Чтение онлайн

Она сделала выпад первой, но вампир легко отвёл наточенный кол ударом лезвия, едва тот не выбив. Фехтовать-то её учили, но опять-таки левой. К правой руке даже стоек подходящих не было, не то что взмахов и ударов. Девочка, защищая отца, попыталась ещё раз, но носферату сильным взмахом срезал самый кончик кола, затупив тот и обратив в бесполезную палку.

– Вот и всё девочка, – ухмыльнулся кровосос, которому очень нравилось её пытать.

И затем в нападение перешёл уже он, помчавшись вперёд со своим ножом. Анфиса заслышала шёпот отца и резко пригнулась. Тут же над ней пронёсся выпад отцовских рук вперёд вместе с зажатым колом – тем, что остался от истлевшего бугая. И замахнувшийся в ударе худощавый упырь тоже получил своё, застыв на мгновение с колом в сердце, потянувшись к ранению и начав обращаться в мерцающий пепел, напоминающий тлеющую сгоревшую бумагу.

– Именно, «вот и всё», – произнёс Альберт, отряхнув руки.

Девочка выпрямилась и обняла его, но полукруг приближавшихся мертвецов всё ещё оставался. Они уже обогнули карету, спотыкаясь и поднимаясь, так что теперь были совсем близко. Тянули свои гнилые руки, уже намериваясь схватить, смотрели стеклянным, ничего не выражающим взором, отчего их облик казался ещё более страшным. А дочь с отцом пятились в сторону стены ближайшего дома, где даже окна не было, чтобы заскочить внутрь.

Нужно было держаться правее: там как раз между избами был небольшой тёмный проход к яблочной рощице, но зловеще постукивающие зубами безмолвные мертвецы перекрывали путь. Они всё приближались, сужая расстояние между друг другом. А у отца с дочерью на двоих были лишь тупой кинжал и ещё более затупившийся кол-палка.

Тут позади, со стороны поворота, что на углу харчевни, вырвался крупный всплеск пламени, потоком хлынувший сначала вперёд, а затем снизу вверх. Дальний участок озарили загоревшиеся зомби, продолжавшие двигаться, но при этом значительно медленнее.

Прежде в бесконечной веренице повторов девочка видела лишь, как слегка горит на спине или плечах одежда у живых трупов, как вспыхивают их волосы и это никак не сказывалось на их агрессии и напоре. А вот теперь, когда их целиком обращали в живые факелы, было видно, что это действительно вредит сковывающей их магии, делая медлительными, а то и заставляя прогорать и бездвижно падать, словно убивая их навсегда.

– Ну? Вот! Нравится тебе? Вижу, что нравится! Как горят твои глаза! – слышался молодой озорной голос с той стороны дороги, особенно выделяя эмоциями слово «горят». – Хей, а ты? Тебе мало? Гори-гори ясно! Что? Солнцеворот справляем, как-никак! А тебе, папаша, огоньку не дать? – разбрасывался молодой златовласый парнишка огненными шарами направо и налево. – Архиепископ же предупреждал: курить – здоровью вредить! А ты не слушал! Вот и валенок!

– Вот это настоящая магия! Как волшебно! – воскликнула девочка, глядя на ловкость молодого златовласого паренька.

Глаза её наполнились искренним восхищением. Разум будто бы позабыл, что к ним с отцом приближались голодные твари. Сердце заколотилось с надеждой и трепетом. Девочка была буквально очарована тем, с какой ловкостью юноша справляется с огненными залпами. Многообразие мерцающих колец, вспыхнувший купол, летящие снаряды разной величины, линии огоньков из пальцев и настоящий столп пламени из совмещённых ладоней, будто дыхание дракона.

Это было совсем не похоже на приезжих, жонглирующих факелами артистов или местных, крутящих головешки, вынутые из костра. Здесь искрился талант, виднелась куда большая лёгкость, и при этом оставалось ощущение бесподобного уличного спектакля, настоящего представления, что тот устраивал из своего сражения с нежитью. Он был явно спортивным и хорошо сложённым, раз мог выполнять такие прыжки и кувырки.

