Чтение онлайн

Поздравительная открытка сестре Юлии:

Андрюша-Колобок

Здравствуйте! Это я, ваш сын и брат, где-то муж, а в Варшаве, по слухам, отец. Только что поговорил с вами по телефону и написал Лиде сумбурное письмо. В ответ, мол! Все, папа (а мама, как всегда, почувствовала. И Юля, наверное, тоже. Ох уж эти мне бабы!), что вокруг этого имени вращается, действительно рвет меня за душу и, надо добавить, больно. Это как крест. Сам во всем виноват. Пережевываю бритвы, зубы крошатся, десны режутся, больно, ан выплюнуть не могу. Такая вот достоевщина. Ну, бог с ним, а то какое-то продолжение предыдущего письма выходит. Написал письмо, и полегчало, мысль свободно летит. Хотел на конверте, где «кому», написать «кто дома», а потом передумал. Побоялся, вдруг не дойдет… Зарплаты опять не дали, поскольку здесь я прикомандированный. Слово, безусловно, звучное, но положение весьма неудобное, так как связано с известными условностями. Экая игра ума и слов. Это, наверное, потому, что уже подъем, а я еще не ложился… А пока пережить бы этот год, дотянуть бы и узнать, женат ли я еще. И если да, то на ком? Целую вас! В безумной ностальгии по кв. № 32, где ремонт, разговоры-споры и ЛЮБИМЫЕ ЛЮДИ.

Здравствуйте, домашние! Это я — ваш бдящий. Сегодня потерял зуб. Вырвали его мне в санчасти в 10.30 утра, а в 12.00 я уже барабанил утренник Бармалеем для 1-4-х классов. Потом играл кукольный спектакль сразу на три голоса (мои хлопчики — певцы безголосые все трое — по причине резкого похолодания — у нас 28–30 градусов — и беспрерывных репетиций), потом еще один утренник для 4-6-х классов. И каждый по три часа! А «заморозка» отходит долго, вот только сейчас отошло. А сейчас — 3 часа с лишком ночи, 31 декабря. Решил в последний день 1982 года вам письмо написать. А 1 января опять «весь вечер на манеже». Так что пока нормально. Время летит незаметно… Когда на утреннике в зал вошел Дед Мороз, дети оторвались от нашей разбойной компании только на минуту, посмотрели на дедушку, и опять к нам. Вот так. А на Снегурочку вообще внимания не обратили. Да, еще. Подходит маленький мальчик (чуть старше нашего Вани), наряженный ежиком, и говорит мне: «Разбойник! Пойдем со мной!» — и подводит меня к Буратино (был парад костюмов). «Вот этот — ключик украл! Я по телевизору видел». — «Да?» — спрашиваю я. «Да», — кивает мальчик. «Ну щас мы с ним разберемся!» — «Подожди», — говорит мальчик. «Чего?» — «Сначала подарок дай, что я тебе его показал!» Мы чуть от смеха не задохнулись. Оказалось, мальчик — младший сын командира дивизии. Это о страданиях, радостях и мучениях рядового Краско. Что еще? Письма от вас получать безумно приятно. Посылки тоже. Самому писать здесь времени очень мало. В Мезени я по ночам работал, а здесь ночью — в роту, там — фиг напишешь, не сосредоточиться. Поэтому и письма у вас в ящике стали появляться реже. Ну ничего, постараюсь наладиться. Хотел у вас попросить, чтобы прислали часы, да теперь уже после Нового года… В общем, опять намеки про отпуск… Но я уже заколебался верить, тем более что опять из уст подполковника… Пришлите в конверте несколько фото моих гражданских — моя музкоманда шибко интересуется… Па, ты, наверное, совсем замучился со своими «шабашками»… Но ничего, мы без работы не останемся — характер не тот! Главное — можем! Я так думаю. Черкани хоть пару строк, коли время будет. Юлия Иванна, спасибо за письмо! Но редко чего-то пишешь. Села на уроке и написала быстренько — все равно двоечница. Шутка, конечно. Ну ладно, целую вас! Побегу к своей команде репетировать. 31.12.1982 г.

