Чтение онлайн

Есть роли, которые я хотел бы сыграть, но пока их никто не предлагает. Это Зилов из «Утиной охоты», Лопахин и Свидригайлов.

Российских актеров берут на роль за то, что лицо узнаваемое, так я думаю. И потом, чем меньше на лице косметики, тем мимика живее, естественнее. Ну а некоторые просто гримироваться не любят. Гримеров любят, а гримироваться — нет. Это я. Хотя для «Линий судьбы», где я играл азербайджанца, я поправился по просьбе режиссера на двенадцать килограммов. И покрасился в черный цвет. Даже брови и ресницы покрасил.

Сейчас я снимаюсь у Владимира Хотиненко в истории об экипаже подводной лодки «Прощание славянки» — играю командира этой лодки (речь идет о фильме «72 метра». — Примеч. автора). Компания собралась интересная: Марат Башаров, Сергей Гармаш, Игорь Ливанов, Чулпан Хаматова, Влад Галкин, Сергей Маковецкий, Тема Михалков… Хороший сценарий. Замечательный режиссер. Будем надеяться, что получится достойное кино. Еще снимаюсь в Минске — в «Каменской-3»: играю переводчика с японского языка. Это одна из главных ролей (понятно, не милиционера, а, так сказать, жертвы). В Киеве занят в шестисерийной картине «Дух земли». Мой герой — репортер, телеоператор. Закончились съемки у Дмитрия Месхиева в сериале «Линии судьбы» (24 серии). Я там азербайджанец. Димка Месхиев вообще предложил необычную роль, совершенно для меня неожиданную. Мы с ним уже делали пару работ, небольших правда. Работать с ним интересно, он профессионал, а я вообще люблю профессионалов (личные качества для меня менее важны). Чтобы я стал «настоящим азербайджанцем», мои волосы, брови, ресницы выкрасили в черный цвет, и я два месяца ходил в таком виде.

В «Олигархе» должен был сниматься другой актер — Андрей Панин. Он уже начал сниматься, но что-то у него по срокам не получалось. Павел Семенович Лунгин решил его заменить… Я в это время снимался у Ивана Дыховичного. У меня был последний съемочный день. Приехал в гостиницу, стал собирать вещи домой, раздумываю: то ли до поезда в номере посидеть, то ли по городу погулять. И тут звонок: «Андрюша, сиди в номере, никуда не уходи!» Приехала ассистент режиссера Таня, которую я знал еще раньше.

— Вытаскивай серьгу из уха, едем.

— Куда?

— К Лунгину.

Приехали. Лунгин ко мне приглядывается. И второй режиссер тоже. Марат Башаров рядом ходит, шутит. Я подумал, что будет какой-то эпизод, потому как они уже две недели снимали картину. Мне дали сценарий. Прочитай, мол, и вечером позвони. Лунгин еще спросил, могу ли я освободиться для съемок. Прочитав, я понял, что предложенная мне роль следователя — одна из главных. Несколько удивился. Позвонил, сказал, что она мне нравится. Съездил в Питер, уладил там все дела, что-то перенес, что-то отменил. И начал сниматься…

Вообще-то у меня амплуа «простак», ну я же не герой-любовник. Я учился в ЛГИТМиКе — Ленинградском государственном институте театра, музыки и кино. И в годы учебы за мной закрепилось именно это амплуа, ну и еще я могу быть резонером. Я играл простаков, слуг, на графов я не тянул. Только вот, пожалуй, могу теперь сыграть такого графа, какие появились в нашей стране. А сейчас, говорят, надо быть синтетическим актером, уметь все. Но в основном я действую в диапазоне: социальный герой, простак, резонер, к сожалению, не герой-любовник.

№ режиссеров мне везет необычайно. Павел Лунгин, Дима Месхиев (я играл у него эпизод в «Американке». И еще был фильм к 100-летию кино, там я играл в одной из новелл — «Экзерсис номер пять»). У Рогожкина снимался в «Болдинской осени», «Блокпосте», «Особенностях национальной рыбалки», «Операции «С Новым годом!». Надеюсь, что у него еще будут роли для меня. Небольшие роли были в «Брате» Балабанова, в «Сестрах» Сережи Бодрова.

Самая интересная, пожалуй, театральная работа — с режиссером Юрием Бутусовым, спектакль «Смерть Тарелкина». Несмотря на то, что это антреприза, а их сегодня принято ругать. Мы ставили перед собой задачу доказать, что антреприза — это не обязательно халтура, «чес», зарабатывание денег, что спектакль может стать предметом обсуждения как произведение искусства. В результате так и получилось. Кому-то наш спектакль очень нравится, кому-то совсем не нравится. Его обсуждают! При этом не идут разговоры о том, что артисты приехали заработать деньги.

В кино я должен иметь возможность работать так, чтобы мне было не стыдно за то, что я делаю.

