Чтение онлайн

23 октября рабочие Пушечного двора «чистили колокол Троецкой». Два дня спустя они «зубила точат, чем на Иване Великом на колоколе слова выбивать». Упоминается также «Екатерининский Веденский колокольный образец», который мы сейчас не можем связать ни с одним известным нам колоколом.

Работа, таким образом, одновременно шла над тремя большими колоколами. Для одного из них только делали образцы; 26 сентября «в яму образец закапывали». Огромную яму, в которой производили отливку, выкапывали неподалеку от литейной печи. Другие колокола были уже готовы. Их «окапывали», затем «чистили». Записи фиксируют даже расходы на свечи для молебна по случаю окончания отливки.

Арсений, архиепископ Елассонский (1549–1625), впервые приезжавший в Москву в 1586 г., затем оставшийся в ней и в момент отливки бывший архиепископом при Архангельском соборе в Кремле, свидетельствует, что Борис Годунов «отлил два больших колокола, один для Москвы в патриархию, в который звонят в большие праздники, а другой в монастырь святой Троицы. Подобной величины колоколов и такой красоты нельзя найти в другом царстве во всем мире» [190] .

Ивановский, Успенский, или Царь-колокол, первоначально установили, как об этом уже шла речь выше, на деревянной звоннице. В годы польско-шведской интервенции он, видимо, был поврежден. Исправлял его сам Андрей Чохов. Об этом идет речь в расходной книге 7135 г. (1626–1627 гг.), рассказывающей о том, что 16 марта 1627 г. «переливали в трети Ивановской колокол», а 24 марта «чистили колокол Ивановской, который перелит в трети» [191] . Андрей Чохов в ту пору был уже глубоким стариком, и всю работу под его присмотром делали ученики.

Видимо, в том же году колокол подняли в большой проем каменной звонницы, построенной в 1532–1543 гг. В книге 7135 г. записан «росход большому подъемному делу, что делал немчин Иван Самойлов» [192] . На звоннице колокол висел и в 1655–1656 гг., когда в Москве, сопровождая своего отца, антиохийского патриарха Макария, побывал Павел Алеппский. Он рассказывает о поразившей его воображение колокольне Ивана Великого, а далее пишет: «Близ этой колокольни находится другая большая колокольня — четырехугольная постройка с четырехугольным же куполом, разукрашенная разноцветными изразцами. Эта колокольня имеет четыре арки наверху. В ее куполе висит самый огромный колокол. Когда мы увидели и услышали его, пришли в изумление. Мы измерили его окружность и оказалось 62 пяди; толщина его края один локоть, а высота более пяти локтей (около 2,5 м.). На нем висят с двух сторон, сверху донизу, весьма большие камни на веревках, дабы он не качался и звонить в него было легче. В известное время несколько человек снизу раскачивают эти веревки. Его железный язык, быть может, по объему равняется одному из больших колоколов в Молдавии: десять человек, стоя внутри, насилу могут раскачать его и ударять им о края колокола с той или другой стороны. Когда ударяют в этот колокол, он издает звук, подобный грому; не только стоящие подле не слышат, что кричат друг другу, но и те, которые находятся внизу, и даже те, которые стоят в соборе и в других церквах. Об этом колоколе сказал приснопамятный митрополит Иса: «Внутри дворец царский, насупротив великой церкви; в ней утвержден высокий, огромный колокол, перетягивающий всякий вес: тридцать юношей нужно, чтобы раскачать его веревками, скрученными из сердцевины конопли». Да, это тот самый колокол… вес его 4000 пудов, как написано на нем».

«Но мы благодарим всевышнего бога, — продолжает Павел Алеппский, — за то, что при нас был сделан другой (колокол), огромнее его не было, не может быть и нет подобного ему в мире!» [193]

Этот новый Царь-колокол весил 12 500 пудов. Отлил его, по словам Павла, «молодой человек, малорослый, тщедушный, худой, моложе двадцати лет, совсем еще безбородый» [194] . Мы знаем сейчас его имя — Александр Григорьев. Колокол этот погиб во время пожара 19 июня 1701 г. Из его обломков в 1735 г. Михаил Иванович Моторин отлил тот Царь-колокол, который и сегодня стоит в Московском Кремле [195] .

Что же касается чоховского большого колокола, то он был перелит в 1760 г. В 1812 г., когда кремлевская звонница была взорвана французами, он разбился. Снова его отлили в 1817–1819 гг. мастера Завьялов и Русинов. Этот колокол — его называют Успенским, Праздничным, или Воскресенским, — по сей день висит в центральном пролете звонницы. Его вес по новым подсчетам 65 320 кг [196] .

