Чтение онлайн

– Ух, сколько всего! – сверкала глазами Анфиса, пока они с отцом тащили всякий поломанный хлам на сожжение у центрального костра. Там же был возведён большой столб с колесом и лошадиным черепом, который полагалось сбивать камешками или огрызками яблок. Кидаться целым плодом считалось недопустимым кощунством, как и швырнуться печеньем или баранкой. Всё, что можно съесть, обязательно должно быть съедено. В крайнем случае использовано приманкой, наживкой или оставлено угощением для духов.

Последнее вообще касалось всех многочисленных ритуалов на летнее Солнцестояние. Проходя мимо домов и изб, Анфиса поглядывала, как крепкие мужики втыкают железные вилки в двери, подоконники и наличники окон. Через сами окна и раскрытые двери был виден аналогичный ритуал и со столами внутри дома.

Много где перед этим на подоконниках и у ворот складывали крапиву в один или несколько слоёв. Босяком теперь разгуливать было опасно. Двери и порог также украшали ветвями боярышника, чтобы упыри даже не думали соваться. Считалось, вампир может войти в дом лишь по приглашению хозяина, а к боярышнику они даже приближаться не хотели.

Дороги, по которым выводят пастись скот, были недоступны для прогулок. Все расхаживали по внутренним деревенским улочкам, пока те пути вспахивали, поливая процеженным отваром из муравьев и посыпая муравьями оттуда же, перемешанными с непроросшими семенами. Тоже некий защитный ритуал, который сейчас проводили старики-фермеры.

– Это что, дайконские яблоки в карамели? – удивилась Анфиса, заметив редкое лакомство.

– Молодильные мочёные яблоки, спрыснуты лимонным соком и облиты горячей, теперь уж застывшей, карамелью. Удивительное сочетание сладости и свежести с маленькой дерзкой кислинкой! – нахваливал торговец.

– Волшебно! Я такие только два года назад видела, когда в Империи объявлялся месяц культуры Дайкона в честь визита посла Набешимы. Такая важная статная женщина, помнишь, мы видели, папочка? – спрашивала девчонка у Альберта.

– Да, личность строгая и упёртая. Я бы не сказал, что переговоры тогда прошли гладко, архиепископ присутствовал и три его нунция, включая меня, – ответил тот.

Нунций был представителем Архиепископа, отправляемым в различные города, куда сам Его Высокопреосвященство добраться по каким-то причинам не мог. Такой человек отстаивал дипломатические интересы Пресвятой Церкви или решал конкретные вопросы на месте. Альберта отправляли периодически в разные уголки империи, а в остальное время, дабы знать, какие именно интересы нужно защищать и представлять, он как раз был при главе церкви на всевозможных слушаниях, мессах и заседаниях.

– Пап, а это наше лакомство теперь или иноземное? – интересовалась Анфиса, похрустывая карамельным яблоком.

– Аккуратнее, принцесса, дай мальчишкам пройти, – притянул Альберт дочь поближе к себе, уступая дорогу нескольким рослым юношам, держащим в зубах по деревянной ложке с сырым яйцом, а руки за спиной.

Это была местная забава для молодых людей перед танцами. Кто первым донесёт яйцо, при этом не уронив и не споткнувшись, тот первым и выбирает партнёршу на танцы. А если повезёт, то и на совместные прыжки через костёр парочкой.

Так что ребята выкладывались по-полной: кто шагал медленно, но уверено, кто нёсся, оббегая народ, стараясь успеть первым и при этом балансируя ложкой в зубах, иные предпочитали притормозить, пока некоторые не сойдут с дистанции, чтобы уже не толкаться и спокойно растратить скопленные поначалу силы в финальном рывке.

С выставленных на полянках железных мангалов доносился пряный и густой аромат шашлыка. Маринад, томаты, чеснок и дорогие специи, которые хранили специально для таких летних праздников, будоражили воображение и заставляли течь слюнки. Анфиса гнала мысли о мясе прочь, вспоминая обидное прозвище от «несбывшегося» наставника, а вот неожиданные фруктовые сладости на дайконский манер манили к себе её внимание ничуть не меньше.

