма глух».

К счастью, и на этот раз колокол Андрея Чохова уцелел.

В середине XVIII в. архитектор Д. В. Ухтомский возвел в Троице-Сергиевой лавре большую колокольню. Он же составил «проект, каким способом возможно на вновь построенную колокольню большие колокола подымать». Работа была поручена архитектору Иоганну Карлу фон Фростенберду. Она была окончена к февралю 1760 г. При этом колокол «Годунов» был отремонтирован — к нему привесили новый язык.

Оставшаяся на колоколе надпись читается так: «Божиего милостию великий государь царь и великий князь… всеа Русии самодержец… сей колокол слили в дом пресвятыя и живоначальные Троицы великому чюдотворцу Серьгию, в 3-е лето государства его…»

Колокол «Годунов» повесили в восточном пролете колокольни на первом ярусе.

Вес его разные авторы указывают по-разному — от 1700 и до 2000 пудов.

В записках Акселя Гюльденстиерне, которые мы только что цитировали, есть один весьма интересный для нас рассказ. Повествуется о первом приеме герцога Ганса царем. Во время приема, говорит Аксель, «звонили в очень большой колокол, висящий в Кремле (был он отлит в 1601 г. и до сего времени в него ни разу не звонили, кроме как в прошлую пасху; весил он, как утверждали русские, 641 шиффунт и 5 лисфунтов на копенгагенский вес). Звонили и во многие другие большие и малые колокола в Кремле и в городе. И когда мы спросили, что означает звон в большой колокол, толмачи — царский и наш собственный — сказали нам, что звонят в него в знак большой радости и торжества…» [184] .

Прием состоялся 28 сентября 1602 г.

Что же касается колокола, то Пискаревский летописец датирует его отливку не 1601 г., а 7108-м, т. е. 1599–1600 гг. Одно за другим в летописце помещены сведения о двух примечательных событиях: «Лета 7108 царь и великий князь велел прибавить у церкви Ивана Великого высоты 12 сажен и верх позлатити, и имя свое царское велел написати. Того же году слит колокол большой, таков колокол весом не бывал, и поставлен на колокольнице древяной тягости ради» [185] .

В первом случае речь идет о надстройке колокольни Ивана Великого, высота которой достигла 81 м. Под самым куполом на верхнем барабане тремя поясами золотом на медных листах была исполнена надпись: «Изволением святые Троицы повелением великого государя царя и великого князя Бориса Федоровича всея Руси самодержца и сына его благоверного великого государя царевича и великого князя Федора Борисовича всея Руси сий храм свершен и позлащен во второе лето господарства их 7108 (= 1600)». По мнению некоторых исследователей, надстройка колокольни и надпись, сделанная на ней, должны были знаменовать стремление Годунова увековечить начало новой династии [186] . Для звонницы около колокольни и был предназначен новый колокол, поднять который на звонницу, однако, не решились «тягости ради».

Копия надписи на колоколе сохранилась в архиве И. X. Гамеля: «Божиею милостию и пречистыя его Богоматери великий государь царь и великий князь Борис Федорович всея Русии самодержец и его царица и великая княгиня Марья и их царские дети благоверный царевич князь Федор Борисович и благоверная царевна и великая княжна Ксения Борисовна при святейшем Иове патриархе московском и всея Русии сей колокол велели слити в преименитом царствующем граде Москве в дом пресвятые Богородицы чеснаго и славного ея Успения к соборной церкви. Лета 7109 году сентября в 1 день в третье лето государства их» [187] .

Отливка, таким образом, была закончена 1 сентября 1600 г. Имени Андрея Чохова, как видим, в надписи нет. Но И. X. Гамель в этом не сомневался. В «Краткой выписке из вновь приисканных мною исторических сведений о Царе-колоколе и об обоих больших Успенских колоколах» он писал: «…первый большой (благовестный) колокол, прозванный Царь-колокол, для Успенского собора вылит в 1599 г., 1 сентября (И. X. Гамель ошибочно переводил даты в новое летосчисление. — Е. Н.).

…Вероятно лил Царь-колокол лучший в то время в Москве литейный мастер Андрей Чохов» [188] .

Предположение это подтверждается выписками из неизвестной нам сейчас в подлиннике расходной книги Пушечного приказа 7107 г. (1598–1599 гг.); выписки сохранились также в архиве И. X. Гамеля. 5 сентября 1598 г., рассказывают выписки, на Пушечном дворе «к колокольным образцом глину били, дрова секли и к образцом на поворот, что делает Ондрей Чохов» [189] . Речь идет о формовке так называемого болвана и изготовлении шаблона, очерчивающего контуры внутренней и наружной стенок будущего колокола. О колокольных образцах говорится в множественном числе. В записи от 22 октября 1598 г. идет речь о трех колоколах, «что делает Ондрей Чохов». Что же это за колокола? Записи позволяют ответить и на этот вопрос.