Здорово, Юлия! Как жизнь молодая?.. Конверт, как ты заметила (надеюсь, что заметила), совсем с другой картинкой. Картинка изображает известного среди воинов Советской армии своего подразделения художника некоего. Ты его видела где-нибудь и наверняка встречала в своей жизни когда-то, потому что это твой любимый (я надеюсь, что любимый тобой) старший брат. С чем тебя и поздравляю!.. На приложенных фотографиях в одном из людей в форме можно узнать человека, изображенного на конверте. Это он и есть. Сделай эти фотографии общим достоянием семейства Краско. Значит, поделись с родителями, а может быть, даже и с Мириам Зофьей Александрович-Краско, если таковая не истерлась из глубин твоей памяти, поскольку для меня это имя полузнакомый набор звуков, отдаленно напоминающий о событиях в какой-то стране. Может, в Албании, может, в Греции, может, в Польше, а скорее всего, где-то в Гваделупе или Израиле. Ну вот! С поручениями и пожеланиями все! Решил тебе написать, поскольку не поговорил с тобой по телефону в последний раз. Поговорил со всеми, кроме тебя. А папа так подробно описал твой путь после окончания школы, что я подумал: а не заболели ли вы все и не начали ли жить по плану?.. Да, папа, насчет того, что меня и здесь все любят, ты, к сожалению, ошибся. А продолжительность разговора я (лично) объясняю тем, что здесь ужасно скучно, а девочки на почте крайне любопытны. Может быть, если бы существовал Мезенский драматический театр, они бы ходили на его спектакли вместо того, чтобы подслушивать междугородние разговоры. Вот она — великая воспитательная миссия театра. Но в данном случае она нам не ко двору. Пусть подслушивают. В следующий раз я сразу начну с вопроса: «Вернулась ли из Австралии моя седьмая жена и привезла ли, как я просил, уши кенгуру?» Тогда, если время от времени вставлять в разговор реплики типа «Позвони Марлону в Брюссель», или «Пусть Джордж пришлет китайской туши из Бомбея», или «Пусть Брижит напишет о съемках в Голливуде», или «Привет Мише Боярскому!» (это особенно!!!) и т. д. и т. п., мы сможем разговаривать не 17 минут вместо 5, а до утра. Гарантировано! Извините мое словообилие и словоблудие, но поскольку собеседников почти «ма», изливаю весь поток на вас… Я очень соскучился по дому и по вас. По телефону — не то. Слушаю голоса, интонации, настроение, а слышно плохо. Вы, наверное, тоже волнуетесь, хотите рассказать все побольше и поподробнее, а получается, как отчитываетесь передо мной. Вот черт, да? Ну а я, как вспомню потом, что сам говорил, — совсем дурак дураком. Все чего-то не то… Па, как в театре? И чего там нового в театральном Ленинграде? Не в журнале, а в тайной закулисной жизни? Как надоело ерундой заниматься! Ну вот, опять! Наверное, я вам это в каждом письме пишу. Не обращайте внимания. Эта мысль слышна от каждого солдата на каждом шагу и через каждую минуту. А я, как старый и мудрый человек, в армейском быту, не следуя этому дурному примеру, вызванному стадным чувством, изливаю его в письмах, поскольку разделяю саму мысль целиком и полностью. Но так как «Разделяй и властвуй» все в нашей власти. Будем ждать нашей встречи на родной земле. Родной называется та земля, куда выписывают командировочное в отпуск. Так и пишут: в отпуск на Родину. Пусть только напишут, а я уж доберусь! Целую вас и обнимаю крепко-крепко!

Добрый день, Юлия Иванна! Как жизнь молодая? Как твои экзамены? И в какой институт? Я лежу в госпитале и вою от скуки. В перерывах завтракаю, обедаю, ужинаю и сплю. Иногда читаю. Тут все в основном про войну и до удивления бездарно написано. Если, например, про пограничников, то они между собой разговаривают как выпускники Оксфорда, а заодно и почетные члены Академии наук Гваделупы: вежливо несут ахинею. И все в таком духе… Целую вас всех, скучаю, жду писем! Всем большой привет! Папке — поклон и изъявления чувств. Целую. Андрей.

Здравствуйте, родные! Как у вас дела? Как самочувствие?.. У меня все ничего, считаю месяцы и недели до конца службы. До приказа об увольнении осталось 224 дня, а потом до декабря будут отпускать всех по очереди. Рассчитываю быть не в последних рядах. Солдатам повысили получку. Почти в два раза — 7 рублей. Говорят, милиционерам прибавили по 100 рублей. Дела… Меня назначили командиром музотделения. А по совместительству велели заниматься комиссарской работой. Таким образом, власть централизовалась и сосредоточилась в одних руках. Командую. С момента приезда из отпуска получил две благодарности (это тебе, мама) от начальника ПО дивизии и его зама. Я теперь понимаю, почему юноши (многие) так тепло вспоминают потом армейскую службу: растительная жизнь. Ни забот, ни проблем. Особенно ощущается после насыщенного событиями, решениями, действиями, поступками, мыслями, требующими действительного разрешения, отпуска. А здесь тишина… как в болоте… Готовим спектакль. Боже, какое убожество эта самодеятельность! И концерт на 23 февраля. Товарищ подполковник сообщил, что, если потребуется отпуск по семейным обстоятельствам, он будет содействовать изо всех сил… Где-то на следующей неделе получу фотолабораторию, займусь фотографией, наконец, а все остальное потихоньку начну передавать. Правда, командовать придется до конца, поскольку товарищ подполковник очень удовлетворен моим командованием. Целую вас и люблю. P.S. Это была первая в моей жизни бандероль из дома без всякой записки… Что заставляет задуматься о том, что все преходяще и уходяще… Куда?.. Ваш сын Андрей. 10.02.1983 г.