Неподалёку шагал ещё один господин. Анфиса узнала обоих – те, что врывались, когда уже не могли помочь. И этого звали Маркус, как она помнила, именно он «вручил» ей Песочные Часы Хроноса. А сейчас он вертел свой посох с костяным навершием из козьего черепа, в глазницах которого полыхало яркое малиново-розово пламя. То и дело некромант-альбинос ниспускал со своего орудия сгустки энергии в виде сиреневых, раскрывающих рты людских черепов прямо в бродячих зомби, лишая тех сил.

Из-под накинутого чёрного капюшона виднелось белёсое, гладко выбритое мужское лицо и по краям сползали вниз длинные белые волосы прямыми нитями, словно колышущаяся паутина в давно забытой, полуразрушенной хижине. Кожа его выглядела бледноватой, словно он давно не был на солнце. Нагрудный доспех своими пластинами напоминал рёбра скелета. К крупным наплечникам крепились звериные черепа и торчащие большие шипы. При этом руки его выглядели довольно худыми, а запястья тощими и костлявыми.

Чёрно-пурпурный наряд чернокнижника имел подвесные украшения, на шее виднелось ожерелье из пронзенных монет, а поверх него был накинут свисавший нательный крест со сверкающими топазами. На поясе у некроманта располагались какие-то склянки, перья, мешочки, колья, клыки и настоящие человеческие черепа связкой.

На фоне взбалмошного молодого напарника этот мужчина лет порядка тридцати выглядел аккуратным и сдержанным. Перенимал на себя всё внимание Анфисы, потрясая своим мрачным и жутким нарядом. Он молчаливо шагал прямо к Альберту с дочкой, в то время как златовласый, с короткой стрижкой парень в красном кафтане и начищенных до блеска сапогах откровенно веселился, бегая по улицам и голося по всю мощь.

– М-м, детка! Да ты сегодня просто огонь! – посмеивался юноша-чародей с иронией, испепеляя женщину-зомби. – Так, а вы что встали, голубчики? Дай мне, дай мне немного огня! – напевал он. – Как костры горят, м-м-м, обещания…

– Маркус! Друг мой! Наконец-то! – воскликнул Альберт, прошагав вперёд, когда синеглазый мужчина с черепами на плечах, да и много где ещё в декоре и инвентаре, приблизился к карете, взмахом посоха вытянув сиреневую ауру у затрясшихся, окружавших отца с дочерью мертвецов, так что весь этот «отряд» из десятка трупов просто разом пал бездвижно на землю.

– Ого, – удивилась Анфиса. – А так можно было…

– Кто-то вкладывает силу в зомби, чтобы их поднять. Зачем ей пропадать зря, если я могу её вытащить, – резким взмахом руки некромант-альбинос направил посох вбок, выпустив яркий прожигающий луч малинового пламени сквозь толпу ковыляющих мертвецов, – и преобразовать! – закончил он, изрядно проредив толпу. – Нам надо поторапливаться.

Высокий лоб с парой заметных морщин, казалось, всегда нахмуренные брови из-за выразительных деталей черепа, наплывавших вперёд так, что глаза будто всегда прятались в темноте. Широкий рот с бледными, терявшимися на фоне белого цвета лица губами. Для Анфисы этот мужчина выглядел весьма зловеще.

Пока девочка разглядывала его перстень-череп, со стороны правого бедра некроманта взлетели с пояса в воздух и ярко засияли те самые песочные часы – миниатюрные, аккуратные, испускающие столь сильный и при этом совсем не слепящий мягкий свет. Оправа из переливающихся металлических завитков, плоская основа из дорогой древесины, золотые песчинки внутри… Артефакт облетел Анфису, обвился вокруг опущенной левой руки и, будто став призрачным, проник внутрь, вернувшись «на место» чуть ниже запястья.

– Так вот в чём дело. А я думаю, почему вокруг всё кажется таким знакомым, будто всё это уже было… – проговорил Маркус, не меняясь в лице.

Голос его был низким и грубым, словно всегда недовольным, словно мужчина вообще не любил разговаривать и каждую фразу выдавливал из себя будто под пытками. Тембр вязкий, напористый, властный. Он вызывал у девочки неприязнь, напоминая учителя по чистописанию. «Как вы выводите букву «В», леди Крэшнер? Это что там у вас? Восьмёрка? Так вы себе её представляете?» – эти издевательские насмешливые интонации так и гремели воспоминаниями в голове.