Чтение онлайн

Христофор шевельнул рукой, чтобы махнуть на прощание, но движение это осталось незаконченным, и он снова прижал руку к боку. Все это время он пристально вглядывался в ее лицо, надеясь увидеть на нем умиротворение, и ему казалось, что он видит. Еще несколько шагов, и она скрылась под водой. Ветер тотчас прекратился, тучи развеялись, озерная гладь снова стала зеркальной.

Над поляной висела тишина. Петр неподвижно стоял в центре, его плечи поникли. Кажется, он даже вздохнул. Затем он развернулся, медленно пошел обратно тем же путем, которым пришел, и скрылся в здании. Мгновение спустя ангелы начали уводить свои группы. Джули повернулась к Христофору:

— Что она сделала?

— Не знаю, — ответил Христофор.

— Но вы должны знать.

— Она послала по электронной почте письмо, — произнес Клемитиус, не глядя ни на кого конкретно.

— Что?

— Она была ангелом-хранителем, как и Христофор в нашей группе, и начала слишком сильно переживать за своих пациентов. Очень непрофессионально.

— Кому она послала письмо?

— Дочери одной женщины из ее группы. Девочка была в полном отчаянии оттого, что потеряла мать. Прямо-таки обезумела от горя. Эстель чувствовала, что она на грани самоубийства. И стала затрачивать больше сил, оберегая это дитя, чем…

— Дитя? — переспросила Ивонна.

— Да, ей, кажется, лет четырнадцать, и они с матерью были очень близки, но я думаю, с девочкой ничего бы не случилось. Я хочу сказать, что если уж не мы станем верить и надеяться, то кто же тогда? Ведь так? — И он улыбнулся этой своей шутке.

— И о чем говорилось в письме?

— Там говорилось: «Успокойся, Диди, и знай, что я тебя люблю, сделай так, чтобы я могла гордиться тобой». А только мать называла ее Диди. Чудовищная безответственность.

— Откуда ты обо всем этом знаешь? — спросил Христофор.

Клемитиус улыбнулся:

— Петр со мною советовался.

— И за это ее изгнали?

— О да, не наше дело вмешиваться или начинать кого-то жалеть, мы не должны сопереживать. И, как бы то ни было, — тут он перешел с тона осуждающего на тон пренебрежительно-высокомерный, — она сама не проявила ни сожаления, ни раскаяния. Так что ей оставалось только уйти. — Сказав это, он отвернулся и напоследок сказал: — Желаю получить удовольствие от вашего ужина. Встретимся завтра. Нам еще придется немало поработать.

С этими словами он вошел в здание.

Иззи пыталась убедить измученную Элли отойти от кровати Габриеля и отправиться домой, чтобы хоть немного отдохнуть. «Если он очнется, тебе тотчас позвонят», — повторила она, наверное, раз сто, прежде чем начала отыскивать другие способы выманить Элли из угнетающей психику палаты с множеством проводов и приборов в другое место, более похожее на реальный мир. Она применяла самую разнообразную тактику, начиная от уговоров типа: «Тебе нужно отдохнуть, не то заболеешь» — до: «Неужели ты хочешь, чтобы он, очнувшись, увидел тебя в таком состоянии?» — и даже: «Элли, ты не можешь оставаться здесь вечно». В конце концов она посмотрела на подругу и тихо сказала:

— Если ты хочешь дать себе хоть малюсенький шанс забеременеть, ты должна отдохнуть. Ты должна оставаться здоровой.

Элли уставилась на нее, для начала просто пытаясь понять, что ей только что было сказано. Иззи наговорила своей подруге много всякой всячины, но Элли не воспринимала ничего, пока из уст подруги не прозвучало слово «забеременеть». Затем, когда она поняла, что рядом с ней находится Иззи — пожалуй, впервые за все это время, — у нее зародился план, который должен был помочь ей вернуть контроль над жизнью, какого она лишилась, стоило ей чуть-чуть зазеваться. Это был поистине смелый план, который требовал точного расчета времени, четкой координации действий, скоростного автомобиля и стерильного контейнера для спермы.

— Мне нужна твоя помощь, Иззи.

— Конечно, милая, сделаю все, что угодно.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне добыть сперму Габриеля.

— Конечно, дорогая… Что?! О чем ты говоришь?

— Послушай, врачи не хотят мне помочь: они говорят, что не имеют права забрать сперму из тела Габриеля без его разрешения. А мне она просто необходима. Она понадобится мне в тот же день, когда у меня извлекут яйцеклетки, но я не смогу быть в двух местах одновременно. Поэтому я хочу, чтобы ты взяла у Габриеля сперму, поместила в баночку и привезла в клинику.

— Дорогая, ты… ты просто сошла с ума. — Иззи положила руку на локоть подруги.

Элли отдернула руку и уставилась на нее.

— Как… как я возьму у Габриеля сперму, дорогая? — спросила Иззи, страшась услышать ответ, который был ей известен заранее.

— Ты заберешь ее, — ответила Элли, — обычным способом!

— Ну, знаешь ли, ты меня прости, но поработать рукой между ног у бойфренда лучшей подруги, пока тот лежит в коме… это трудно назвать обычным способом!

— Да будет тебе, Иззи, ты же медсестра.

— Я медсестра совсем другого профиля. Меня готовили для работы в области психиатрии, а не для того, что ты имеешь в виду! И если хочешь знать мое профессиональное мнение, это чистое безумие!

— Иззи, пожалуйста, я прошу тебя. — Элли расплакалась. — Пожалуйста, помоги мне.

Иззи присела рядом с подругой и обняла ее за содрогающиеся от рыданий плечи. Она пыталась представить, как помогает подруге, но у нее не получилось. Но точно так же она не могла представить, как сможет отказать Элли. В конце концов Иззи мягко произнесла:

— Элли, милая, даже если я соглашусь, то откуда ты знаешь, что он сам окажется на это способен? Почему ты думаешь, будто у нас может получиться?

— Потому что я присутствовала при том, как его подмывали, и после того, как они ушли, я к нему прикоснулась… Я подумала, что если его немного простимулировать, то это поможет ему очнуться. Не то чтобы я очень далеко зашла, но он определенно отреагировал.

— Ну, может, он на каком-то уровне узнал тебя. Но меня-то он никак не может узнать.

— Он лежит в коме. Его жизненно важные системы функционируют. Чего нельзя сказать о нем самом.

— Все равно как-то странно.

— Иззи, это вопрос жизни и смерти. Пусть будет странно. Я потеряла все, почти все. И этот шанс, хотя и невероятно малый, — все, что мне осталось.

Элли пристально смотрела на Иззи покрасневшими глазами. Еще несколько мгновений назад она и не думала об этом, но теперь ей казалось, что только эта мысль и дает ей силы жить дальше.