В жизни я безответственный, ленивый, капризный, занудный. Необщественный, тусовки не люблю, устаю от них — видно, в юности как следует погулял. Для того чтобы пообщаться, чтобы слышать друг друга и каждому уделить время, нужно человек шесть, не больше. А когда 50 человек, что это за общение? Изредка пересекаемся с Димой Харатьяном, Мариком Башаровым, Сашей Балуевым, Сашей Домогаровым, Костей Хабенским, Мишей Пореченковым и Мишей Трухиным. А вообще в свободное время люблю дома валяться на диване.

Я люблю читать желтую прессу. И глянцевые журналы. Не дозвониться, к примеру, Сашке Домогарову, я смотрю в прессе, что у него происходит. Я, конечно, не так часто на страницах мелькаю, как Сашка или Костя Хабенский. Однажды открыл «МК» и прочитал в разных местах семь (!) заметок про него.

Я по натуре трудоголик, если у меня больше трех дней свободных, я просто не знаю, чем заняться.

Для того чтобы общаться с людьми, компания должна быть человек шесть, не больше. Иначе не успеваешь уделить всем внимание. Такая камерность получается редко. А когда мне хочется пообщаться, могу позвонить Косте Хабенскому, Поречке, его жене. У нас как бы такой «ленинградский островок» образовался. В Питере же у меня живет замечательный друг Андрей Столыпин. Мы делаем с ним сейчас театральный проект. Езжу к нему.

Я продолжаю общаться с людьми, с которыми когда-то был связан узами семейными или дружескими. Никого не теряю. Хотя мы можем не видеться годами. Но надо признать, что главное для меня — все равно работа, в жизни стараюсь нервы не тратить.

Я устал от современной литературы. Читаешь ее, вот она кончилась, а ты не понял: как, уже все?

Другое дело — Пушкин, Лермонтов: читаешь — и каждую страничку смакуешь. Вычитаешь что-нибудь эдакое, друзьям перезваниваешь, хочется с ними поделиться. Я имею в виду прозу, естественно, стихи я вообще не понимаю, я их даже читать не умею, мой речевой аппарат под них не приспособлен. Чехова недавно перечитал, Островского, Булгакова. Но самым сокровенным для меня оказался Гоголь, я его просто заново открыл. И теперь всем говорю, кто начинает мне жаловаться на жизнь, на начальство, на супруга, сразу говорю: «Гоголя почитай!» И что удивительно, перестают жаловаться. Я думаю, мировоззрение у людей меняется. Всем очень рекомендую.

Я люблю почитать: Довлатов, Булгаков, Улицкая. Если клюет, то я рыбак. А если нет, то нет. У меня два любимых напитка — водка и чай. Люблю ездить на машине за рулем. И очень люблю бои без правил. Раньше часто ходил их смотреть. Там ничего нельзя построить. И два последних удара все решают.

Дома я люблю смотреть новые фильмы, если есть время. Те, что не посмотрел в кинотеатре, что посоветуют. Например, не успел «Кукушку» Рогожкина во время премьеры посмотреть. В кинотеатре, конечно, с большим желанием смотрю, там совсем другие ощущения, чем от просмотра дома. Смотрю и другие сериалы (наши) — для того, чтобы знать, как народ работает (режиссеры, операторы…). Из американских посмотрел «Убойный отдел» (мощный сериал!), «Скорую помощь». У меня и дома, и в гостинице телевизор работает с утра до вечера.

Я уже стольким в своей жизни занимался. И тунеядцем был, меня в милицию забирали и принудительно устраивали на работу. Меня на телевидение приглашают, на канал «Культура», у них есть проекты специально под меня. Я одежду могу шить и придумывать целые коллекции, у меня такие планы в голове крутятся. Я все могу. Захочу — ресторан открою. Просто ресторан с русской, домашней едой. Так вся эта вычурность надоела. Негде поесть. Перекусить — пожалуйста. А вот чтобы вкусно поесть… Иногда так хочется напитаться каким-нибудь родным, приятным вкусом. А современные рестораторы этого делать не умеют. Им главное, чтобы красиво было. Я люблю большие порции, всего чтобы много было, а главное — вкусно. Чтобы рыба пахла рыбой, а грибочки — грибами. И чтобы лучок не кислый, а ядреный. Люблю пельмени, причем разные, с разными начинками. Только вот что оказалось: пельмени-то — не русская еда. Ее китайцы придумали, достоверно известно.

У меня всегда был пунктик насчет дорогой обуви, даже когда я студентом был и безработным. Я вагоны разгружал, но покупал самую дорогую обувь. Англичане говорят: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Я согласен. Бывает две одинаковых модели, один в один. Но одна дешевая, а другая дорогая. Дешевую купишь — и ноги все сотрешь, и развалится она через месяц. А дорогую купишь — и относиться к ней будешь иначе. Дорогая обувь тем и хороша, что за ней не надо ухаживать. Она удобная, ты в ней как в тапочках. Я про обувь все знаю. А вот часы я, к примеру, не люблю. Они мне мешают, как кандалы, руки от них болят.