– Яблоки наши, вода, в которой их вымачивали, тоже. Палочки, свекольный сахар и карамель из него – тем более свои, родные. Лимоны вот лонгширские или таскарские, в Империи они не растут. Точнее, не плодоносят, даже если разрастаются и приживаются в южных регионах, – ответил тем временем Альберт, вернувшись к вопросу дочери. – Идея сладости не наша, а остальное всё, кроме цитрусового сока, наше родное.

– Не очень поняла, но раз продают на праздник, значит, можно, – заключила Анфиса. – М-м-м! Вкуснющие!

– В самое сырдечко? – усмехнулся её отец. – Вон как раз закуски из сыров раскладывают, пойдём-ка туда. Не нужно думать, что чужие блюда или наряды превратят имперский народ в безбожников, вот жеж ты фантазёрка у меня.

Сыр дочка нунция очень любила. Считала себя в нём настоящим экспертом, зная разные сорта на вид и на вкус, в том числе козий и овечий. Из поездок обычно просила отца привезти именно сыра с тамошних сыроварен. Мягкие любила мазать на хлеб или печенье, твёрдые могла грызть и так, но больше всего обожала макать в мёд. Салаты и выпечка с сыром были частенько среди любимых блюд. А ещё она любила, когда бабуля обжаривала кусочки хлеба, укладывая между ними ломтики плавящегося сыра, а иногда и что-то ещё: слой ветчины, полоски бекона, небольшую плоскую котлетку, зелень. Многие виды сыра Анфисе казались ещё вкуснее, например, когда они с укропом или руколой.

Молодые девушки расхаживали в красивых венках из полевых цветов. Рядом с деревней некоторые из них всё ещё бережно плели их, потом расхаживая и раздавая всем желающим. А так же с утра до вечера в такой день собирали целебные и колдовские травы.

Так, например, корень плакун-травы, выкопанный в день Солнцестояния, был способен обезвредить чары колдунов и ведьм. С его помощью можно было изгнать бесов из одержимых и бесноватых, так что его относили в церковь, продавали странствующим монахам и просто держали в доме как оберег, на всякий случай. Мало ли в кого из домочадцев демон вселится, чтобы прибывший экзорцист смог воспользоваться корешком, хранимым и намоленым семейством.

А цветок-кашку, собрав в полях, рассыпали перед входом в дома, хлева, бани, сараи – любые помещения, чтобы не воровали скот и вещи. Считалось, что от вчерашнего заката до нынешнего захода солнца обязательно надо искупаться. Потому-то Нана и заставила вчера Августу баню топить.

К большому разочарованию Анфисы, на ярмарке не оказалось ни кукольных представлений, ни заезжих артистов со своим театром. А ведь ей очень нравилось смотреть на разыгранные сценки между ряжеными людьми или хотя бы управляемыми ими марионетками. Было какое-то погружение в историю, воображение дорисовывало детали образов и окружений, что сглаживало впечатление от дизайна костюмов или облика кукол, представляя на их месте действительно тех сюжетных героев и существ…

Мусор был брошен в огонь, но, сколь ни старалась дочь нунция, сбить конский череп с постамента не удавалось. Периодически от чьих-то метких и сильных ударов он подрагивал и чуть ёрзал, сдвигаясь на самую малость. Много таких удачных бросков рано или поздно должны были привести к падению костей в огонь под всеобщее ликование, но сейчас было видно, что пока ещё до этого очень далеко.

Огонь от этого самого большого костра представителей семей несли домой и разводили новый огонь в очаге. Как и у всех костров на Солнцестояние, это пламя считалось очищающим, оздоровляющим, несущим лад и мир в дома. Сейчас этим занималась Августа, не желая напрягать ни сына, ни внучку, которые ей и так помогли всё дотащить. А еду раздавали уже её подруги-старушки.