Сценарий к «72 метрам» написал Александр Покровский. Это такой флотский Довлатов. Его рассказы мне попались на глаза лет десять назад, когда я ушел из театра и продавал книги на ярмарке в ДК им. Н.К. Крупской и по поликлиникам. Тогда же я подумал, что зарисовки Покровского очень кинематографичные, но такие короткие, что вряд ли кто-то сможет превратить их в сценарий. Валера Золотуха сумел. У нас великолепная компания — не только творческая и административная. Я вообще впервые работал с такой замечательной дирекцией. Ну а о подборе актеров и говорить нечего: Сергей Гармаш, Марат Башаров, Игорь Ливанов, Сергей Власов, Чулпан Хаматова. Когда мы снимали, весь Севастополь собирался у Графской пристани. История трагикомическая, как все в нашей жизни. Нас больше интересовала не героика, а детали. Например, мы с Маратом даже погружались на лодке, поскольку параллельно со съемками проходили учения.

Должна быть дистанция между актером и образом. А люди путают. Кому-то нравится фильм «Операция «С Новым годом!». Но это не значит, что я должен напиваться на каждом углу.

Любимое занятие режиссера в «Агенте национальной безопасности» — загнать меня на помойку, в лужу, в грязь, чтоб меня били, чтобы я мерз. Мишка-то хоть и жалуется, но его герой — Леха Николаев — все больше по клубам и ресторанам.

Если у человека недостаточно воображения, пусть он лучше не ходит и не смотрит кино. Ни один из фильмов не рассказывает ни о гибели лодки «Комсомолец» или «Курск», ни о гибели 9-й роты, ни о гибели 6-й псковской роты (имеются в виду фильмы «72 метра», «9 рота» и «Грозовые ворота». — А.В.). Вот к Феде Бондарчуку было много претензий по фильму. На премьерах в разных городах ветеранов той самой роты оказалось столько, что их хватит на целую армию. Но мне непонятно, почему никого из них не возмущает, как герои разговаривают во время боя. Ведь понятно, что в действительности там стоит один мат и крик. Почему никто не говорит, что показывают неправду? Просто все знают, что есть определенная условность и на экране матом ругаться нельзя. Кино — это некий вымысел, который мог бы произойти на самом деле. А иначе это была бы военная хроника, документалистика. С другой стороны, если участники тех событий говорят, что фильм «про нас», то, значит, кино снято правильно. В «Грозовых воротах» я командир полка, в который входит эта рота. Я нахожусь в штабе и координирую их действия. В фильме я выступаю как вспомогательный элемент, который дает необходимую информацию для зрителей, чтобы им было все понятно. В фильме мой герой занимается исключительно войной. У него есть реальный прототип — командир воинской части, где проходили съемки, израненный весь, ходит с тростью, но он не комиссовался и продолжает служить, командовать, готовить военных. Для него это смысл жизни. У меня очень многие друзья воевали там как профессиональные военные. Весь питерский СОБР — мои знакомые, и ОМОН — мои знакомые. Все они были там. И вот они рассказывали страшные вещи, которые никогда не разрешат снять, точно так же, как не разрешат ругаться матом.

Об игре в спектакле «Смерть Тарелкина» следует рассказать особо. Тем более, что Андрей давал большое интервью, приуроченное к премьере (Продюсерский центр «БРАТ», 15 декабря 2002 г.)

«Играть персонажа, который должен умереть — пусть и понарошку, — дело отнюдь не приятное. Но Тарелкин, уведомлениями о смерти которого пестрят афиши, в исполнении Андрея Краско — человек незаурядный. Ну много ли кому, как этому герою, даже в экстремальной ситуации придет в голову такое: взять да и положить в гроб чучело, засыпать тухлым мясом и прикинуться собственным соседом (и в самом деле умершим)!

Андрей Краско играет своего Тарелкина с энтузиазмом. Видно, как интересен ему этот герой, — здесь есть что поиграть, и немало! Еще бы: такую историю не каждый день встречаешь (да и встретишь ли?) в реальности. Поэтому на сцене артиста подхватывает вихрь настоящей игры: его собственной, актерской, и его персонажа — со смертью и людьми, которых он пытается обмануть. А что еще нужно настоящему артисту?!

— Вам понравилось работать в этом спектакле?

— Да. Юрий Бутусов сам по себе замечательный режиссер, и художник, который работал над спектаклем, Александр Шишкин, — тоже профессионал высокого уровня. К тому же наш режиссер после премьеры спектакль доделывал, пока не уехал работать в Москву. Так что первое время после премьеры постоянно что-то менялось. И до сих пор мы сами что-то улучшаем.

— В лучшую сторону, как видно. Ведь премьера была сырая…

— Премьера была сырая, потому что, к сожалению, все артисты были очень заняты. Мы с Константином Хабенским вообще в этот период жили в поездах «Москва-Петербург»: он снимался у Филиппа Янковского в картине «В движении», а я у Павла Лунгина в «Олигархе». Собирались за неделю все сделать. Но у нас даже недели не получилось, — было меньше дней репетиций перед премьерой.