О том, сколько весил чоховский Царь-колокол, свидетельства противоречивы. Павел Алеппский, как уже знает читатель, говорил о 4000 пудов, т. е. о 64 000 кг. Шведский дипломат Петр Петрей называл цифру в 336 центнеров [197] . Говорят, наконец, и о весе в 114 660 кг, что явно преувеличено [198] .

Андрей Чохов и в дальнейшем занимался колокольным литьем.

В расходной книге Казенного приказа под 7 июля 1621 г. находим следующую запись: «…по государеву… указу, по памяти за приписью дьяка Ивана Сафонова, государева жалованья пушечному и колокольному литцу Ондрею Чохову 9 аршин камки адамашки лазоревой, цена по 20 по 2 алтына аршин. Дано. А пожаловал его государь за то, что он лил на Иван Великий 4 колокола» [199] .

Это не регулярное жалованье и не «годовое сукно», которое обычно получали мастера. Это — награда за вполне конкретную работу. Но Андрей Чохов уже стар. Он руководит работами, которые исполняют его ученики. Так было и на этот раз. И кроме мастера наградили исполнителей — колокольный литец Игнатий Максимов сын Шпилин получил 4 аршина сукна кострыщу, а его ученик Клейка Гаврилов —5 аршин сукна лятчина [200] .

Один из этих колоколов сохранился. Он висит сейчас на среднем ярусе Ивановской колокольни и именуется «Глухой». Вес его — 100 пудов. На нем литая надпись: «Божиею милостью, повелением государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии самодержца и по благословению отца его государева великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича Московского и всея Русии слит сей колокол к соборной церкви Успения пречистыя Богородицы и великих чудотворцев Петра и Ионы в лето 7129 делали Андрей Чохов, да Игнатий Максимов» [201] .

Ученик Чохова Игнатий Максимов в ту пору работал и самостоятельно. 5 марта 1621 г. он получил в награду «4 аршина без чети сукна настрафилю лазоревого» за то, что «вылил колокол к Василью Блаженному, да колокол набатной к Тайницким воротам, да 5 колоколов вестовых в розные города» [202] .

Из колоколов, отлитых Андреем Чоховым и Игнатием Максимовым в 1621 г. для Ивана Великого, возможно, сохранился еще один. Он висит вместе с семью другими на самом верхнем ярусе колокольни. Надпись на нем гласит: «Лета 7129 слит сей колокол к соборной церкви к Успению пречистыя Богородицы и великих чудотворцев Петра, Ионы» [203] . Запись, как видим, очень напоминает ту, которая отлита на «Глухом».

Последний из известных нам чоховских колоколов изготовлен мастером в 1622 г. В настоящее время он висит в одном из пролетов кремлевской звонницы. На нем надпись: «Божиею милостию повелением великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии самодержца и по благословению по плотскому рождению отца его государева, а по духовному чину отца и богомольца великого господина святейшего патриарха Филарета Никитича Московского и всея Русии слит сей колокол к соборной церкви Успения пречистыя Богородицы и великих чудотворцев Петра и Ионы лета 7130. Делал колокол пушечный мастер Андрей Чохов» [204] .

Все же не изменил старый мастер своей привязанности. Лил колокола, а подписывался пушечным мастером!

Колокол этот получил название «Реут». Перелит он из старого, имевшего то же имя [205] . Позднее его иногда называли «Полиелейным». В народе же колокол именовали «Голодарь», ибо в него благовестили на первой недели великого поста [206] .

У «Реута» была нелегкая судьба. В 1812 г., когда французы взорвали звонницу, он упал на землю с большой высоты, но уцелел. Отбились лишь уши, которые впоследствии искусно приделали. Второй раз колокол упал в 1855 г., во время молебна в ознаменование восшествия на престол Александра II. «Реут» пробил три каменных и два деревянных свода, убил более 10 человек, но сам опять-таки уцелел. Вскоре его водрузили на прежнее место.

Остается сказать, что весит «Реут» 2000 пудов, а по новейшим подсчетам 32 760 кг [207] .

Колоссальные мортиры, поражающие своими размерами стенобитные орудия, великолепные колокола — словно верстовые столбы отмечают основные этапы жизни и деятельности Андрея Чохова. Но кроме этих свершений был тяжелый повседневный труд, была работа с учениками, отливка ничем не примечательных тюфяков, полуторных и полковых пищалей. На орудиях этих очень редко обозначали имена изготовивших их литцов. Но безымянные пищали в 0,5–6 гривенок составляли ядро русской артиллерии. Сколько таких пищалей отлил за свою жизнь — долгую и плодотворную — Андрей Чохов? Сколько изготовили их его ученики? Ответить на эти вопросы мы не можем. Но таких пищалей было немало — многие сотни.